Некромантка против эльфов.

Побродив обнажённой по спальне, наконец привела себя в относительно благодушно-пакостническое настроение. Душить и сжигать уже не хотелось, но вот взять! Силой! Самое оно. И так - эльфы. Светлые со своими заморочками доведут до бешенства кого угодно. Однако у них есть то, что они чтут превыше всего. Это душа и честь. С душой Глоррилейла можно повременить, а вот с честью. Думаю, его стоит лишить чести как можно скорее. Наследник в той поре, когда возраст детства уже покинул, а во взрослисничество ещё не вступил, а это значит, что женщину он ещё не познал. Вот и замечательно. Я довольно потёрла руки и призвала небольшой ларчик для особых игрушек, доставшийся мне от бабки. Наследство, так сказать. Тут есть замечательный ошейничек с выгравированными рунами "подчинения". Несколько флакончиков с зельями и ядами. С зельеварением у меня сложилось на "ты", так что могу подчинить одним лишь ароматом. А вот далее... Ленты, шнуры, несколько веток жгучей крапивы, вымоченная в крови лоза. И самое необычное. На донышке ларца, свернувшись кольцом, лежал Змей с приятной на ощупь мягкой серой шкуркой, треугольной головой и закрытыми сейчас глазами. Судя по рисунку, который находился на самом дне ларчика во время активации, глаза змея были насыщенно-рубинового цвета. Я взяла картинку, внимательно рассматривая. Мужчина стоял на четвереньках перед женщиной, оттопырив зад вверх. Женщину за поясницу обвивал змей, хвостом лаская её между ног, а головой направляясь мужчине между ягодиц. Кажись, бабка имела весьма специфические вкусы, таким вот образом овладевая молодыми юношами, которых ей доставлял дедушка из очерёдного удачного похода. Теперь, думаю, пришло время опробовать подарок прародительницы на эльфе. Глоррилейла доставили вымытого и даже расчёсанного часа через два, когда я успела известить от скуки и поджечь пару прохаживающихся по коридору мимо моей спальни идиотов. Завидев меня, эльф натянул обычную маску невозмутимости. Ну ничего, это ненадолго. Ухмыльнувшись, я приказала зомби развязать его руки и удалиться. Чёрный ошейник подчинения легко защелкнулся на его шее, замечательно подчёркивая молочно-белый цвет его кожи. Широкой алой лентой завязала Глоррилейлу глаза, лишив зрения, дабы его чувствительность обострить до предела. - Ну что, эльфёныш, - мягко надавив на шею, вынуждаю лечь на спину и сажусь ему на бёдра. Глоррилейл под давлением ошейника лёг и замер, прислушиваясь, изредка облизывая пересохшие от волнения губы. - Мы можем сделать это легко и по твоему согласию, или же, - замолкаю, не закончив. Пускай подумает. Воображение дорисует даже более, чем я имела в виду. Пленник молчал, а я рассматривала его. Было темновато. Пришлось швырнуть в камин небольшое заклинание, чтобы взметнувшееся вверх пламя немного раздвинуло полог темноты. Красив. Впрочем, как все эльфы. Юн, но от этого ничуть не менее привлекателен. Тонкие изящные кисти с длинными пальцами. Белоснежные длинные волосы, ярким ореолом обрамляющие его лицо, на фоне алого ковра на полу особо подчёркивали беспомощность эльфа. Гибкий изящный стан и длинные ноги. В паху светлого цвета медово-золотистый пушок волос и небольшой член, буквально выбивающийся из картины совершенства. От увиденного я разочарованно хмыкнула и, небрежно ощупав член с яичками, перевернула его на живот, хлопнув по ягодицам. Кожа – просто-таки нежнейший шёлк. Так приятно мять и царапать. Захотелось сжать, оставив свой след. Несмываемый, неисчезаемый. - Сейчас я лишу тебя кое-чего ценного. После чего выбор у тебя не велик. Жить, подчиняясь мне телом и душой, либо же прислуживать полуживым трупом с медленно разлагающимся телом и заключённой в нём душой. Поверь, второй вариант хуже. К тому же запах не из приятных, да и ощущение копошащихся в теле червей доставит неизгладимое ощущение. - Послушайте, - Глоррилейл хрипло попытался поговорить, но, активизировав одно из колец-амулетов, я лишила его голоса. Вот как раз разговоры мне не нужны. Все мысли очень ярко сейчас читались на его лице. Пожалуй, ему нужно всё взвесить. Пусть подумает, а я тем временем... Руками развела ягодицы в стороны, дабы увидеть этот оплот эльфовской добродетели поближе. Небольшое колечко съёжилось, стоило лишь коснуться его когтистым пальцем. - Ну-ну, спокойнее. Итак, бабкино наследство. Пришлось встать и снова вернуться к ларчику. Взяв змея в руки, погладила его треугольную голову. Он медленно развернулся во всю длину, повернул ко мне голову и раскрыл глаза. Они были как два ярчайших рубина насыщенного яркого цвета. Пасть приоткрылась, послышалось лёгкое шипение, и моих губ коснулся его раздвоенный язык. Хвостом он обвил меня за талию, нежно щекоча бёдра, как бы уговаривая раздвинуть ноги. Улыбнувшись, в предвкушении впускаю змеиный хвост в своё лоно, ощущая его трепет внутри себя. Змей завибрировал, скользя по моему телу, его голова потёрлась о каждый тут же вставший от желания сосок, он, перегнувшись через бедро, застыл на уровне лобка, посматривая