Трещины / Fractures

Гермиона прочищает горло, стоя возле входа в палатку, отчего пакующая чемоданы ведьма, замирает. Грейнджер топчется возле входа в тент и ждёт, когда мракоборец повернётся к ней лицом. Рэйвен выпрямляется и, бросая футболку в маггловский чемодан, медленно поворачивается. — Рэйвен, — приветствует Гермиона, скрещивая руки на груди. — Я столько раз пыталась затащить тебя в свою палатку... Кто бы мог подумать, что надо было просто решить уехать? — Рэйвен хихикает, засовывая руки в карманы. — И правда, — соглашается Гермиона. — Но я не знала, что ты уезжаешь.  — Мы отправляемся обратно. Нет смысла ждать победы ученика Хогвартса.  — Ты могла бы остаться. — Могла бы, но не буду. Мне здесь ловить нечего. Я вела себя как идиотка... Пора бы уже понять, что мой отец просто лживый грязный подонок.  — Здесь и другая часть твоей семьи, — напоминает Гермиона. — Какое тебе дело? — вопрошает Рэйвен, швыряя книгу в чемодан. — Ты последний человек, который должен здесь находиться.  — Да, но жизнь слишком коротка, чтобы таить обиды. Подумай о своих тётях. — Я думаю. Они, наверное, между собой кличут меня идиоткой и говорят, что предупреждали, — ворчит Рэйвен. — Слушай, мило, конечно, что тебе не всё равно, но ты зря тратишь время.  — Ладно, — Гермина пожимает плечами, морщась, когда Рэйвен захлопывает чемодан. — Но ты задолжала мне ответы на парочку интересующих меня вопросов. — Дерзай, детка. Что ты хочешь узнать? — Всё. — Хорошо, — Рэйвен фыркает, швыряя чемодан к выходу. — Меня отправили помогать с чемпионатом, и тогда я получила письмо от своего папаши. Подумала: "Ура! Вот он, мой шанс". Я игнорировала блестящие советы тётушек, их неодобрительные взгляды... Они свыклись с тем, что я вышла замуж за не-мага, но не смогли смириться с тем, что доверилась этой сволочи... — За кого? — перебивает Гермиона. — Не-мага, человека, который не владеет магией.  — Ах, маггла. — Называй как хочешь, — отмахивается Рэйвен, призывая свою куртку. — Они смирились с этим, даже Белла... Тем не менее, я всё ещё надеялась, что смогу показать им, что мой отец не безнадёжен. Поэтому встретилась с ним, он сказал, что собирается доказать миру, что он вовсе не неудачник. Я предложила помощь. Он столько всего мне наобещал… Знала же, что ничего из обещанного он не исполнит. В конце концов, это ведь тот же мужик, который бросил мою мать и  не хотел знать меня двадцать лет. Сначала он просил меня добывать информацию, ничего значительного, просто какую-то чепуху... А после стал требовать всё больше и больше. Я отравила тот грёбаный напиток на балу.  — Это была ты? Блэк обвинила меня.  —Да. Сириус хотел, чтобы ты вылетела, и я подумала, что тётя Белла была идеальным кандидатом, чтобы это провернуть. Я сыграла на её комплексах; видит Бог, у неё их предостаточно.  — В тот вечер умер американский ученик, — холодно говорит Гермиона. — Это была аллергическая реакция. Я просто подсыпала порошок в пунш, даже не знаю, что это было. Сириус вручил мне эту штуку.  — Если ты расскажешь мракоборцам — его арестуют, — настаивает Гермиона. — Нет. Я залягу на дно, мне жаль, но этого не произойдёт. — Погиб человек. — Он курил убийственную травку — пацан был и так потерян, пунш закончил всё менее мучительно.  — Ты же мракоборец. — Я никогда не говорила, что святая. Ты бы видела, что я сделала с парнем, который убил мою маму. А тогда мне было всего шестнадцать, — Рэйвен качает головой. — Я должна была догадаться, что доверять папе — гиблое дело. В конце конце концов, яблоко от яблони недалеко падает. Теперь я знаю, в кого пошла. — Он убил Рона? — Он, вероятнее всего, обучил идиота накладывать смертельное заклятие... Но Сириус недостаточно силён, чтобы использовать Империус, если ты об этом.  — Почему тебе плевать? — Слушай, я особенный мракоборец. У меня есть разрешение на убийство человека, если я вдруг сочту это нужным. Причина, по которой мы по пути сюда заглянули в Азкабан, заключалась в том, чтобы высадить там шестьдесят четвертого заключенного, которого мы подобрали в Андах. Я охочусь на плохих парней и убиваю их, если отдают такой приказ. И, стоит сказать, я мало о чём в этой жизни сожалею. — Ты лжёшь, — отвечает Гермиона.— Ты такая же, как и все остальные Блэки — ведёшь себя холодно и жестоко, но в глубине души просто боишься, что тебя ранят. — Возможно, — Рэйвен пожимает плечами. — Как бы то ни было, сначала ты была просто целью... В конце концов, мне стало не всё равно. Гермиона выдыхает и поправляет джемпер, гадая, в какое русло увести разговор. Рэйвен продолжает складывать коробки с вещами в одну сумку. — Сожалею насчёт Сириуса, — наконец говорит Гермиона. Рэйвен пожимает плечами и перекидывает сумку через плечо. — Семью не выбирают. — Ты права, — Гермиона грустно улыбается.  — Твой отец погиб? — Откуда ты знаешь? — Флёр рассказала. — А, — Гермиона хмурится. — Вы близки? — Болтали пару раз. Ты разбила ей сердце. — Я не её родственная душа. — Нет, но она наполовину Вейла. Вейла-Флёр, возможно, и не влюбилась в тебя, а вот ведьма-Флёр — однозначно. В один из вечеров, она упомянула, что твой отец погиб. — Всё сложно, — отвечает Гермиона. — По крайней мере, ты ладишь с тётей Беллой, — говорит Рэйвен, убирая волосы с глаз. — Да, мы не ссоримся, — Гермиона улыбается, пытаясь сдержать румянец. — Твой муж будет ждать тебя дома? — Скорее всего, нет. Наши графики редко совпадают. В год мы проводим вместе примерно месяц.  — И всё? — Мы настроены на карьерный рост. Хочешь дам совет? — с горечью спрашивает Рэйвен. — Не женись на маггле. Может, ты и будешь любить её, но постоянные споры о вещах, которые ты не можешь обсуждать с магглами, просто абсурдны. Гермиона кивает и отступает в сторону, пропуская ведьму вперёд. Пустая палатка навевает грусть, и Грейнджер наблюдает, как Рэйвен возится с очередной сумкой. Складывается ощущение, что Блэк чаще живёт на своих чемоданах, чем ездит домой. У Рэйвен нет никого в Америке — вся её семья живёт в Англии.  — Что ж, Грейнджер, было приятно познакомиться. Уверена, мы ещё пересечёмся. — Надеюсь на это. — Ты чудачка, Грейнджер. Не от мира сего.  Гермиона хмурится и машет удаляющейся ведьме, которая неспеша идёт к своим коллегам. Грейнджер прислоняется к палатке и замечает Флёр, которая провожает Рэйвен странным взглядом, а затем разворачивается и направляется обратно в свой лагерь. Блэк с грустью изучает уходящую Флёр и крепче обхватывает ручку сумки. В одно мгновение американцы исчезают в телепорте, и девушка грустно вздыхает. Гермиона направляется в замок, надеясь уговорить Блэк поддерживать связь с Рэйвен. В противном случае, Грейнджер уверена, что без поддержки тёть, Рэйвен пропадёт.  Гермиона берётся за дверную ручку, но останавливается, слыша мужской голос, доносящийся из комнаты Блэк. Быть может, пришёл Риддл, и Гермионе лучше уйти? Нет, если Блэк захочет уединения, то сама этого попросит. Грейнджер открывает дверь и входит в комнату, вешая куртку. Гермиона проходит внутрь, улыбаясь Блэк, прислоившейся к кухонному островку.  Грейнджер поворачивается, чтобы увидеть гостя, и её сердце замирает. Через несколько секунд Невилл уже обвивает её сильными руками, а она закрывает глаза, вцепившись в его футболку. Гермиона скучала по запаху сосны, по успокаивающему присутствию Невилла рядом.  Кажется, объятия длятся вечность. Гермиона отстраняется и, со слезами на глазах, улыбается волшебнику. — Я скучала, — шепчет Гермиона, игнорируя попытки Беллы изобразить рвотные позывы. — Заснул ненадолго, — отвечает Невилл, чем заслуживает тычок в плечо от Грейнджер.  — Не знаю даже, как могу отблагодарить тебя. — За что? — Ты спасла меня, Гермиона, хоть я этого и не заслуживал. — Невилл, все заслуживают второго шанса. — Меня сейчас точно стошнит, — ворчит Белла. — Извините, мне нужно воспользоваться уборной. Гермиона усмехается, глядя, как тёмная ведьма направляется в сторону туалета, и, сжимая руку Невилла, тянет его к столу. Улыбаясь, Невилл присаживается напротив неё. Гермиона отмечает, что на теле парня нет ни ссадин, ни царапин и на секунду ей кажется, что она вообразила кошмар, который с ним произошёл. Никто бы и не подумал, что совсем недвавно он пережил смертельное заклинание. — Все так пялятся, — с улыбкой произносит Невилл, возвращаясь к своему напитку. — Некоторые даже пальцами тычут. — С чего бы это? — Я же пережил смертельное заклятие. Слышал, что меня теперь называют "Мальчиком, который выжил". Да что это вообще за прозвище? — Так и называют? — Ага. Я просто машу в ответ. Закатывая глаза, она хватает со стола яблоко, ловя себя на мысли, что не может оторвать взгляда от невредимого волшебника.  — Я очень скучала, — снова повторяет девушка. — Я тоже, — отвечает Невилл, улыбаясь. — По большей части. Отлынивать от домашки мне понравилось. — Я уже и забыла, какой ты доставучий. — Именно это тебе во мне и нравится, — подмигивает он. — Ты вернёшься в школу? — Нет, — качает головой Невилл. — Я слишком многое пропустил, к тому же, сейчас моя магия очень слаба. — О чём ты? — Даже самые базовые заклинания требуют колоссальных усилий, поэтому меня поместят в реабилитационный центр для волшебниц и волшебников, переживших чрезвычайные происшествия в ходе которых пострадала их магия. Оказывается, что это вовсе не редкость. Мне обещают полное восстановление после реабилитации. — Мне очень жаль, — шепчет Гермиона. — Эй, — начинает Невилл, беря руку ведьмы в свою, — я жив. Это самое главное. Хоть я этого и не заслуживаю. — Согласна, — вмешивается Блэк, вновь появляясь в комнате. — Идиотизм передаётся по наследству. — Я не должен был так поступать, но о содеянном я не жалею. Этот мерзавец сам напросился, — отвечает Невилл, поворачиваясь к Беллатрикс. — Слышал, мракоборцы нейтрализовали их? Гермиона нервно сглатывает; Белла лишь слегка поднимает бровь в ответ, пожимая плечами, и садится на ближайший свободный стул. — Ещё я слышал, что тебя пытались зарезать, — говорит парень, вновь поворачиваясь к подруге. — Новости распространяются быстро, — слабо улыбается Гермиона, сталкиваясь взглядом с Блэк. Ей вдруг становится интересно, сказала ли женщина Невиллу, что он её крестник. — И правда, — кивает Невилл, скрещивая руки. — Насколько много она знает?  