Клыки по осени считают, или Основы вампироведения

      – Тэён, понимаешь, в чём дело… – Они идут вдоль дороги по тротуару уже минут двадцать, от фонаря к фонарю, тормозя на светофорах, и только сейчас Джехён решается подать голос. – У нас, у людей, если мы друг за друга… э, держимся, то это что-то значит.       – Что-то значит? – В ожидании ответа Тэён, святая простота, пытливо заглядывает Джехёну в лицо, но рукав его куртки не отпускает. Он продолжает семенить мелкими шагами – три его на один размашистый хмурого спутника – и перепрыгивает через лужи, всякий раз наклоняя голову, чтобы с неё не слетел капюшон.       Доён, по доброте душевной (читать: он был бескрайне рад, что нечистая сила наконец покидает стены его родной берлоги), одел Тэёна в свои джинсовые шорты и огромную чёрную толстовку. Даже кроссовки относительно чистые ему нашёл. И высокие носки – чтобы комфортнее было в ранний сентябрь, уже настораживающий вечерним ветром. В общем и целом, Тэён выглядит вполне себе обыденно, в одежде по погоде, и Джехён не понимает, почему его то и дело подмывает спросить, не холодно ли. Удобно ли, не страшно ли, как настроение.       Видимо, да, всё-таки холодно, потому что Тэён льнёт к его предплечью, то одной, то сразу двумя руками цепляясь за Джехёна. Иногда он испуганно оборачивается на какие-то громкие звуки, вроде сигнала отъезжающего от остановки автобуса или хлопающей двери круглосуточного продуктового. Иногда – широко улыбается, заметив очередного кота на заборе или собаку, выгуливающую своего полусонного хозяина.       Джехён запрещает себе думать о том, что ладони Тэёна спрятаны в чересчур длинных рукавах, и от этого его хватка совсем уж слабая – мило, мило, мило, чёрт, – и возвращается к насущной проблеме.       – Да. Значит, люди близки. К примеру, они родственники. Или влюблены. Или хотя бы просто друзья.       – А мы не «хотя бы просто друзья»? – тихо-тихо, грустным голосом таким спрашивает, да ещё и вздыхает следом. Он дёргается немного в сторону, прижимает к себе руки, словно не знает теперь, куда их деть, и в конце концов хватается за шнурки капюшона.       Несколько минут они идут молча, а потом Джехён не выдерживает и бормочет, чувствуя себя самым жестоким монстром на планете:       – Ладно-ладно! Мы можем быть хотя бы просто друзьями. – Через секунду до него доходит, что он только что сказал. Ноет, запрокидывая голову, и корчит страдальческое лицо: – В смысле, нет… В смысле, да, но… О господи, откуда ты взялся?       – С Чеджу. – Тэён уже сияет улыбкой и снова держится за рукав. – Но я не хочу туда возвращаться. Поэтому мы идём… Куда мы идём?       – В Центр регистрации вампиров Кванджу.       – Да, точно.       На самом деле, у Джехёна на языке вертятся миллионы вопросов. Сколько лет Тэёну, действительно ли диким было его родное гнездо, неужели он никогда раньше не принимал человеческую форму. В таком случае, он вообще не умел бы разговаривать, а значит, языку его кто-то всё-таки учил. Кто? Но какой смысл вести великосветские беседы, если до пункта назначения остаётся от силы двести метров, и скоро надо будет с Тэёном прощаться. Его запишут в адаптационную программу, выделят угол в многоквартирном доме, где учатся жить по человеческим меркам ему подобные, и всё, конец истории.       Грустно, но что поделать.       Очередь в центре небольшая. Полицейский с тремя чумазыми, замотанными в простыни мальчишками (которым на вид лет по шесть, но кто их там точно знает), старушка в чёрном и какой-то подозрительный тип, раскачивающийся по сторонам. Джехён падает на длинную скамью в метре от него и усаживает Тэёна после себя. Тэён же со скуки укладывает подбородок Джехёну на плечо и вполголоса спрашивает:       – А что со мной будут делать? А я потом смогу вернуться к тебе? К вам? С Доёном?       Джехён считает в уме до трёх, глотает застрявший в горле неприятный ком.       – Нет, Тэён, у тебя будут новые друзья и новый дом. Здесь тебе помогут оформить все нужные документы и даже найти работу.       – Ох… – Тэён в очередной раз за вечер вздыхает. – Я не умею заводить друзей, у меня всегда это очень плохо получалось.       – Всё будет хорошо. – Джехён натянуто улыбается. – Вот увидишь.       Проходит целых два часа, прежде чем они наконец подсаживаются к свободному менеджеру за стол и объясняют ситуацию. Женщина складывает напомаженные губы трубочкой и невозмутимо чеканит:       – По новым правилам, оформление айди-карты занимает десять рабочих дней, а без неё я не поставлю вас в очередь на получение социального жилья. Могу предложить только питомник.       – Питомник? – Тэён в ужасе округляет глаза.       – Да, прекрасные насесты, сбалансированное питание брикетами дважды в день, кровь – по средам и субботам. – С самым равнодушным видом, работа такая.       – Никаких питомников, – неожиданно даже для самого себя отрезает Джехён. – Кроме заявки на карту, оформите ещё и попечительство на моё имя.       – Как скажете.       Джехён понятия не имеет, в какой позе и какими словами будет потом объясняться с Доёном. Всё то время, что они с Тэёном проводят в центре регистрации, он чувствует на себе его взгляд, по-прежнему пытливый, доверчивый, но поднять голову не может. Во-первых, ему неловко, во-вторых – не хочется, чтобы Тэён, решивший начать новую жизнь в непривычных условиях, чувствовал себя уже сейчас на ступень ниже людей. Подобранным в парке пуделем или голубем со сломанными крыльями.       Питомник… Как на это можно согласиться? Теперь ясно, почему вампирская партия вечно всем недовольна и часто организовывает протесты под стенами городских советов.       – Спасибо. – Тэён всё же смотрит в глаза, когда они с Джехёном выходят на улицу. Для этого ему приходится обежать парня и затормозить резко прямо перед ним, и Джехён немножко теряется в красных бликах. Он улыбается в ответ и неловко чешет затылок:       – Не за что. Не хочу, чтобы у тебя сложилось плохое впечатление о людях.       – Я знаю, что люди хорошие! – Тэён несколько раз кивает, будто это может придать лишний вес его словам, и начинает вприпрыжку идти рядом. Им предстоят всё те же полчаса пешком до общежития. – Я часто сбегал из дома, чтобы подслушивать разговоры в деревне неподалёку.       Я умру, невесело думается Джехёну, я совершенно точно умру, если не от рук Доёна, то…       – Иногда мне оставляли чашки с молоком. Я люблю молоко! – Вот, да, оно. – Ой, я кое-что вспомнил!       – Что?       Самые яркие звёзды – над головами, не сдавшиеся огням города, сама непосредственность – совсем рядом, снова тормозит и прижимается к Джехёну вплотную. Тэён с тихим смехом жмурится, трётся кончиком своего носа о его и выдыхает почти что в губы:       – А у нас вот так делают, когда что-то значит. Семья или…       – Хотя бы просто друзья? – сипит Джехён на грани смерти.       Тэён жизнерадостно кивает и возобновляет шаг. Джехёну не остаётся ничего, кроме как с крайне тупым лицом податься следом.       Он думает о том, что быть задушенным Доёном, – это не такая уж и плохая идея.       Восхитительная даже.