на пленника. Его язык то и дело выстреливал из змеиной пасти то там, то сям, касаясь эльфа и подрагивая от нетерпения. - А теперь твой черёд, - схватив пуфик, лежащий неподалёку на кресле, подтолкнула Глоррилейлу под пах, стала на колени и переместилась так, чтобы змеиная голова оказалась аккурат рядом с входом в девственное тело эльфа. Змей послушно пару раз лизнул колечко мышц и направился ко входу. Эльф задёргался так, что пришлось его обездвижить ещё одним из дополнительных амулетов: они в изобилии усеяны в виде перстней на моих руках. Его губы раскрывались в немом крике ужаса, когда змей, несмотря на крепко сжатые ягодицы, начал протискиваться внутрь, раскачиваясь из стороны в сторону. В какой-то момент я особо остро ощутила, как всё змеиное тело, запульсировав, очень тесно прижавшись ко мне, застыло, становясь со мной одним целым. Я чувствовала, какой Глоррилейл горячий и узкий там внутри, как плотно прижата змеиная голова станками его нутра, услышала ток эльфийской крови, шум его дыхания, и это пьянило. Отдавшись во власть чувств, я сильнее прижала эльфёнка к полу, вжимая его голову в шкуру одного весьма невезучего оборотня (теперь он украшал собой мою спальню) и толкнулась внутрь, нанизывая пленника, словно лесную бабочку, всем телом ощущая, как он вздрагивает от моих толчков. Хотелось сильнее и жёстче. Ощущение власти закружило меня в танце, вытесняя всё, кроме желания. Я вдалбливалась, направляя силой воли змея всё глубже и глубже, трепеща от возбуждения и ощущений. Глоррилейл под моей твёрдой рукой уже не вырывался, а лишь изредка вздрагивал от особо сильных толчков, хрипло постанывал, издавая короткие звуки сухими, растрескавшимися до крови губами, его повязка на глазах была мокрой от слёз, а душа металась от боли и унижения. За ним придётся первое время присмотреть, а то не ровен час ещё найдет способ наложить на себя руки. С такого незрелого эльфа станется. Я терзала своего пленника всю ночь, и лишь рассветные лучи смогли вернуть меня к делам обыденным. Глоррилейл лежал на полу неподвижно, скрючившись с поджатыми ногами и обхватив себя руками. Такой уязвимый и беззащитный, сломленный, но живой. Я чувствовала тихую песнь его сердца и не смогла себе отказать в удовольствии. Наклонилась, схватив за длинные белоснежные волосы, намотала их на руку, запрокидывая его голову назад. Оголив шею, легко прокусила тонкую кожу, поставив метку. Эльф дёрнулся и погрузился в беспамятство. Видимо, психика-таки не выдержала, когда сети метки сжали тисками ранимую, юную эльфийскую душу. Укус некроманта никогда не исчезнет с жертвы. Его нельзя удалить настойками, нельзя вывести магией. Её ставят лишь в исключительных случаях. Недруги, попав ко мне в руки, пополняют ряды моей армии в виде зомби. Друзья – в наше время непозволительная роскошь, которую лучше не иметь. А вот собственность, которую хотят оставить живой на какое-то время, обязательно метят. Меченый становится привязанным к некроманту в жизни и в смерти. Он не может пойти по вселенскому колесу перевоплощений, пока метку не снимут с его души. Знаю, что многие бы пошли на самоубийство, лишь бы не стать меченым. Но им такого выбора не представится. А эльфёныш... Думаю, он скоротает со мной ещё не одну ночь. Отстранившись от дрожащего даже в беспамятстве эльфа, я ласково погладила голову змея, и он тут же соскользнул с моих бёдер, укладываясь кольцами на дне ларца. Накинув на себя чёрный длинных халат, хлопнула дважды. Входная дверь едва слышно отворилась, и в апартаменты вошла горничная. Её белоснежный когда-то давным-давно передник и кружевные манжеты сейчас выглядели жалко и тошнотворно. Я поморщилась и в сотый раз пообещала найти себе живую горничную, а лучше даже две. - Этого отмыть, накормить и напоить вот этим, - я протянула зомби крошечный флакончик с зельем. Оно введёт Глоррилейла в сон вплоть до ночи. А там я освобожусь и примусь за его перевоспитание. Горничная склонилась и, подойдя к пленнику, с лёгкостью взяла его на руки. За что люблю зомби, так это за исполнительность и силу. Конечно, не все такие сильные. Как правило, зомби – это то мясо, которое идёт в расход в первую очередь. Но! Если некромант такого уровня, как я, вольёт в своё творение чуточку силы и зелья, получится практически совершенство. Правда, стоит отметить, что создание такого вида зомби обходится недёшево. В зелье входит чешуя драконов, а в наше время они практически перевелись, а те, что остались, забились в свои скалы, как пещерные змеи. Придётся в самое ближайшее время заняться этой проблемой впритык. Проводив глазами горничную с пленником, я в приподнятом настроении пошла принимать ванну. Планов на сегодняшний день было много. Например, вытянуть из остроухих как можно больше и лишь затем показать венценосному папочке его сына. Эльф прекрасно видит ауру, и не заметить, что сына лишили чести, он попросту не сможет. Думаю итог ясен и так: война. А после мы пройдёмся по полю и соберём как можно больше тел остроухих для моей новой армии.