Он кивает в сторону Блэк, которая хмурится в ответ.  — Она? — Профессор Блэк, — поспешно исправляется парень. — Уже лучше. — О чём? — О твоей семье. — Невилл? — Гермиона? — А ну-ка вы оба! — перебивает Белла. — Выкладывай, Лонгботтом. — О твоей настоящей матери, — заключает Невилл. — Не маггловской. — Оу, малыш Лонгботтом знает о матушке Моргане. — Пожалуйста, не называй её так, — бормочет Гермиона. — Почему же? Вроде звучит. — Она знает? — Я знаю всё, — со смешком рявкает Блэк. — Откуда ты об этом узнал? — Она явилась мне. Я был в месте, граничащим между жизнью и смертью. — На грани, — шепчет Беллатрикс, наклоняясь вперёд, представляя взгляду Гермионы прекрасный вид на её декольте. Грейнджер краснеет, когда Блэк подмигивает ей. — Да, по-видимому, я балансировал на грани. Она нашла меня быстрее самой смерти и вытащила оттуда. Но зачем? Гермиона пожимает плечами.  — Понятия не имею. Знаю только, что она хочет мне что-то доказать. — Она сказала, что у меня есть какое-то предназначени, но не упомянула, какое именно. — Она любит загадки, — добавляет Белла. — Старая-добрая Моргана. — Вы встречались? — спрашивает Невилл. — Они не поладили, — отвечает Гермиона. — Только поспорили кое о чём. — Серьезно? Я думал вы как раз из одной оперы. — У нас случилось кое-какое недопонимание. Гермиона улыбается комментарию от Беллатрикс, а та лишь расправляет перед лицом газету, взятую со стола, игнорируя их обоих. Оставшееся время Грейнджер посвещает Невилла во все новости, которые он пропустил. Она рассказывает ему о последних новостях чемпионата, школе и смерти Рона. Они разделяют минуту молчания в честь своего падшего друга и переходят к более приятным темам. Вскоре Невилл вскакивает с места, после не очень тонкого намёка от Блэк о том, что она хочет выспаться. Гермиона провожает друга до двери, задерживаясь на пороге. — Если я останусь ещё, у меня руки откажут, — отвечает Невилл, замечая вопросительный взгляд ведьмы. — Скорее всего, это что-то вроде побочного эффекта от комы. — Мне нужно кое-что спросить у тебя, — говорит Грейнджер. — Конечно, валяй. — Это насчёт чемпионата. Риддл или Сириус обращались к тебе с просьбой вписать наши имена? Сириус подговорил тебя участвовать? Хмурясь, Невилл поправляет свою куртку и качает головой.  — Нет, они здесь ни при чём. — Но тебя кто-то просил об этом? — Да. — Кто? — Дамблдор, — отвечает Невилл. — Он подошёл ко мне в первый день семестра, сообщил, что скоро начнётся чемпионат, спросил, смогу ли я собрать команду. Посоветовал взять к себе Гарри. — Только Гарри? — Да, он сказал, что из нас с Гарри выйдет отличная комнада. Убеждал, что уверен, что именно нас вытянут из кубка. — Какой тебе от этого прок? — Я всё пытался рассказать тебе, но никак не мог найти подходящего момента. — О чём? Невилл, говори. — Он сказал, что, возможно, может исцелить моих родителей или знает человека, который способен на это. — Правда? — Он сказал, что попытается, — с улыбкой произносит Невилл. — Одним вечером я подслушал их со Снейпом разговор о каком-то пророчестве Трелони, которое она рассказала Дамблдору много лет назад. По-моему, что-то о ребёнке великого предка, по правде говоря, я думаю, что он полагал, что это Гарри или я. Он удивился, когда узнал, что ты тоже состоишь в нашей команде. Его не удивил ни Рон, ни Гарри, а именно ты. Тебе нужно поговорить с Блэк, потому что Дамблдор сказал, что рассчитывал, что она отговорит тебя от участия. Улыбаясь, Невилл снова обнимает её и уходит, оставляя Гермиону глупо пялиться ему вслед. Выходит, Риддл наставлял Гарри, Сириус — Рона, а Невилла убедил Дамблдор. Неудивительно, что парень был так уверен, что именно их выберут для участия. Закрывая за собой дверь, Гермиона смотрит на решающую кроссворд Блэк. Всё опять свелось к ним двоим. — Дамблдор просил тебя не допустить моего участия в чемпионате? — спрашивает Гермиона, приближаясь к ведьме. Белла положительно мычит, вписывая слово в пустые клетки, одаряя разговор лишь небольшой частью своего внимания. — Он старательно хочет убрать тебя с пути. — Мы это уже обсуждали, — напоминает Блэк. — Одну из команд дисквалифицировали. Кто это сделал? Вздыхая, Белла бросает газету на стол и поворачивается к Гермионе. — Зачем тебе