Memento mori

      Чимину любезно напомнили о его работе. Так же любезно отвезли на машине, минуя полупустые улочки. Даже пожелали продуктивного дня. Парень ответил молчанием. Он не просил ничего из полученного. И не попросил бы. Захлопнул дверь машины, не удостоил вниманием дядю за рулем, предпочитая разглядывать потрескавшийся асфальт. В своеобразной гримерке его встретил удивленным взглядом Хосок.  — Где пропадал? Нашел иной источник дохода? — мурлыкал он, как кот, налакавшийся сливок.  — В таком случае я бы не вернулся, — ответил он, закрывая за собой дверь. Удивительно, но деньги продолжают оставаться людской нуждой. Хотя постепенно сходили на «нет», перекладываясь из рук в руки.  — Но ты, я вижу, неплохо живешь, — продолжил он, приоткрывая дверцы шкафа, изучая содержимое. — Вылез из тени? Облаченный в дорогую одежду, сосредоточенно наносивший на лицо косметику, он выглядел другим. Показывал другую свою сторону. Хосок не ответил — так выражал согласие.  — Спишь с боссом? — предположил Чимин, отходя от шкафа. Еще не успели выкинуть его тряпки, которые босс называл «формой». Чимин не был согласен с чужим утверждением. Но был готов перетерпеть эту малость. Чимина проводили тяжелым взглядом.  — Не твое дело. «Конечно, не мое дело, что ты приперся ко мне в гримерку явно не в первый раз. Успел обосноваться? Почувствовал себя любимчиком?»  — Как скажешь, — произносит он, становясь позади Хосока, упираясь руками в стул. — Ты здесь надолго? Их взгляды пересеклись в зеркале. Хосок замер, изучая Чимина.  — А ты как думаешь? — он усмехнулся.  — Хосок, ты готов? — прервали их разговор. — Чимин, ты, правда, здесь. Чимин улыбнулся, наблюдая удивление на чужом лице.  — Намджун, — кивнул он, приветствуя. — Серьезно? «Ты, правда, здесь»? Складывалось ощущение, что Чимин не видели неделями, постепенно забывая о нем. Бред. Последний раз он был на работе дня три-четыре назад.  — Просто, немного неожиданно, — скомкано ответил тот. — Хосок, подожди в моем кабинете, хорошо? Парень без лишних слов покинул комнату, оставляя их наедине. Намджун было начал говорить, но его прервал собственный телефон. Как бы ни хотелось сбросить звонок, приходится перешагивать через себя. Чимин сосредоточенно наблюдал за мимикой на лице Намджуна.  — Да… нет, — он нахмурился. — Говорю же, нет. Легкое раздражение.  — Прекрати, а, — протянул парень. На некоторое время замер с удивленным выражением лица. — Сколько? — Намджун прокашлялся и покачал головой. — Сразу бы начал с этого разговор, ходишь вокруг да около. Все будет на наилучшем уровне. Завершив телефонный разговор, босс внимательно осмотрел Чимина. У того уже успели закрасться плохие мысли. Ни взгляд, ни услышанные фразы не внушали ничего хорошего.  — Ты вовремя вернулся, Чимин. Как будто знал, — с каждой последующей фразы парень напрягался все больше. — Да и форма твоя осталась, как замечательно.  — Намджун, прекрати темнить.  — А ты как думаешь? — его брови изогнулись. — Тебя проводить, или сам найдешь дорогу?  — Ты издеваешься, — потрясенно выдохнул Пак, отворачиваясь. — Я думал, мы с этим покончили.  — «Мы»? — Намджун усмехнулся. — Тебе немного повезло, только и всего. Забыл с чего начал? Мне отказаться от денег только потому, что ты не хочешь? Это ты издеваешься.  — Я не собираюсь… — не находилось слов закончить.  — В чем дело? Раньше тебе не приходило в голову задавать вопросы или спорить, — он прищурился, подозревая что-то. Чимин сдержал внутри себя поток истерического смеха. Конечно, где мне было времени там спорить?  — Какая комната? — хотелось поскорее закончить разговор.  — А ты как думаешь? — повторил вопрос, что недавно задавал Хосок. Странно, что даже тон у них совпадал. Чимин фыркнул, выходя в коридор.  — Чимин, ты забыл надеть форму, — услышал он. Не забыл. «Обойдется. Кто бы он ни был», — думал он, шагая по длинному коридору. Услышав стоны, крики и мольбы, проходящие сквозь стены, он резко остановился. Чимин наивно полагал, что ему удалось привыкнуть; что они не доходят до его ушей; что их, мать твою, не существует. Попросту не часть его жизни. Больше. «Обойдется», — повторился Чимин, уверенно кивнул он головой.

