Некромантка против эльфов.

Горничная завела совершенно не сопротивляющегося эльфа. Он был обнажён и весьма привлекателен с моей чёрной припухшей меткой на шее. Отпустив зомби, я присела в кресло, любуясь Глоррилейлом. Мальчишка юн, но не настолько, чтобы считаться ребёнком. У эльфов вообще довольно странное понимание между ребёнком и взрослым. Но меня это мало волнует. - Подойди, - приказала эльфу, зорко следя за его реакцией. После настойки его поведение может быть непредсказуемым. Глоррилейл не сдвинулся с места. Что ж, ожидаемо. Встаю сама и приближаюсь к пленнику. Он мелко дрожит, обхватив себя руками за плечи, погружённый в свои помыслы. Ухмыляюсь. Настойка подействовала. Мягко кладу руку ему на плечо, надавливая. Эльф пока противится, тогда приходится второй рукой обхватить его уже стоящий член и указательным пальцем провести по бархатной головке. Глоррилейл вскрикнул, подымая на меня ярко-синие глаза. Его взгляд наполнен замешательством. Он не понимает, что с ним происходит. А всё дело в настойке, которую я велела ему дать. Она заставит его тело тянуться ко мне, ожидать хоть ласку, хоть удар, но лишь бы было прикосновение. Не выпуская член из ладони, второй настойчиво нажимаю на плечо. Эльф нехотя, но поддаётся, опускаясь на колени. - Хороший мальчик, - фыркаю, отойдя от замершего пленника и присаживаясь в глубокое кресло. Стоит подождать, когда действие настойки войдёт в свою наивысшую фазу, но я никогда не любила ждать. - Ты знаешь, что там находится, - указываю ладонью на ларчик, в котором спит змей. Глоррилейл от звука моего голоса вздрагивает и переводит взгляд на ларец. Кивает. - Принеси его мне, - закидываю ногу на ногу. Эльфёныш не двигается, но я вижу, как нервно дёргается его кадык. - Ты же сам напрашиваешься на боль. - Нет, - его голова дёргается, как от пощёчины, - не надо. - И совсем тихо, едва слышно добавляет: - Прошу. Что ж, он очень скоро полюбит боль. - А чего ты хочешь? Эльф молчит, и у меня начинает заканчиваться терпение. Но тут Глоррилейл вскидывает на меня свои удивительные глаза и отвечает: - Смерти. - О! - улыбаюсь. Какие благородные порывы. Эльфы очень чтят свою незапятнанную честь и носятся с ней, как бездомный с торбой. Но все живые существа у порога смерти хотят жить. Абсолютно все! Это говорю вам я, некромант. Благородный рыцарь, получив отказ от своей дамы сердца, желал броситься на собственный меч, а когда его желание я исполнила, молил о глотке жизни. Это так странно. Но законы самосохранения никто не отменял. Эльфёныш пока что просто не видел смерти и не ощутил её ледяного дыхания на себе, раз говорит о конце. - К этому мы вернемся позже, - чуть улыбаясь, щёлкаю пальцами, заставляя огонь в камине взметнуться вверх. Глоррилейл отшатывается, я же довольно киваю. Так и есть: в эльфе мало опыта и слишком много желания жить. А то, что ему вдолбили о чести, очень быстро вымоется правдивыми водами жизни. - Возьми ларец и принеси мне. Мой голос тих ровно настолько, чтобы его смог уловить исключительный слух эльфа. И он его услышал, ухо слегка дёрнулось. Он сделал два глубоких вдоха и медленно двинулся к туалетному столику, на котором стоял ларец. Если я правильно его раскусила, сейчас он схватит рядом лежащий нож и... Так и получилось. Едва глаза эльфа увидели нож для бумаг, как пленник рванулся к столику, вцепившись в оружие обеими руками. - Ну и что ты с этим хочешь делать, - насмешливо приподымаю бровь, следя за Глоррилейлом. Эльфам также вдалбливают то, что