это? — Просто ответь на вопрос. — Риддл попросил устранить первую команду, чтобы освободить место для Драко. — Ты говорила, что кубок был заколдован. — Так и есть. — Но кто его заколдовал? — спрашивает Гермиона. — Глупо отрицать силу Риддла, но также глупо будет сказать, что он сильнее Дамблдора. — К чему ты клонишь? — К тому, что Риддл и Дамблдор заколдовали кубок, чтобы он выбрал нужные им команды. — Зачем это Дамблдору? — спрашивает Блэк. — Потому что именно он убедил Невилла участвовать. Белла удивлённо трёт глаза, обдумывая полученную информацию. — Что он обещал взамен? — Исцелить его родителей. Белла вздрагивает и вскакивает на ноги, начиная мерить комнату шагами. От мысли об Алисе ей становится не по себе.  — Это невозможно. — Может быть. Это Рэйвен отравила пунш на вечеринке. — Чёрт подери, — выругивается Блэк. — Глупая девчонка. — Дамблдор думал, что Гарри и Невилл были частью пророчества. — Да, их семейные древа пересекаются, — признаёт Беллатрикс. — Что мы упускаем? — спрашивает Гермиона. — Нам чего-то не хватает. — Тебя, — отвечает Блэк, поворачиваясь к девушке. — Ты не должна была участвовать в чемпионате. Ты стала тёмной лошадкой, магглорождённой, бросившей вызов судьбе. — Остался один раунд. — Чемпионат закончится, — соглашается Блэк. — Но почему мне кажется, что это не конец? Будто всё только начинается. — Мир погряз в хаосе, — мягко отвечает Белла. — Я, конечно, не политик, но нельзя не заметить, что сейчас Волшебный мир находится в бедственном положении. — Почему? — Из-за магглов. Их становится всё больше, и это пугает Волшебный мир. Земной шар расколот. Волшебники боятся вмешательства магглов, нашего раскрытия. Всё больше магов умирают от рук магглов; начинаются волнения из-за царящей несправедливости. Мы не в силах защищать своих близких, ведь магглы сами диктуют законы. Появляются фракции, которые ставят перед собой цель раскрыть миру магию. Мракоборцы пытаются бороться с оппозицией. Однако с каждым днём появляется всё больше книг, которые заставляют магглов поверить в существование магии. В ответ мы создаём фальшивые видео, чтобы отвести внимание от реальных записей, на которых запечатлено использование магии. Сквибы используются, чтобы контролировать Интернет. Правительство всё ещё не знает, как поступить: открыть миру магию и взять магглов под контроль или же держать всё в тайне. — А чемпионат? — Чемпионат используется, чтобы снять напряжение и отвести внимание от насущных проблем. Создать людям чемпионов, на которых они смогут равняться. Чтобы показать миру, что мы не хотим войны, что пролитая кровь не стоит того. Всё это время чемпионат срабатывал, но, боюсь, в этот раз нас ждёт война. — Между магглами и Волшебным миром? — Волшебные существа день за днём покидают свою среду обитания в поисках нового убежища. Они не просто безмозглые твари, эти существа очень чувствительны к окружающей среде. Риддл использует чемпионов, как напоминание о своём контроле, о том, что он может использовать нас, как воинов, которые с лёгкостью одолеют всех врагов. Однако чемпионов становится всё меньше. Мир столкнулся с кризисом. Азкабан переполнен, магические существа сопротивляются, и эти фракции... Мракоборцы уже не справляются, правительство не может принять решение, а Риддл теряет связь с реальностью, — Белла грустно выдыхает. — Мы боимся восстания, боимся войны, будь то между магглами или двумя противодействующими сторонам Волшебного мира. Между теми, кто хочет раскрыть миру магию, и теми, кто хочет остаться в тени.   — Магглы ответят своим оружием. — Умоляю, солнышко, магические твари вернулись в Чернобыль без задней мысли; радиация сохранилась не из-за реакторов, а из-за живущих там драконов. Магглы видят только то, что у них перед глазами, поэтому от их взора многое скрыто. Драконы любят радиацию, а мы изо всех сил пытаемся держать их подальше от реакторов, у нас есть люди почти в каждом из них, — она берёт газету со стола и бросает её в камин. — То есть, в теории, моя победа — это плохой знак?  — Скорее наоборот. Риддл сможет использовать это, как напоминание о том, что магглорождённые становятся сильнее, что Волшебный мир должен полностью принять вас. Он хочет, чтобы ваши голоса были на его стороне. Дамблдор же думает, что победа магглорождённого принесёт лишь страх перемен. Мир и так находится на грани, поэтому он боится, что это лишь больше нарушит равновесие. — Значит, моя победа может принести единство? — Или она приведёт к войне, — пожимает плечами Белла. — Не узнаем, пока ты не победишь. — Но к чему склоняешься ты? — К тому, что это не имеет значения. В любом случае мы обречены. Это лишь вопрос времени. — Всё это не даёт ответ на то, кто пытался меня убить. — Мы не узнаем этого, пока они не попытаются снова и не потерпят неудачу, — небрежно отвечает Белла.