***

Они молчали. Чимину больше был интересен интерьер комнаты, чем прожигающий в нем дыру Чонгук.  — За сколько продался Намджун? — прервал тишину Чимин, все же осматривая собеседника.  — Можешь погадать, мне интересно. Чимин оперся на комод, стоящий у стены. Не хотелось раздумывать, что же крылось на полочках из темного дерева. Без того было предельно ясно.  — А мне — совсем нет. Чимин ненавидел гадать. Какая разница за сколько тебя продали, если тебя продали.  — Так нечестно, — он склонил голову вбок и прищурился. Между ними — метра два. Чимин с радостью увеличил расстояние до предельно возможного. Было некомфортно.  — Ты такой милый и одновременно жалкий, когда напьешься, — хитро улыбался Чонгук. — Ластишься и молишь.  — Ублюдок, — прошептал Чимин, закатывая глаза. Знал, куда надавить, как разговорить и при этом остаться победителем.  — Как не помочь, когда просят на коленях, а, Чимин? — он прикусил губу.  — Неужели, тот, кому я позвонил по-пьяни был ты? Судьба однозначно издевается и при этом злорадно хихикает.  — И не только позвонил, — неоднозначно произнес он в ответ. Многие на утро после веселой ночи уверенно заявляют, что никогда более не будут пить. Хотя их рука все равно упрямо тянется к алкоголю при удобном случае. Когда же рука Чимина потянется к алкоголю, он отключит телефон, закроет себя в четырех стенах и забудет о существовании мира. Избавит себя от неприятных последствий.  — Приполз на коленях? Унижался? Просил закопать себя? — перечислял возможные действия он. — Ну да, кто же еще мог любезно согласиться, кроме тебя. Чонгук лишь улыбался. Его улыбка была такой же неоднозначной, как и все, что он успел сказать.  — Закопать? Не знал, что у тебя настолько странные вкусы.  — Заткнись, прошу, — фыркнул Чимин. — Не строй из себя дурака. До зуда в ладонях хотелось бросить в него что-то тупое и тяжелое.  — Тебе ведь понравилось. Безвкусная статуэтка полетела в сторону Чонгука, к сожалению, пролетев мимо. «Как обидно»  — Ублюдок, ты хоть знаешь, что я чуть не сошел с ума? Головная боль, сырость, темнота — один сплошной пиздец. Радуйся, что я не набросился на тебя, — почти кричал парень.  — Насчет последнего, я был бы не против, — Чонгук поднялся с кровати, направляясь к Чимину.  — Тебя не спрашивали, — прошипел Чимин, отходя к двери. Чонгук усмехнулся, к счастью, останавливаясь на полпути.  — Маленький обиженный котик, — протянул он довольно. — Куда ты? Я же заплатил за тебя. Взгляд Чимина пронесся мимо кровати и шелковых простыней вызывающего красного оттенка. Тело дрогнуло.  — Ты заплатил за время, а не за меня. И оно закончилось, — Чимин вжался в дверь, стараясь успокоиться.  — Его можно продлить, — просто ответил он. — Разве ты не должен выполнить все прихоти клиента, Чимин-а?  — Ты — не клиент, Чонгук. Ты — мудак. Пальцы сжались на дверной ручке.  — Правда? Повторишь то же самое в других обстоятельствах? Например, на кровати… Чимин резко открыл дверь и скрылся из поля зрения. Чонгук огорченно выдохнул.  — Я подарил тебе новую жизнь, а в ответ получил обвинения? Что-то остается неизменным.

***

Не хотелось возвращаться в квартиру дяди. По сути, некуда было возвращаться. К Сокджину он не вернется из-за моральных соображений (да, у Чимина еще оставалось какое-никакое понятие совести). К Юнги — тоже не вариант. Оставаться с ним один на один  опасно для Чимина и его самоконтроля. Можно было наведаться к Тэхену, но почему-то не особо хотелось. Он пристанет с вопросами, заставит вывернуть душу, не даст уснуть до рассвета. Размышляя, Чимин понимает, как легко получается обманывать себя. Почему — не хотелось? Очень даже хотелось: выговориться, проораться, успокоиться наконец-таки. Вопреки мыслям, ноги продолжали вести по изученному пути. День близился к концу. Проходящие сквозь стекло лучи солнца, окрашивали в комнату в теплые цвета. Чимин встретил дядю, выходящим из квартиры.  — Неужто вернулся? Чимин слышал этот вопрос прежде. Правда, в другом концепте. «Неужто вернулся? Залил все свои беды, гаденыш?» Парень пошатнулся, почти падая.  — А я не должен был? — сдержался он, натянуто улыбаясь. Ты же не поймешь? Не заметишь? Мужчина пожал плечами, давая племяннику пройти в квартиру. Скрежет дверного замка больно проехался по ушам. Паника всколыхнулась внутри. Хорошее настроение? Внезапные планы? Плевать. Главное — он уходит. Парень облегченно выдохнул. Идя в потемках по квартире, он невольно понял: откуда взялся гроб, в котором его замуровали в землю. Дядя был бизнесменом, владел крупной компанией. Дела складывались ровно. Командировки, работа на дому, отсутствие личной жизни — портрет практически каждого среднестатистического взрослого. Понятно, что он искал отдушину. Но не совсем было понятно каким образом он нашел ее в гробах. Точнее, в их изготовлении. Резные, из любого дерева, порой из металла, полированные, любой сложности — дядя мог изготовить все. Он вкладывал душу в каждый гроб, что выходил из-под его рук. Похоронил отца, мать и сестру Чимина. Кажется, и Чимина — тоже. Косвенно, конечно же. «Произведения искусства» — так он называл свои работы. Среди всех произведений искусства были и свои отбросы: никому не нужные, грубые, собранные кое-как. Чимин не знал, зачем дядя собирал их; кого в них хоронил, либо собирался похоронить. Чимин знал, что был похоронен в одном из этих «отбросов». Радоваться или плакать — непонятно. Уснуть в очередной раз не вышло. Он не стал дожидаться ни возвращения дяди, ни наступления рассвета — покинул квартиру еще до появления на горизонте первых лучей.