Memento mori

      Перед глазами — картина уже прошедшего вечера и лицо Чонгука, находящееся в непозволительной близости. Парень подскочил, пытаясь оттолкнуть его от себя. Образ тут же растаял. Утро подкралось незаметно. Для Чимина вся ночь уложилась в одно мгновение, которое незаметно пронеслось перед глазами. Он не подмечает в окружающей обстановке ничего знакомого. Прикладывает пальцы к переносице и с силой сжимает ее. Тело неприятно сводит болью. Чимин дергается, когда ощущает прикосновение. Чья-то ладонь аккуратно прошлась по спине.  — Ты… — вздохнул он, не договаривая. — Прекрати. «Ты сведешь меня в могилу», — хотел он сказать. «Уже успел свести», — вовремя остановил он себя. Чимин чувствовал чужую улыбку и чужую руку, что не прекращала вырисовать узоры на его спине.  — Даже не удосужился снять с меня одежду, — недовольно заметил парень, понимая, что на нем до сих пор — неудобный костюм.  — Не допустил неприятных последствий в виде обвинений с твоей стороны, — произнес Чонгук. — Знаю, как это бывает. «Чонгук, что было прошлой ночью?», «Мы переспали?», «Как ты посмел?». Ты бы на стенку полез от одних только догадок.  — С чего бы? — хмыкнул он, опускаясь головой на подушку.  — Окей, ты бы не стал задавать вопросы. Сразу бы исчез, строил из себя бы великого мученика и метал бы несчастные взгляды в сторону Юнги.  — За кого ты меня принимаешь? — он вновь подскочил, оборачиваясь на Чонгука. Его взгляд блестел в проясняющейся тьме.  — За проститутку, которая не желает выполнять свою работу, как минимум.  — Ублюдок, я не… — он закатил глаза. — Это больше не моя работа, ясно? Я больше не сплю с кем попало!  — Сумеешь потеснить Хосока? Думаешь, выиграешь? — протянул он. — Твой взгляд изменился. Это пиздец заметно. Им кажется, что перед ними — незнакомый человек. И он не внушает доверия.  — Все из-за тебя, — обиженно произнес Чимин, поднимаясь с кровати, подходя к окну. По ту сторону — крыши домов, первые лучи, тьма, неровный ряд толстой стены, за которой даже отсюда ничего не проясняется.  — Замечал, что тебе начинает казаться? Не можешь избавиться от навязчивых мыслей? Образов?  — Не копайся во мне, — вскрикнул он, цепляясь пальцами за подоконник.  — Что ты почувствовал, когда очнулся в гробу на двухметровой глубине? Мне интересно.  — Ему интересно, — возмущенно прошипел Чимин. — Я чуть с ума не сошел.  — Заметно, — добавил Чонгук. Чимин хотел обернуться, то ли желая хорошенько врезать, то ли увидеть наглое лицо Чонгука; но в его плечи крепко вцепились, удерживая на месте.  — Почему ты не помнишь? — казалось, спрашивал он вовсе не у Чимина. Уткнулся носом Чимину в шею. — Почему я должен страдать из-за того, что решил тебе помочь? Ведь ты так просил, чуть ли не молил.  — Я мог бы прийти к кому угодно, но не к тебе, — упрямо заявил он.  — Поэтому я пришел сам.  — И после всего ты что-то хочешь от меня?  — Хочу, — все, что он ответил. Чимин тяжело вздохнул, продолжая наблюдать за горизонтом. За стеной, там, где никого живого нет, можно было разглядеть маленькие черные силуэты. Чимин не уверен, что правильно видит. Спустя время, когда Чимин избавился от костюма и принял горячий душ, место действия не изменилось. Парень также продолжал стоять у окна, предпочитая не опускать взгляд ниже излюбленного горизонта.  — Я голоден, — внезапно прервал молчание Чонгук. «Зачем мне это знать? Тебя покормить?» В ответ Чимин промычал нечто неопределенное, не решаясь повернуться.  — А ты нет? Он промолчал. Чимин, может, и голоден, но его голод неутолим.