женщины неприкосновенны. Правда, это касается лишь эльфиек. Но в нашем роду была эльфийская кровь, и даже уши у меня чуть более длинные, нежели у людей. Тогда что же выберет мальчишка? Он нервно облизал губы и сначала как-то очень неуверенно выставил нож в мою сторону. - Ты уверен? - уже вовсю развеселилась я, делая шаг к нему. Глоррилейл был не уверен. Он то и дело бросал взгляды то на меня, то на нож, то на открытое окно. Вот с окошком я чуть просчиталась. Если сиганёт, то сильно покалечится. Внизу растут кусты драконьих роз, они вмиг оплетут колючими лианами пленника, а потом попробуй еще договориться отпустить идиота. Поэтому плавным движением я метнулась к окну загораживая его. Эльф дёрнулся и сильно прижал нож к себе, не замечая тонкую струйку крови от небольшого укола. Сложив руки на груди, я прищурилась. - Ну что, наигрался? Может, отдашь нож, а то в таком состоянии ты больше себя поранишь? Эльф замотал головой. Я улыбнулась и скользнула к нему, выворачивая руку и отбирая нож. Разумеется, будь Глоррилейл в себе, так просто обезоружить мне бы, быстрее всего, не удалось. Хоть и молод, но принц, а их обучают хорошо военному делу. Только вот настойка уже подчиняла эльфенка. Разум эльфа затуманился, перед глазами то и дело вспыхивали яркие круги, тело бросало то в холод, то в жар. Я провела рукой по его спине, ощущая дрожь эльфийского тела под своей ладонью. Он не боялся. Нет! Он желал. Страсть медленно подчиняла разум и тело Глоррилейл. Отшвырнув нож, прижала мальчишку к стене, пальцами провела по пухлым губам, второй рукой двумя пальчиками взяла сосок и пока что мягко сжала. Эльф, не ожидая от самого себя такой реакции, встрепенулся и тихо простонал, откидывая голову. Я сама себе улыбнулась, нежно кусая подставленную эльфийскую шею. Мальчишка льнул ко мне, как вода к земле. Впитывал каждое прикосновение, крепко закрывал глаза, когда картинка становилась слишком для него откровенна. Я сбросила свою одежду и стояла перед ним нагой, красуясь и вовсю лаская эльфёнка. Он толкался ко мне в руку, обнимая за плечи и трогательно уткнувшись в плечо. - Принеси мне ларец, - шепчу, покусывая кончик острого уха. Глоррилейл дёргается от приказа, но, шумно выдохнув, покорно идёт за ним. Дождавшись, когда ларец станет ко мне на ладонь, я поворачиваю мальчишку к себе спиной и вынуждаю стать на колени. Змей, уже понимая, что я от него хочу, занимает своё место. Нажимаю голову Глоррилейла, чтобы уткнуть её в пол. Эльфёныш крепко закрывает глаза и, безнадёжно вздыхая, подчиняется. В этот раз я действую по-другому. Смазываю змея лавандовым маслом, а также вход в тело эльфа, приставляю голову и толкаюсь внутрь. Первое время он лишь шипит от боли, но затем его голос меняется, и я понимаю, что эльфийское тело подстроилось под меня. Меняю ритм толчков и угол проникновения, обхватываю одной рукой горло Глоррилейла, заставляя то задыхаться, то глотать воздух огромными жадными глотками. Я чувствую, что ему нравится, он впервые начал получать удовольствие как от соития, так и от того, что подчиняется мне. Я это поняла, когда Глоррилейл своими руками прижал мою ладонь настолько сильно, что едва не лишил себя полностью воздуха, при этом толкаясь телом назад, вжимаясь в меня. - Ну-ну, - убираю ладонь с его горла и, схватив за волосы, оголяю шею. - МОЙ, - рычу, ставлю очередную метку. Не обменяю даже на самого венценосного. Эльфёныш, потрясённый произошедшим, молчит... Шумно дышит, осознавая сладкое предательство собственного тела.