Клыки по осени считают, или Основы вампироведения

      Джонни обнимает багет и страдает.       Даже не так – страдает дважды.       Во-первых, он хочет есть, но, когда минуту назад запланировал откусить манящий краешек свежей булки, на него с укором посмотрела женщина, выбиравшая неподалёку орхидею. С вызовом глядя незнакомке в берете в глаза, багет Джонни всё же покалечил и некоторое время театрально изображал невозмутимое жвачное. Сейчас же он борется с желанием проглотить хлеб целиком.       Во-вторых, он страдает от того, что не понимает, почему вынужден страдать.       Нет, безусловно, Джехён хороший друг, и щепетильный выбор натурального удобрения для комнатных растений – дело весьма важное, но:       – Дже, что мы делаем в цветочном? У тебя последний кактус сдох ещё в канун прошлого Дня благодарения.       – Тихо! – шикает на него Джехён. Ухватив Джонни за запястье, он отрывает зубами кусок багета и сосредоточенно жуёт, параллельно с этим выглядывая из-за широкого стеллажа. Он упирается козырьком чёрной бейсболки в верхнюю его границу и считает себя мастером конспирации. Выглядит, если честно, смешно. – Нас не должны заметить.       – Кто?       – Они.       Джонни смотрит туда, куда ему указывают легко подбородком, и видит за прилавком двух весьма доброжелательного вида консультантов. Один из них объясняет знакомой уже покупательнице, как правильно ухаживать за купленным ею фикусом, а второй с улыбкой протягивает чек ещё одной любительнице зелёных. Тот, что ниже, даже симпатичный, со вздёрнутым носом и густыми волосами, разделёнными неровным пробором и красиво спадающими на высокий лоб.       – Ты хочешь украсть удобрения? Может, я лучше заплачу, и мы пойдём?       Джехён стонет:       – Да нет же…       – Тогда в чём дело? Почему мы после тонны отработок пришли сюда и торчим тут битый час, когда на улице давно темно?       – Мы наблюдаем.       – Ну окей. – Джонни вздыхает и продолжает есть.       Джехёну, конечно, очень стыдно, но когда неделю назад Тэён получил свою айди-карту и даже смог устроиться на работу в круглосуточный цветочный магазин – толком обрадоваться он не смог. В смысле, тот факт, что Тэён, которому оказывается, в этом году было триста двадцать восемь лет, наконец-то познаёт прелести современной цивилизации и социализации, не могло не вызвать в широкой груди Джехёна чувство то ли отцовской, то ли не очень гордости, но… Но Тэён стал проводить с ним гораздо меньше времени – это факт.       Он уходил на работу раньше, чем Джехён возвращался из колледжа, и приходил под утро, когда тот, закусив скромный бутерброд с сыром, наспех шнуровал кроссовки, потому что опаздывал на автобус. Учиться пользоваться телефоном Тэён боялся и не хотел, зато уже на третье утро новой жизни, когда им наконец удалось поболтать перед рассветом, стал безостановочно трещать о нём.       «Тэнни такой замечательный! Он работает в магазине уже четыре года и знает много интересного. Он всегда отвечает на мои вопросы, помогает с трудными клиентами, а вчера угостил домашним пирогом с лавандовым сиропом. Было очень вкусно! А в субботу в гости позвал. Оказывается, он состоит в клубе вампиров-вегетерианцев, которые пытаются отказаться от крови, и раз в неделю у них обязательно проходят дружеские встречи! Так хочу познакомиться с его друзьями, ужас, думаю, они тоже клёвые!».       Стоит ли говорить, что после этой тирады Джехёну захотелось вырвать тому самому «Тэнни» все клыки без наркоза?       Тэён был в восторге от нового витка его жизни, от нового друга, а Джехён умудрился замкнуться в себе и даже раз выдать холодное: «Спать хочу», после того как Тэён предложил ему поиграть в футбол вместе с Ютой и Сыченом у них в комнате.       В общем и в целом, дальше короткого укуса их отношения за неделю не продвинулись. Засос, вызвавший бурю шепотков в колледже, выцветал, но ревность в Джехёне бурлила с каждым днём всё страшнее и страшнее. Совершенно неопытный в отношениях, он не знал, что с этим делать.       Поэтому откусил багет.       И ещё.       И ещё.       И сделал вид, что выбирает между тремя разными фунгицидами.       – Хьюстон, у нас проблемы, сюда движется объект, – полушёпотом рапортует Джонни.       – Быстро на пол! – Кое-как распихав разноцветные пакетики по полочкам, Джехён быстро приседает, и Джонни падает на четвереньки следом за ним.       Некоторое время ничего не происходит, а потом удобрения начинают бить обоих по голове. То есть, они действительно взлетают со стеллажа – десяток агрессивно настроенных упаковок – и, будто бы стайка птиц, бьют по макушкам не больно, но обидно.       Джонни ужасается, протяжно зовёт маму и бодро ползёт в сторону выхода, сжимая в зубах остатки багета в коричневом пакете.       Джехён так оперативно среагировать не успевает и виновато поднимает взгляд от новомодных кроссовок по фирменному переднику – и выше, на пресловутого Тэна, чей серебристый бейдж сияет ярче жизненных перспектив Джехёна. Пестициды и прочие химикаты кружатся вокруг него, рассерженно нахмурившегося, и, кажется, готовятся ко второй атаке.       – Товар нужно ставить туда, откуда взял, если не собираешься покупать. Мама в детстве не учила?       – Тэнни, что случилось? О, Джехён… Ты упал? Всё хорошо?       Джехён не знает, что его удивляет больше. Магия, которую он до сегодняшнего дня никогда не видел собственными глазами, или то, что Тэён переплетает с ним пальцы обеих рук и поднимает с холодного кафельного пола как пушинку. А ещё у него краснеют уши, потому что:       – Тэнни, это он, Джехён! Помнишь, я рассказывал?       – Сложно забыть, когда ты болтаешь о нём весь день. Хоть бы раз на нормальное свидание сходили, что ли, а то как дети.       – Тэнни! – Теперь очередь краснеть Тэёна.       – Давай сходим? – Джехён предлагает быстрее, чем успевает осознать движение собственного языка.       – Да-да, сходите, – величественно взмахнув рукой, разрешает Тэн. – Я его даже со смены отпущу на пару часов, прямо сейчас. Только дай мне номер того красавчика, который только что вылетел отсюда с рёвом. Горяч Тарзан, мне подходит. – Он улыбается, и Джехён от души впечатляется остротой его клыков.       Вегетарианец, значит.       Ну, Джонни – тоже.