***

Заметно потряхивало машину на неровной поверхности.  — Как дела на работе, Чимин? — поинтересовались у него. А сам Чимин начинает подумывать о том, что у него отнялся язык. Подумывать о том, что он не может ответить физически. Никогда не слышал собственного голоса. Или слышал, но так давно, что он и не вспомнится никогда. Это происходит с рождения? И он не слышал ни музыки, ни маминых колыбельных, ни шелеста листьев, ни хриплого голоса Юнги? Или всему виной несчастный случай? Он вздрагивает, когда его хлопают по щекам, пытаясь привести в чувства. Ёнхва, не дождавшись ответа, перелезла на заднее сиденье.  — Что? — еле ответил он. У него есть голос. Не было никаких несчастных случаев или отклонений при рождении.  — Работа, — повторила она, удобно устроившись у Чимина на коленях. — Ты ведь работаешь? Или я наслаждалась пением совсем другого Пак Чимина? «Что я делаю в машине?» «Чонгук был голоден. Позвонил кому-то. Потащил вниз, или я пошел сам? Это он сейчас за рулем? Куда мы едем?»  — Куда мы едем?  — Детка, — медленно проговорила она, внимательно всматриваясь в чиминово лицо. — Да ты запутался. А вроде выглядел нормально, отвечал на вопросы, поддерживал беседу. Чонгук, это ты промыл ему голову?— повернулась она в сторону водителя. Она имела такую же привычку, что и Чонгук, — быстрая отходчивость и моментальная смена настроения. Идеально — для нее, губительно — для окружающих.  — Возможно, — пожал он плечами. — Хотя, я еще толком не разобрался — не буду приписывать к собственным заслугам.  — Сейчас столько всего происходит, даже на отдых времени не хватает, — жаловалась она. — Хорошо, что Гуки так вовремя позвонил. Кстати, — она вновь пожирала взглядом Чимина, — там будет и твой сладенький Юнги. Ты рад? Ну же, улыбнись.  — Юнги?  — Серьезно, что ты с ним сделал. Он похож на умственно отсталого ребенка.  — Похоронил. Ее лицо вытянулось от удивления лишь на мгновение, потом — она рассмеялась, утыкаясь лбом в плечо Чимина.  — Поняла, — сказала она. — Можно мне таким же образом переделывать людей? Ты гениален, Гуки.  — Кто успел, тот и съел, Ёнхва. Ты сама выбрала свой путь.  — Так нечестно! — воскликнула она, стукая кулаками по груди Чимина. — Выбрал самый простой способ!  — У тебя в любом случае не получиться превзойти основателя. Ёнхва закатила глаза.  — Не грусти, — кончики ее пальцев уткнулись в уголки чиминовых губ, приподнимая их. — Тебе понравится. Чимин отвернулся к окну. За ним — все те же каменные стены, что вечно мозолят глаза. «Ты слишком близко! Тебя примут за Мертвого. Застрелят…» Парень прерывисто выдохнул, замечая, что все двери, кроме водительской, закрыты. «Он первым поднимет на тебя пушку. Застрелит…» Мало кто мог разглядеть стены вблизи, кроме суицидников, которые бросались на них поначалу. Но Чимин не думает, что у них не было ни времени, ни возможности разглядеть надписи, которыми были испещрены стены. «Я хочу верить» «Смерть неизбежна» «Они смотрят» «Не спастись» «Хватит прятаться» «Finit hic, Deo»  — Что означает эта фраза?  — Где? — она практически прилипла к окну, пытаясь разглядеть то, что показывал Чимин. — А, — она хихикнула, — дальше Бога нет. Забавно, что на мертвом языке пишут послания живым, чтобы они остерегались Мертвых.  — Чимин, а ты не задумывался, почему Мертвыми называют тех, кто не смог умереть? Это ведь так нелогично, — размышляла девушка. — Как же тогда назвать нас? Живые? Маразм. Кто из нас жив? Изранен каждый, на последнем издыхании…  — Ёнхва, почти приехали, — прервал ее Чонгук, останавливая машину.  — Как скажешь, — сказала она, наконец-то слезла с колен. Говорила с военными, даже смеялась, села обратно в машину на переднее сиденье, вновь беззаботно щебетала, пока машина ехала вперед. Чимин боялся, что один из военных все же выстрелит. Пуля пройдет сквозь оконное стекло, пробивая его, и прервет его жизнь. «Суть Мертвого в том, что он умер сам. Некая форма самоубийства без насилия. Твоя душа вытекает из тебя, оставляя плоть скитаться наедине с собой» Зомби, живые мертвецы, ходячие мертвецы. В их случае — Мертвые. «Суть сложившейся обстановки в том, что ты не можешь не умереть сам. Твоя жизнь и твоя смерть в руках другого» Чимину не нравилось. Он вышел из машины, подметил поляну, неровный ряд деревьев, с которых начинается лес. Рядом стояла другая машина, из которой появился Юнги. Он улыбался, переговаривался с Тэхеном. Чимину было все равно, что о нем могли подумать. Он подошел, сжал Юнги в объятиях, прерывая их разговор.  — И тебе привет, Чимин, — произнес он. Выглядел Юнги посвежевшим. Выглядел Юнги живым, во всех смыслах, которые можно заложить в это слово. Чимин надеялся, что ему не кажется.  — Почему вы приехали вместе?  — Случайно встретились, — объяснил Тэхен, протягивая ему пистолет. Холодный, черный и бездушный. «Еще бы и куска металла была душа, придурок»  — У тебя ведь нет пистолета, — добавил Юнги, забирая пистолет у Тэхена и вкладывая его в руки Чимина. — Так будет веселее.  — Верно, ты же не хочешь бегать от Мертвых? Или у тебя какие-то личные предпочтения, о которых мы не знаем? — откуда-то появилась Ёнхва, закидывая вопросами. Пистолет дарил холод, который не отрезвлял ни разу. Чимин запутался. «Пистолет. Юнги вкладывает в мои руки пистолет. Мертвые. Меня не посчитали Мертвым. Я сейчас за стеной. В моих руках пистолет» Очередной провал. Чимин стоит посреди леса, ловит взглядом обглоданные кем-то деревья. Слышит шелест, отдаленно напоминающий шипение. Сжимает пальцами пистолет. Чимин не стрелял. Не знал тяжести, с которой только столкнулся. Не знал, заряжен ли он, сколько в нем патронов. Знал, что мог убить, если попадет. Знал, что придется кого-то убить, раз ему всучили пистолет. Наконец, увидел кого надо пристрелить. Заветная цель показалась из-за ровных рядов. «У вас будет метров сто-двести. Дальше не отходите, никто вас ждать не будет», — вспомнились слова Ёнхва. «Дальше и не придется» Оно быстрое и смертоносное. Сверкает острыми зубами. Дожевывает обглоданную кору, наблюдая за Чимином. «Мертвые, как и живые, страдают от голода. Правда, первым совершенно плевать, что совать внутрь: будь то кора, или человеческая плоть. Последнюю будет приятней жевать и выплевывать ее остатки вместе с рвотой» Чимин отчего-то улыбнулся, ожидая, пока оно выплюнет кору. Мальчишка, его возраста примерно, — трудно определять возраст по изуродованному лицу — неестественно выгнул голову, шипя. «Либо ты — либо он» — приятно размышлять и действовать в таком ключе. «Надеюсь, что они тебе дали заряженный пистолет. В ином случае, ты — труп» Оно подбегает с безумной улыбкой. Не добегает, подскакивает и трясется под градом пуль. «Заряжен. Полная обойма», — думает Чимин. Сколько выпустил он — не знает. Выходит из леса на поляну уже опустошенный. Садится на багажник чонгуковой машины, продолжает сжимать ствол. Слышит выстрелы, смех, предположительно, Ёнхва и выдыхает. «Веселье? Отдых?» Чимину не особо помогло. Их нет еще долгое время, если судить по затекшим конечностям. Другие ориентиры отсутствуют. Странно, что он так еще не узнал, где собственный телефон, без которого — он бы мог поклясться — жить не мог. Не до этого было. «Забрал Чонгук? Зачем? Почему до сих пор не отдал?» С другой стороны, зачем он ему в данный момент? Посмотреть на четыре цифры, что в скором времени забудутся? Позвонить кому-нибудь? Написать в опустевшем твиттере о том, что всадил в Мертвого десятку-другую пуль? Бред. Силуэт одного из ребят показался вдалеке. Чимин не ощущал собственных пальцев, что крепко вцепились в пистолет. «Не создавай