***

Лёгкий ветерок услужливо отбрасывает выбившиеся пряди светлых волос с её глаз. Девушка сжимает в руках журнал и внимательно рассматривает территорию Хогвартса, где сейчас проходит пресс-конференция, приуроченная к последнему раунду чемпионата. На событие присутствует большая часть учеников, профессора и, конечно же, оставшиеся чемпионы, которым приходится фотографироваться со своими фанатами и менторами. Несмотря на праздничную атмосферу, в воздухе с каждой минутой нарастает нешуточное напряжение, ведь все собравшиеся знают: победитель будет только один. Беря в руку свою розовую ручку, Луна садится на стену и подтягивает ноги к груди, наблюдая за разворачивающимся хаосом. Они всё растут и растут... Девушка наклоняется вперёд, сосредотачивая внимание исключительно на улыбающейся камерам Гермионе. Ей жаль ведьму, которую заставили позировать перед камерами ради пиара. Она молчаливо удивляется тому, что никто не замечает Ср'еккусов, окружающих юную ведьму. С каждым днём они становятся всё больше. Невероятная сила Грейнджер волнами струится вокруг неё, а маленькие существа тянутся к ней, словно ища защиты. С момента покушения они очень выросли, будто задушив что-то пробудившееся внутри молодой ведьмы. Слабое жужжание справа заставляет девушку вздрогнуть, и она отчаянно сглатывает, наблюдая за парящими Сильфами. Их уже меньше, ведь кто-то прячется от них, сбивая существ с толку. Её это тоже оставляет в замешательстве. Глядя, как они парят над небольшой группой людей, Луна закрывает глаза, пытаясь вспомнить голос, приказавший ей убить Гермиону. Он шептал ей целиться в сердце, чтобы смерть была быстрой… Она пытается представить перед глазами лицо, но черты размываются, а голос,  отдававший приказ, искажается. Она боролась с заклинанием, нанося удары ниже. Луна никогда бы не смогла убить человека. Существа всё ещё держатся стаей над толпой; Луна знает, что один из этих людей несёт ответственность за случившееся, помнит, как именно эти твари липли к её коже после Империо. Компания разражается смехом. Стая разлетается от громкого гогота лорда Риддла и Джеймса Поттера. Стоящий рядом с ними Дамблдор лишь с улыбкой качает головой. По телу девушки пробегает дрожь. Один из этих мужчин виновен в покушении, один из них вовсе не тот, за кого себя выдаёт. Она замечает Гарри, сидящего неподалёку от них. Рядом с ним мельтешит визажист, пытающийся поправить его непослушные волосы. Замечая на себе взгляд, Поттер слабо улыбается ей и возвращается к разговору с Дином.  — Привет, Луна, — здоровается Джинни, подходя к ней. — Доброе утро. Как ты? — интересуется Джинни, замечая тёмные круги под глазами подруги. — Да как всегда, — вздыхает Луна, садясь рядом с ней. — По крайней мере, не бегу сломя голову, как остальные. — Я думала, Фреда и Джорджа попросили уехать? — Да, но они должны были остаться. — Почему им сказали покинуть школу? — Запустили пару фейверков в гостиной Слизерина, из-за чего на них написали несколько жалоб. Они не сделали бы этого, если бы слизеринцы не распускали какие-то бредовые слухи о Роне. Макгонагалл предположила, что им лучше будет уехать, и мама их забрала. Думаю, они и рады были шансу слинять, — пожимает плечами Джинни, в её глазах вспыхивает гнев. — Мне плевать. Я никому не позволю порочить имя моего брата. — Убийца! — раздаётся крик неподалёку. — Подойди сюда и повтори, Панси! — Давай же, рискни! — Ладно, сейчас повторю, — смеётся Панси. — Твой мёртвый братишка — убийца. — Его убили. Но тебе-то откуда знать, ты в это время, вероятно, стояла на коленях перед каким-нибудь профессором, зарабатывая дополнительные баллы к оценкам. Тебя там не было и ты не видела, что сделал Гарри, — шипит Джинни. — Иди-ка найди следующую жертву для отсоса. — Пошла ты, Уизли. Вы грязные предатели крови. Ты и вся твоя семейка!  — Очень оригинально. Подожди, дай я запишу, чтобы не забыть, — рычит Джинни, вскакивая. Луна обхватывает Джинни рукой, успокаивая её и не давая начать драку. Раздражённо вздыхая, Панси уходит, хихикая со своими прихвостнями. Джинни снова садится, ударяя кулаком стену. — Их там не было, — шепчет Джинни. — Никто не видел их драки. Всё внимание досталось Гермионе. Они ничего не видели. — Они никогда не смотрят, — соглашается Луна. — Ну и ладно, мне всё равно, пусть говорят, что хотят. Я видела всё своими глазами. Я им ещё покажу, я стану самым лучшим игроком в квиддич, какого этот мир ещё не видел. По спине Луны пробегает дрожь,  перед глазами темнеет и она прикрывает веки. В воздухе развевается пепел. От стадиона остались лишь руины. Дым чёрными клубами поднимается к небу. Среди обломков стоит девушка, держа в руках метлу. Другая её рука забинтована. Ведьма не двигается, лишь глядит на упавшие кольца на земле. Под её ногами лежит сломанный квоффл. Сзади её формы красуется аккуратная нашивка, гласящая "Уизли".  — Всё ещё думаешь, что можешь игнорировать происходящее? — доносится требовательный голос. — Неважно, во что ты веришь, плевать, если хочешь сохранять нейтралитет. Война касается всех. — Я в деле, — выдыхает Джинни, её глаза влажные от слёз. — Говорите, что вам нужно. — Мне нужно закончить кое-какую домашку, — вздыхает Джинни, поднимаясь на ноги. Сглатывая, Луна наблюдает за удаляющейся ведьмой. Подобные видения посещают её всё чаще. Встряхивая головой, она поднимается на ноги, собирает свои журналы и направляется на урок зельеварения. Луна уже опаздывает, поэтому, не оглядываясь, спешит к замку. Она резко сталкивается с кем-то и падает на землю. — Чемпионы пали. Нас некому защитить, магглы узнают о нашем существовании. Министр покинул нас, а директор Хогвартса бесследно исчез. Мы не знаем, к кому обратиться. Одна сторона обещает мир, который нам с вами хорошо известен, а другая клянётся, что нас ждёт совершенно новое начало. Последний Чемпион заперт в Азкабане за убийство магглов, поэтому я и спрашиваю у вас. Во что верите вы? Пришла война, друзья мои, наши семьи голодают, дорогие нам люди умирают. Поэтому я спрашиваю, встанете ли вы на нашу сторону? Будете ли вы бороться за свою веру? Ведь нам говорят, что она воскресла. Моргана вернулась и обещает спасти нас, обещает принести нам новый мир, где все будут равны. Она обещает вызволить последнего Чемпиона. Так что вы скажете? Из толпы доносятся радостные возгласы, люди поднимают палочки в знак единства. На лице оратора появляется улыбка. — Мисс Лавгуд, вы меня слышите?  Луна возвращается в реальность и жадно глотает ртом воздух. Она видит перед собой профессора Снейпа, который осматривает её с головы до ног. Вокруг них уже собралась толпа зевак. Девушка приподнимается, потирая затылок. — Мисс Лавгуд, вы ударились головой. Пойдёмте, я провожу вас к Помфри, — говорит Снейп, помогая ей подняться. — Я в порядке, — вяло отвечает Луна. — Это не просьба, — настаивает Снейп, ведя её сквозь небольшую толпу. Она не видит смысла спорить, поэтому позволяет профессору отвести её в больничное крыло. Её настораживает последнее видение, быть может, ей стоит поговорить об этом с целителем. По телу девушки снова пробегает дрожь, и она устало трёт глаза. Всегда должен быть кто-то... Кто-то, кто видит, кто-то, кто направляет и кто-то, кто слеп. Когда один умирает, другой должен занять его место. В мире всегда должен быть один Провидец. Должен быть кто-то, кто рождён для величия и тот, кого величие постигает. Видеть будущее — это одно мастерство, а трактовать его — совсем другое. Последний великий Провидец умер, его забрали до того, как он успел распространить информацию. Помфри ведет её к кровати. Луна садится и с недоверием глядит на противоположную стену. Она видит будущее, точнее его небольшие фрагменты, значит, она и есть Провидица. Девушка улыбается. Ей нужно рассказать об этом отцу, её мать бы так гордилась. 

