Memento mori

      Она ходила по комнатам, попутно осматривая их. Может, искала что-то; а, может, делала вид, что ищет. Девушка была способна на все. Чимин стоял в стороне, тихо наблюдая за носящейся туда-сюда девушкой. Возникшее при встрече удивление успело утихнуть. Теперь он тихонько надеялся на то, что Ёнхва уйдет так же внезапно, как и пришла.  — Не здесь, не здесь! — отчаянно прикрикивала она, опустошая шкафы и полки. Парню было не до разбросанных по полу вещей.  — Что, даже не спросишь, чем я занимаюсь? Чимин в ответ только фыркнул.  — Поэтому-то ты и несчастен, — продолжала она монолог. — Все, к чему бы ты не прикасался, выходит боком. Действуешь ты, не действуешь — одно и то же в итоге.  — Что ты ищешь?  — О, тебе стало интересно? — хохотнула Ёнхва.  — Нет, это — даже не моя квартира, не мои вещи.  — Поэтому-то ты и несчастен. Корень всех бед — твои мысли, — протянула она, стуча пальцем по его лбу.  — Окей, как знаешь. Я — досыпать положенные часы, — сдался он, взмахивая руками.  — В тебе говорит Юнги? Это не есть хорошо. Чимин остановился, улавливая двойной смысл услышанного. Этим воспользовалась Ёнхва, подбегая к нему ближе.  — Неужели я нащупала нужные струны? Что тебя гложет: ненависть, грусть, любовь, отчаяние? Тебе нужен отдых, Чимин-а. Ее пальцы крепко сжали чужие плечи.  — Я и иду спать, — пояснил парень, пытаясь освободиться.  — Не так же! — возмутилась Ёнхва. — Я знаю хорошее место, где ты точно не заскучаешь.  — Отстань. Она преградила собой вход в спальню.  — Не пущу и не проси, — запротестовала девушка, качая головой.  — Как маленькая, — осудил ее Чимин, отталкивая в сторону.  — Как маленькая, — пробубнила она, обижаясь. Парень со вздохом опустился на кровать, накрываясь одеялом.  — Тебе же лучше. Можешь спокойно продолжить поиски… чего-то там. Ёнхва неопределенно промычала в ответ и все же покинула комнату, оставляя Чимина в одиночестве. К сожалению, она вернулась обратно, не давая парню и шанса на сон.  — Не спи, — фыркнула она, пиная Чимина по бедру. — Выпей со мной чаю. Пришлось сесть и принять чашку чая. Но желания даже пробовать не наблюдалось, поэтому-то он просто сжимал хрупкую керамику пальцами. Как еще она выдерживала давление, не крошась мелкими частями у него в руках.  — Я добавила много сахара, как ты любишь. — Она закатила глаза в ответ направленный на нее долгий взгляд исподлобья. — Хорошо, я просто стебусь, окей? Ты не любишь сладкое. Не люблю? Меня до сих пор в дрожь берет при одном упоминании о сахаре.  — Я экспериментирую над вкусом, поэтому мне хочется услышать твое независимое мнение, — не отставала девушка. — Не понравится — делай с ним что хочешь. «А вылить тебе на голову можно?» — влился в разговор внутренний ублюдок.  — Ты такой грубый, — тихо произнесла она. Я же не произнес это вслух. Или она сказала, потому что я до сих пор не попробовал… «Тебе ли не все равно, что эта сумасбродка шепчет себе под нос?» Может быть. Чимин не имел понятия: над чем там девушка могла экспериментировать, — но вкуса никакого не ощутил. Он даже не был уверен, пил ли он чай. Но тот неумолимо иссякал в чаши, попадая внутрь. И ни одна капля не удосужилась пролиться мимо.  — Опиши мне вкус, — попросила Ёнхва.  — Что ты налила? От ее ответа Чимин слабо улыбнулся. Керамике было суждено треснуть не от давления чужих пальцев: она со звоном разбилась о пол. Парень смотрел на осколки вперемешку с каплями того, что Ёнхва представила чаем. Чимин облизывал губы, безуспешно пытаясь уловить хотя бы малейший вкус. Пусто и напрасно. Могла бы сойти за воду, но и ее не стоила. Ёнхва любезно налила в чашу его жизнь, дабы он распробовал всю полноту своих ошибок, приведших к полному безвкусию.