впечатление, что от этой штуки зависит твоя жизнь. Тебе бы стоило привить отходчивость от своих друзей. Серьезно, что с тобой такое?» Чимин и сам не понимал, что с ним такое. Почему он видит в приближающемся силуэте Чонгука, который скалится, выдавая себя за дикое животное? Его острые зубы вгрызаются в нижнюю губу. По подбородку стекает струйка свежей крови. «Чонгук в образе Мертвого? Если все твои странности из-за голода, то я настоятельно советую от него избавиться» Чимин приставил ствол к груди Чонгука, стоило тому подойти вплотную. Он давит сильнее в грудь, стараясь оттолкнуть, но не решается нажать на курок. В нем хоть патроны остались еще? «Да не от Чонгука избавиться, а — от голода!»  — Я голоден, — отстраненно произнес Чонгук, давя грудью на ствол в ответ, пытаясь приблизиться.  — Плевать мне, — в таком же тоне ответил Чимин, не выдерживая чужого взгляда. Он не был похож на Мертвого: четко выговаривал слова, понимал происходящее, контролировал собственное тело. От Мертвого Чон Чонгуку достались только острые зубы и желание вцепиться ими в Чимина. «Вы друг друга явно стоите»  — Ты ведь не хочешь, чтобы мне стало хуже? — это должно было прозвучать как вопрос. Лицо Чонгука было настолько, что если бы у Чимина были силы повернуть голову, то он бы прошелся губами по щеке. В пистолете почти не оставалось преимущества. Прикрыв глаза, он улыбнулся. Пальцы надавили на курок, но выстрел не последовал. Чонгук ухмыльнулся, растворяясь в нахлынувшей реальности. До ушей донесся шум. Чимин дернулся, осмотрелся вокруг. В руках уже ничего не было.  — Так освежает, вы не представляете. Хотя, о чем это я? Очень даже представляете, — почти кричала Ёнхва от восторга. Чимин не сводил с них глаз. «Расслабься, они не набросятся на тебя. За девчонку не ручаюсь, с ней — осторожней»  — Чимин, — поприветствовала она, увидев парня, — я слышала выстрелы. Ты повеселился? Скольких отправил на тот свет? «Почему ты не слышал выстрелы?» Он неоднозначно дернул плечами в ответ.  — Так увлекся, что не успевал считать? Бывает, — рассмеялась она. Напоминала Ёнхва типичную девчонку, которая, например, только вернулась с очередного свидания; но никак не отстреливала Мертвых, успевая посмеиваться. Чонгук подошел к девушке, что-то ей негромко сказал, она посмотрела на Чимина и кивнула.  — Ребят, я еду с вами, — заявила она, обращаясь к Юнги и Тэхену.  — С чего это? — спросил Тэхен.  — Да, с чего это? — повторил Юнги, недобро поглядывая на Ёнхва.  — Ты должен быть счастлив. Я спасаю тебя от этого похабного монстра.  — Кто еще здесь похабный монстр, — закатил глаза Тэхен, садясь в машину.  — Подождите, — замерла она, стоя с открытой дверью. — Я чего-то не знаю? Вскрикнула — Тэхен втянул ее за руку в салон. Чимин наблюдает, как машина отъезжает и Ёнхва махает рукой на прощание. Чонгук пристально вглядывается в Чимина. «Все, конечно, прекрасно. Но кто тебя защитит от этого похабного монстра? Думаешь, он просто так отослал девчонку?»  — Хочешь покататься на багажнике? — спросил Чонгук, открывая водительскую дверь. «Лучше багажник, чем салон, в котором будешь ты» Чимин помедлил пару секунд, прежде чем опуститься на землю. Он уцепился пальцами за ручку, пытаясь открыть заднюю дверь. Пораженно выдохнул, посылая гневный взгляд в сторону Гука. «Он запер задние двери…» — Чимин не знал: смеяться ему или плакать. В салоне играла приятная музыка, в которую парень почти не вслушивался. Первую половину пути он с опаской поглядывал на Чонгука, который ни на секунду не отвлекался от дороги; вторую — нервно теребил ремень безопасности, утопая в размышлениях. Почему Юнги и Тэхен приехали вместе? Юнги ютился в крохотной однушке, находящейся в паре кварталов от стен. Натуральная глушь, где встретить здравого человека — чудо. Тэхен, при