***

Чимин соскучился по людскому теплу, поэтому Юнги не задержался долго на пороге. Чимин не щадил своего парня, не ограничивался губами: целовал лоб, щеки, нос и подбородок. Хотел только перейти к шее, как парень отстранился, счастливо смеясь.  — Так соскучился?  — Я еще не показал, как я соскучился, — прошептал он, задыхаясь.  — Ты же знаешь…  — Не строй из себя девчонку, пожалуйста, — попросил Чимин. — Я, итак, очень долго жду. Юнги опустил голову, пряча взгляд. Всегда прячешься. Знал бы ты, как я ненавижу, когда ты прячешься.  — Я не хочу привязываться, — объяснился Мин.  — Не смеши меня, — хмыкнул Чимин. — Мы встречаемся уже два месяца, о чем ты? Кажется, слова помогли. Юнги откинул голову, открывая Чимину вид на бледную кожу шеи. Тот улыбнулся и провел указательным пальцем по ней, а после — нежной поцеловал подбородок.  — Ты прекрасен, — произнес он, смакуя каждое слово. — Особенно, когда смущаешься.  — Ты развратен, — осудил Юнги, пытаясь отойти.  — Конечно, — согласился парень, обнимая его и крепче прижимая к себе. — Если бы я не стал таким, ты бы давно убежал. Я прав? В ответ ему только фыркнули. Чимин на подобное улыбнулся и мягко чмокнул Юнги в губы, изгоняя мрак с чужого лица.  — Ты не понял? — пытался вновь начать спорить он.  — Не-а, не хочу ничего понимать, — довольно заявил Пак.  — Вредный.  — Противный. Чимин любил их отношения. Любил колкости, проскальзывающие меж ними, споры, перетекающие в примирения, словесные перепалки, что привносили в жизнь краски. Любил Юнги и все, что было с ним связано. Когда он решил стянуть с парня футболку, тот воспротивился, отталкивая Чимина.  — Прости, — сказал он. Чимин почувствовал кожей сожаление в его голосе. Обида не так сильно разбушевалась внутри. — Я ненадолго к тебе заглянул. Приезжает мой двоюродный брат в город, я хотел бы вас познакомить.  — Зачем?  — Он никого здесь не знает, я бы хотел, чтобы у него были друзья.  — О нем так заботишься, — Чимин не мог сдержать осуждения.  — Чимин…  — Ты же не пришел только ради этого, — он все еще грел внутри надежду. — Может, пройдем на кухню, я сделаю нам чай, угощу…  — Не надо этого, — прервал Юнги, приподнимая правую руку. Чимин жевал губы, сдерживая злобу. Да кто он такой, мать его?! Он рушит то, что я так долго строил!  — Приводи, познакомимся, — предложил он, натянуто улыбаясь. Чимину было необходимо узнать, кто именно ему так мешает. Но Чонгук — тот самый двоюродный брат Юнги — оказался не таким простым. Это можно было прочитать по его взгляду: живому и наполненному чувствами. Он был не похож на Юнги: ни внешностью, ни характером. На удивление, ему удалось разговорить Чимина, рассмешить и прогнать зародившуюся ранее злобу.  — … я даже людей таких раньше не видел, представляешь? — закончил Чонгук свой рассказ. Чимин лишь рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. Чай чудом не расплескался из чашки, что он держал в руках.  — Как ты только попадаешь в такие истории, Гуки? — Юнги улыбнулся, наблюдая за ними.  — Могу, умею. Ну и что я сделаю? Ни я, ни Чонгук, ни Юнги ни в чем не виноваты. Неужели, единственный выход — просто наблюдать? Чай на вкус стал более приятным, приобрел более интересный вкус. Чимин начинал понимать то, что так долго не доходило до него. Он опустошил чашку, принимая в себя все до последней капли. Чимин посмотрел на Юнги, изучил его улыбку и от внезапного осознания забыл как дышать. Юнги ему был слишком хорошо знаком. Почему ты улыбаешься так неестественно? Ты же сам настоял на этой встрече. Чонгук привлек к себе внимание, вынуждая на незамысловатый разговор. Его ободряющий взгляд заставил забыть о тревоге. Чимин тогда не подошел к Юнги и не узнал истинных причин.