самых невозможных обстоятельствах, не ступил бы и близко к подобному месту. Тем более, они никогда и не ладили особо. Тэхен вечно лез к Юнги, а тот в ответ покрывал его трехэтажным матом. Не могло все измениться за три-четыре дня. Никаким образом. Чимин нахмурился, сжимая ремень. Мотор был заглушен уже какое-то время. Машина стояла, прижавшись к обочине. Мимо проходили редкие прохожие. «Куда он тебя привез? А я говорил тебе, что лучше остаться на багажнике» — осуждающе шипел внутренний, вызывая незначительную головную боль. Он потянулся рукой отстегнуть давящий ремень, когда его остановил Чонгук, сжимая его запястье.  — Что ты делаешь? — устало выдохнул Чимин. «Хотя, к чему тебе отходчивость, если можно прятать чувства за напускной усталостью? Только прекрати обманывать себя»  — Скольких ты убил? — почему-то затронул он эту тему.  — Одного, — не сразу произнес он, пытаясь безуспешно освободить свою руку.  — И куда его запрятал? — Чимин молчал. — Он растворился сам? Ни крови, ни плоти, одни только пробитые пулями деревья. Думаешь, это все, как сказала Ёнхва, — веселье? «Не смей верить ему! Он даже не растворился, подобно остальным образам. Он был настоящим» — Не заметил, что к тебе относятся настороженно? — он хмыкнул, — Удивляются, что ты вернулся. Сколько ты провел под землей, на самом деле, при условии, что кислород тебе совсем необязателен?  — Замолчи, — вскрикнул он, все же выдергивая руку. — Прекрати издеваться, — прошипел он, когда осознал, что дверь с его стороны закрыта. Чонгук, на удивление, послушался и замолчал, но не перестал пожирать взглядом. Чимин глубоко вздохнул, прекращая мучать дверь.  — Ну давай, умник, скажи, почему от меня шарахаются люди? Вместо ответа он медленно провел пальцами по щеке, отчего Чимин фыркнул, отворачивая лицо.  — Это твоя секретная тактика или что-то вроде того? Почему, когда тебе нечего ответить, ты начинаешь пускать в ход руки?  — Мы проверяем тебя, Чимин. Мы хотим тебя узнать. Нового тебя, — он странно улыбался, когда говорил это. — Обвиняешь?  — Странные у вас методы, а в частности про твои методы я молчу, — парень закатил глаза.  — Значит, обвиняешь, — заключил он, прыская со смеху.  — Понимай, как хочешь. Я не обязан разжевывать тебе каждое слово. Чонгук искренне рассмеялся, откидывая голову.  — Я скучал, — прошептал он. — Скучал именно по «такому» Чимину. И мне льстит, что я приложил руку к его зарождению, а может и пробуждению. «Он скучал…а еще так слащаво вещает, что мне противно. Ты до сих пор его слушаешь?»  — По «такому» Чимину? А каким ты видишь меня? — был интересен ответ, пускай и совсем немного. Он не видел особых различий, не видел границ и отличительных черт между образами Чимина «тогда» и «сейчас». Конечно, человек уникален на каждом отрезке времени. Он меняется. А Чимин не видел в себе изменений. Не видел в себе ничего, что имеет возможность поменяться.  — Тебя до сих пор можно схватить за руку и потащить в любой уголок, даже если ты упираешься. А потом наблюдать за твоей молчаливой обидой и говорить, что ты виноват сам и должен винить только себя. Но ты так и делал, я прав? — пихнул он Чимина локтем, задавая вопрос. Ответа не последовало — Чимин ждал ответ на свой вопрос. — Теперь приходится запирать двери, подговаривать нужных людей, выворачивать себя наизнанку, чтобы Чимин уделил время, а не бежал сломя голову подальше. «Он сейчас жалуется?» Чимин вскинул бровь, поворачиваясь к Чонгуку.  — Ты чувствовал страх? Бился в истерике? Сдирал кожу на руках, пытаясь вырваться? Вспомнил о смерти, которая не придет? Одолело беспамятство? Каково это — вновь поверить в смерть? «Почему он вечно повторяет одно и то же? Что чувствовал? Сам полезь в гроб, будучи в хламину пьяным, мудак. Вопросы отпадут, я уверен»  — Поэтому ты прекрасен. Удивителен, — продолжил он, пальцем цепляясь за воротник футболки, оттягивая, оголяя ключицу. — Прежний Чимин бы не украсил свое тело. Пальцами другой руки он провел пониже ключицы, отчего Чимин зашипел от боли. Откинул от себя руки Чонгука. Не получалось разглядеть то, что отзывалось острой болью. «Царапины? Порезы? Царапины и порезы?»  — Как мило, что ты не знал о ее существовании. Пожалуй не буду портить сюрприз, — говорил он, смакуя каждое слово. Кожу под ключицей перестало колоть, больше ничего не прощупывалось: нежная кожа без изъяна. Чонгук в одно мгновение оказывается на его коленях. Его лицо в который раз — непозволительно близко. «Это образ! Никчемный, ничего не стоящий образ! Избавься от него. Сейчас же!» — внутренний голос заходился в панике. Чонгук хитро улыбался, провел по щеке, шее, задержался на груди, вырисовывая пальцами невидимые узоры. Он не казался реальным, и Чимин прекрасно осознавал это. Осознавал — и все равно давал возможность ему существовать. «Ты оглох?» — серьезно спросил голос. Внезапный щелчок — и Чимин вместе с креслом падает вниз, не сдерживая внутри себя вскрик. Теплая рука Чонгука пролезла под футболку, провела по спине, дошла до кромки джинсов, провела и по ней. С удовлетворенной улыбкой он достал пистолет, о существовании которого Чимин успел позабыть. «Несовершенный. Даже говорить не в состоянии. Несовершенный образ недоразвитого ребенка» — ядовито выплюнул голос. Чимин, кажется, тоже позабыл все слова. Интересно, если Чимин говорит, когда видит образы — говорит ли он в реальности? Было бы странно, за таким наблюдать. Чонгук, осмотрев пистолет, приставил его к скуле Чимина, надавливая. «Останется синяк, если, конечно, на тебе еще что-то остается. Выродок» Дрожь больно прошла по телу. Чимин начал задыхаться, словно пробежал не первый километр; либо из него одним крепким ударом выбили весь воздух. «И не смей удивляться, ублюдок. Каждый раз как первый — на одни и те же грабли. Как ты еще жив остался? Ахах, забавно, ты ведь не можешь умереть» Не прекращая давить на скулу, Чонгук припал к его губам, медленно целуя. Свободной рукой он схватился за волосы, оттягивая. «Не сожри его, похабная тварь. Я должен сделать это первым» Голос откровенно бесил своими ядовитыми фразами. Чимин предположил, что у него есть единственный способ заткнуть его. Чимин протянул руку к Чонгуку, ухватился за его шею, притягивая ближе. Тот, прекратив терроризировать скулу, приставил ствол к груди в район сердца. Отстранился, изучая затуманенным взглядом.Тогда Чимин, к собственному удивлению, сам потянулся за поцелуем. Чонгук отвернулся, накрывая чиминовы губы пальцами.  — Как ты умер? — раздался в голове голос Чонгука, хотя тот рта не открывал. Чимин дернулся, приходя в себя. Встретил его внимательный взгляд уже настоящего Чонгука.  — Забавно наблюдать за тобой в моменты, когда ты отключаешься от реальности, — выдохнул он. — Вид невинного потерявшегося котенка. Правда, не советую тебе с этим затягивать. Иначе — однажды не будешь видеть границы между выдуманным и реальным. Хочешь, чтобы я помог? Я знаю лекарство от твоего недуга. Чимин быстро закачал головой, ломясь в дверь, которая наконец-то была открыта. Поток свежего воздуха, проникший внутрь, поселил тяжелую боль в голове. Но она не остановила желание Пака отойти от Чонгука как можно дальше.  — Он и есть источник этого восстающего безумия, откуда он может достать мне лекарство? Бред. Он играется, сволочь, — шипел тихо парень, идя по улице. «Как ты умер?» — повторился в голове вопрос Чона. Парень остановился на мгновение, неровно выдыхая.  — Бред, однозначно, — повторил он, осматриваясь по сторонам, примечая небольшое кафе. Всему виной — голод. И его надо чем-то утолить, пускай незначащим и мимолетным.