***

Увидев перед собой в следующее мгновение бокал вина, он со страхом отбросил его от себя.  — Что такое? — с волнением спросила Ёнхва. Чимин медленно повернул голову в ее сторону и кинул странный взгляд.  — Чимин? Тебе плохо? Он ринулся в сторону девушки, хватая ее за плечи и встряхивая с силой.  — Как ты это сделала?  — Я ничего не делала, господи, — жалобно произнесла она. — Пожалуйста, отпусти.  — Ты заставила меня… — предательски не находилось слов закончить мысль. — То воспоминание… точнее, это — не воспоминание! Со мной не было такого. Я познакомился с Чонгуком по-другому! Ёнхва бегала глазами туда-сюда и молча тряслась. Нахмурившись, он отпустил ее.  — Зачем ты это сделала?  — Грубиян. Разберись в своей голове, а потом — обвиняй других! — грозно произнесла девушка.  — Все хорошо? — вмешался третий в их разговор. Чимин шарахнулся от внезапного появления Джина.  — Нет, ты — доктор, так разберись с ним. Боже, хоть бы кровь опять не хлынула, — хныкала девушка.  — Меньше бы пила вина, — посоветовал Джин. Она недобро взглянула на него и показательно сделала глоток из своего бокала.  — Чего ты на нее набросился? — обратился уже к нему Сокджин.  — Я не… Официант подбежал к ним и принялся убирать осколки и вытирать бордовую лужицу на полу. Официант? Чимин огляделся, примечая почти полное отсутствие света, приглушенную музыку, идущую фоном, и совершенно незнакомых ему людей. Он вновь впился взглядом в девушку.  — Только не подходи, — попросила она, поднимая руки. — Да, мы — у тебя на… работе? Но ты сам согласился, поэтому… Она положила руку на горло, морщась, и покачала головой. Продолжать она, видимо, не собиралась.  — Она чем-нибудь тебя поила? — поинтересовался Джин.  — Иди к черту, — прошипела Ёнхва.  — Давай не будем об этом, все в порядке, — покачал головой Чимин, садясь на диван. Ему принесли новый бокал вина, и он болтал его в руках. Он уже выпил сегодня много разных жидкостей, ему хватило. Я не помню, как познакомился с Чонгуком. Такое ощущение, словно я знал его всегда. Нас точно не знакомил Юнги. «Разберись в голове? Она про меня что ли? Надо бы научить сучку правильно разговаривать…» С шипением Чимин, не жалея, ударил себя по голове.  — Ему не больно, — прошептала Ёнхва.  — Откуда ты… Прервал его знакомый мелодичный голос Хосока. Ему была знакома песня. Он сам пел ее довольно часто, выходя на сцену.  — Так он жив, — произнес он, не до конца доверяя своим глазам. Сцена с разорванным горлом и голодным взглядом начальника все еще оставались ярким пятном в памяти. Он был жив и горло его было в порядке, что доказывали ноты, которые он идеально вытягивал.  — Почему здесь так много людей? — спросил Пак, осматривая зал.  — Стало так сложно собирать вместе людей, так быстро заканчиваются, — с печалью ответила девушка. Она все еще держала руку на горле, будто таким образом останавливала забившуюся в нем кровь.  — Как я познакомился с Чонгуком?  — Ты спрашиваешь у меня? Этого паршивца знает каждый, так что было странно…  — Не знаешь, так не знаешь.  — А еще меня покрывают грязью, — хмыкнула Ёнхва. — За такую манеру речи и пристрелить — не грех.  — Может, я хочу именно этого.  — Не хочешь, — заявила она уверенно. — Но я точно знаю, кто получит. Чимин проследил за направлением чужого взгляда и заметил девушку, что он уже видел ранее. Она смеялась и весело обсуждала что-то с другими. Никак не скажешь, что она пережила словесные нападки Чимина и физические — Юнги. Правда, сейчас на ней было уже желтое платье.  — Что она тебе сделала?  — Скажем так: оказалась не в том месте, не в то время. Все никак не может заплатить мне, бедняжка.  — И ты убьешь ее?  — Если она переступит черту, то я за себя не ручаюсь, — довольно произнесла девушка. «Говорит так, словно ей необходима причина. Захочет — убьет. Причина нужна, чтобы ею прикрыть чудовище внутри, не так ли?» Ты будто весь такой мягкий и пушистый. «Поддерживаешь ее?» Чимин осмотрел внимательно девушку. Увидел, как мечутся молнии в ее взгляде. У нее была причина. Ёнхва просто ожидала нужного момента. Парень никого не ненавидел настолько, чтобы желать убить; поэтому он не мог понять ее. Не понять чужую жажду крови. Но он также прекрасно понимал, что не сможет ничего сделать. Мне бы хоть себя в чем-то поддержать.  — Я — ненадолго, — предупредил он девушку, поднимаясь. Она что-то промычала в ответ, что Чимин принял за согласие. Все же, за пределами зала дышится свободней. В коридорах — непривычно тихо. Звук собственных шагов больно ударял по ушам.  — Это точно не какая-нибудь изощренная галлюцинация? Может, образ? — вырвались у него мысли шепотом. Сомневаться в реальности происходящего — худшая пытка. «А мне — каково?» Заткнись. «Давно я не играл с тобой»  — О! Чимин, ты чего здесь делаешь? — воскликнули удивленно позади него.  — Я… а что? Он настоящий? Смех внутренней мрази заполонил голову. «Сложно сказать»  — Просто хотел напомнить о том, что ты здесь больше не работаешь. Возможно, ты не понял этого, — скомкано произнес Намджун. Как тут не поймешь… У вас просто не хватало духу выставить меня за дверь, начальник?  — Это из-за Чонгука? — почему-то вырвалось у него. «Ты же просто хотел освежиться. Хрен ли выясняешь отношения? Сам же как-то сказал, что готов послать работу подальше. И в гробу видел деньги и все остальное» Само вырвалось. «Не оправдывайся, ты просто помешан на Чонгуке»  — Причем здесь он?  — С его появлением и начались проблемы.  — Может быть, но не стоит винить во всем его, — пожал он плечами. — В любом случае я спешу.  — Намджун! — отчаянно позвал он. С его вскриком посетило голову обрывочное моментами воспоминание, которое он тоже таковым назвать не мог.  — Тебя увольняют, понятно?  — Я ничего не сделал, Намджун, — твердил Чимин. — Я ни в чем не виноват.  — Да, верно. Но тот инцидент отложился в головах зрителей. Только при одном взгляде на тебя они будут вспоминать, как бы ты прекрасно ни пел.  — Я хотел стать лучше, кто же виноват, что…  — Хватит, уходи, пожалуйста.  — Нет! Вы дослушаете, как я голодал, следуя диетам; как мне было плохо каждое выступление; как все это вылилось в обморок и как сильно в этом «виноват» я. Сзади подошли и больно скрутили руки. Видно поспешила замять конфликт охрана.  — Ты же знаешь, в этом никто не виноват. Тогда почему так обидно?  — Да?  — Удачного дня, — пожелал Чимин, улыбаясь.  — Хорошо, — не сразу ответил он и пустился выполнять свои ежедневные дела дальше. Чимин вернулся в душный зал, замечая, что вместо пения — фоновая музыка. У Хосока — небольшой перерыв, который он решил потратить за разговором с девушкой уже в желтом платье. Ёнхва следила за ними ястребиным взглядом, наклоняя голову то влево, то вправо и прищуривая глаза. — Ён-и? Он не знал, почему позвал ее именно так. Может, просто не хотел испытывать ее натянутое терпение. — Ты вернулся, — сказала она, не отрывая взгляда от парочки. — Еще чуть-чуть и они воспламенятся от твоего взгляда, — предупредил Чимин. — Так было бы проще, знаешь. Я только хотела подойти к нему, как эта стерва напрыгнула, сверкая своим наивным видом. — Приглянулся Хосок? Она лишь улыбнулась и дернула плечами. — Слушай, пока не поздно, я хочу попросить тебя об одном одолжении. — Она продолжила, когда Чимин кивнул: — Когда вернешься домой, ты поднимешься на этаж выше, к Джину. Входная дверь будет открыта. В его кабинете напротив окна стоит стол, в столе — много шкафчиков. Тебе нужен тот, который с замком. Она положила в его ладонь маленький ключ и зажала его пальцами Чимина, чтобы никто не смог увидеть. — Я найду там то, что не смогла найти ты? — Да, — она счастливо улыбнулась. — Почему не пойдешь ты? — Как — почему? — она удивленно вытянула лицо. — Кто же тогда будет отвлекать Джина? Ты? Не смеши меня. Уходи сейчас, потому что… Было непонятно, с кого начался весь хаос. Полились первые звуки: людские крики и ругань быстро достигли его, перекрывая музыку. Полетел на пол стол со звоном до этого стоявшей на нем посуды, за ним — стулья. Оно стояло посреди хаоса и безумно свалилось. Слюна стекала по губам и подбородку. Чимин убедился, что представлял их себе совсем не такими. — Сука, — прошипела Ёнхва, глянув на наручные часы. Рука сама потянулась назад, пытаясь найти что-то за поясом брюк. Что-то, что положит конец крикам и смертям. Пыталась достать пистолет, которого там не должно было быть? Прозвучавший выстрел обезумил толпу. Это стрелял он? Удалось найти пистолет? Но пистолет лежал в руке девушки, что поначалу скалилась, подражая Мертвому, а затем — ее губы и руки стали подрагивать. Попала. Толпа стремилась как можно скорее выбраться, стекаясь к выходу. Люди ринулись от выхода назад к сцене, наверное, двери оказались заперты. Их не заботил труп, который лежал на сцене. Кто-то даже наступил на бедного мертвого человека, очевидно нанося увечья. Он еще подрагивал в муках, цепляясь за горькую жизнь. Было понятно, что жизнь его уже не держит. С простреленным горлом не то что не попоешь, не проживешь. Слова Хосока о чиминовском везении внезапно вспомнились. И эффект от них был колоссальный. Чимина тоже затрясло. Я мог бы быть на его месте. Мог медленно остывать, истекая кровью. Хосок, ты знал об этом? Ты заменил меня? — Чимин, — прошептала Ёнхва ему в ухо, сжимая до боли руку. — Что найдешь — не бери, ясно? Оставь все, как было до тебя. Она протащила его к выходу и вытолкнула за дверь, которая почему-то оказалась открыта. Последнее, что он увидел перед тем, как дверь закрылась, — кровь. По подбородку стекала и смешивалась со слюной свежая кровь, очевидно, девушки в желтом платье, что лежала мертвой у ног Мертвого. Осмотревшись вполне ясным взглядом, оно выбрало следующую цель, которую Чимин уже не увидел.