***

— Выгни корпус, — бормочет Блэк позади. — Выгибаю. — Выгибай сильнее. — Если я согнусь ещё больше, то стану похожа на чайный горшок, — отвечает Гермиона. — Ты передумала учиться? — спрашивает Белла. — Говорю же, выгибаюсь. — Сильнее.  Закатывая глаза, Гермиона выгибается левее, её бёдра споротивляются движению, а в рёбрах чувствуется неприятное давления. Ворча, она теряет равновесие и хватается за стол, чтобы удержаться на ногах. Грейнджер раздражённо разминает шею. — По новой. — Мне больно, — бормочет Гермиона, принимая изначальную позицию. — Так и задумано, — отмечает Белла. — Если бы всё было так легко, любой бы дурак смог это повторить. Она приступает, будто в замедленной съёмке пытаясь повторить приём Блэков; Беллатрикс бьёт её палочкой по руке, поднимая ту выше. Гермиона начинает заново, но Блэк вновь останавливает её тычком в бедро. Грейнджер вздыхает и пробует в третий раз, однако, Блэк снова сбивает её, поправляя её ногу своей. Гермионе хочется кричать от досады. — Не злись, — приказывает Блэк. — Ты делаешь это непосильной задачей. — Ты делаешь это непосильной... —передразнивает Блэк. — Прекрати ныть и обзаведись, наконец, парочкой яиц. — Покажи как надо, — не выдерживает Гермиона. — Ладно. Глядя на дверь, Белла готовится, возвращая себе спокойствие и самообладание. Скрещивая руки на груди, Гермиона отходит в сторону, дожидаясь момента, когда Беллатрикс продемонстрирует приём. Блэк движется как змея, за долю секунды выпуская из палочки красный поток магии, который, разрывая воздух, врезается в дверь и разносит её в щепки. Проходящая мимо ученица в ужасе кричит и прижимает книги к груди. — Иди куда шла, — говорит Блэк студентке и взмахом палочки возвращает повреждённую дверь к привычному виду. — Ого, — шепчет Гермиона. — Энди была права.  — У неё привычка такая, — говорит Блэк. — Теперь повтори. Гермиона делает шаг вперёд, пытаясь контролировать дыхание. Она сжимает палочку, вспоминая нужные этапы, обдумывая каждый из них. — Перестань думать, — шепчет Белла, обхватывая руками талию Грейнджер. — Дай волю чувствам. Кожа покрывается мурашками, и Гермиона сопротивляется желанию повернуться и прижаться губами к губам ведьмы, которая, к сожалению, сосредоточена исключительно на текущей задаче. Грейнджер закрывает глаза, чувствуя дыхание Блэк у своего уха. — Давай вместе, — шепчет Беллатрикс. — Будем двигаться вместе. — Хорошо. — Три... два... один. Они двигаются одновременно, руки Беллы не покидают её талии, направляя. Гермиона следует за движением, зажмурив глаза. Она встречается с сильным потоком воздуха, с каждой секундой увеличивая скорость своих движений. Когда Гермиона останавливается, она чувствует прерывистое дыхание Беллы позади. Блэк кладёт голову на плечо ведьмы и ухмыляется, издавая лёгкий смешок. — Идеально, — мягко произносит Белла. Не в силах больше сдерживаться, Гермиона поворачивается и целует Блэк, запуская пальцы в чёрные волосы, толкая ведьму к ближайшей  твёрдой поверхности. Из алых губ вырывается стон, когда их языки соприкасаются. Грейнджер скользит коленом между полами чёрного платья. Белла откидывает голову назад, жадно хватая ртом воздух, когда Гермиона целует чувствительную кожу в точке пульса на шее ведьмы. Беллатрикс рычит и одним движением меняет их местами, впечатывает Грейнджер в стену. Гермиона ударяется затылком о холодный камень и хнычет, прижимаясь ближе к Блэк, когда зубы тёмной ведьмы впиваются ей в шею.  Бллатрикс кладёт руку на живот ведьмы и через мгновение опускается ниже, минуя пояс её брюк, а затем и нижнее белье. Гермиона краснеет, осознавая, насколько она намокла. Белла лишь мрачно усмехается. — Это что, всё для меня? — шепчет Беллатрикс, целуя челюсть Гермионы. Дразнящими движениями касаясь клитора Грейнджер, Блэк ведёт дорожку поцелуев от шеи к уху и втягивает мочку в рот, заставляя Гермиону дёрнуться навстречу её руке.  Грейнджер впивается ногтями в плечи Беллатрикс и проводит ими по открытым участкам кожи, искушая ведьму рядом. — Белла, пожалуйста, — шепчет Гермиона, отчаянно нуждаясь в большем. С губ Гермионы срывается вздох, когда Беллатрикс, продолжая выводить узоры на её клиторе, двумя пальцами скользит внутрь. Грейнджер хватается за стену, чтобы удержать равновесие.  Белла усмехается ей в шею, делая резкий толчок, срывая чувственные стоны с покусанных губ.  Прикрывая глаза, Гермиона крепко держится за ведьму, чувствуя нарастающее напряжение внизу живота, разливающееся приятными спазмами. Двумя пальцами Белла поглаживает её самую чувствительную точку, и из-за соприкосновения Гермиона всхлипывает. К её невероятному смущению, она кончает слишком быстро; Беллатрикс пытается удержать её обмякшее тело на месте. Переводя дыхание, Гермиона открывает глаза и видит перед собой ухмыляющуюся Беллу, которая обхватывает её талию двумя руками.  Отдышавшись, Грейнджер кладет голову на крепкое плечо ведьмы. Девушка несомненно хочет отплатить Блэк тем же. — Завтра всё закончится, — говорит Блэк. — М-м-м, — равнодушно мычит Гермиона. — Вас осталось трое.  — Ага, — соглашается Гермиона, всё ещё пребывая в состоянии блаженства. Блэк сжимает её подбородок и тянет вверх, заставляя Гермиону вернуться в реальность и встретиться взглядом с чёрными глазами. Девушка замечает волнение на лице Беллы, и только тогда понимает всё отчаяние, таящееся в случайном сексе у стены. Счастье, которое она испытывала ещё мгновение назад, бесследно улетучивывается, заставляя вновь лицом к лицу встретится с собственными демонами. — Только один из вас победит, — решительно настаивает Блэк. — Я планирую победить, — обещает Гермиона в попытке успокоить ведьму. — Независимо от того, с чем или кем ты столкнёшься по ту сторону ворот, не смей себя сдерживать. Поняла? — Конечно. — Ты поняла? — никак не успокаивается Блэк. — Что бы ни случилось, иди до конца. — Я не буду сдерживаться, — убеждает Грейнджер, убирая ладонь ведьмы со своей щеки. — Что вообще происходит? — Ничего. Просто хочу убедиться, что ты закончишь начатое, — отвечает Белла, отстраняясь. Гермиона в недоумении наблюдает, как ведьма начинает суетливо перемещать мебель на прежние места. Последние несколько дней они тренировались практически беспрерывно, ни о какой романтике во время занятий не могло идти и речи. Теперь Гермиона задаётся вопросом, жалеет ли ведьма о том, что поддалась в этот раз. — Ты жалеешь об этом? — спрашивает Грейнджер, не в силах больше прокручивать в голове интересующее её вопросы. — О чём? — уточняет Белла, не поднимая взгляд. — О том, что переспала со мной. — Зачем спрашиваешь? — требовательно интересуется Блэк, поворачиваясь к ней лицом. — Просто хочу кое в чём разобраться. — Нет, не жалею, — раздражённо отвечает Белла. — Я не заинтересована во всей этой романтической чуши, а уж тем более в чувствах. Ты это знала, ты знала, во что ввязываешься. Кроме того, у нас на носу последний раунд, пока этого достаточно. Волнуйся лучше об этом. — Что будет после? — спрашивает Гермиона. — После чемпионата. — Ничего. Я продолжу преподавать, а ты продолжишь учиться.  — И всё? — спрашивает Грейнджер, пытаясь не выдать боль в голосе. Она знала, что именно так всё и закончится.  — Да. Может быть, ты уже и совершеннолетняя, но рано или поздно, ты вновь станешь моей ученицей, а такого рода отношения, насколько тебе известно, не очень одобряются обществом, — ощетинивается Блэк. — Несомненнно, — сухо произносит Гермиона. — Мне нужно выспаться, завтра важный день. Она выдавливает из себя улыбку и направляется в свою комнату. Гермиона не спала в своей спальне ещё с их первой ночи, всё это время Беллатрикс молчаливо делила с ней постель. Больно осознавать, что после завтрашнего дня они вновь вернутся к своим прежним взаимоотношениям. Связь, которую они успели приобрести за это время, исчезнет. Каждый день она будет смотреть на ведьму и понимать, что не может прикоснуться к ней.  Грейнджер толкает дверь и заходит в комнату, где её приветствует лишь холодная пустота. Позади доносится шорох, видимо, Блэк до сих пор возится с мебелью. Гермиона не может отрицать, что у ведьмы явно присутствует лёгкая форма ОКР, когда дело касается организации. Она любит, когда всё лежит строго на своих местах.  Блэк резко хватает её запястье и тянет на себя, недоумённо осматривая. — Куда ты собралась? — спрашивает Белла, переводя взгляд на свою кровать. — В постель. — А с моей что не так? — Ничего... Просто... — Гермиона запинается, не в силах подобрать слова. — Я не могу тебе ничего обещать, — вздыхает Белла. — Ты это знаешь. — Знаю, — отвечает Гермиона, отказываясь смотреть в тёмные глаза и борясь с подступающими слезами. Она знала, на что шла. Но это не значит, что она была готова к моменту их расставания. Осознание того, что уже завтра чемпионат закончится, вызывает лишь облегчение. Но мысль о том, что вскоре она вновь станет для Беллы просто студенткой, отзывается глухой болью в сердце. Это ранит сильнее, чем следовало, сильнее, чем она ожидала. Какая же она дура... — Посмотри на меня, — мягко просит Белла. Вздыхая, Гермиона поднимает взгляд, пытаясь бороться с собственной неуверенностью в себе. Отгоняя мысль о том, что их отношения — сущий бардак, в который они друг друга втянули. — Мы что-нибудь придумаем, — говорит Белла. — Я не хочу, чтобы у нас с тобой была просто интрижка... — шепчет Гермиона. — У меня не бывает интрижек. — Бывает. Ты сама говорила Драко. Закатывая глаза, Блэк обхватывает руку Гермионы своей. — Я знакома с одной ведьмой, мы видимся время от времени. — Понятно. — Не в этом плане. Мы просто вместе таскаемся по пабам. Она замужем за мракоборцем. — Понятно. — Да, у меня есть парочка бывших, но я не сплю, с кем попало, Гермиона, особенно со студентками, — добавляет Белла. — Просто... Мне сложно даются любые взаимоотношения... Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на следующем раунде. Это важно. — Почему? — У Риддла осталось не так много опций, касаемо предстоящего испытания, и я волнуюсь о том, какую из них он выберет. — Я тебя не подведу. — Знаю, — подтверждает Белла. Притягивая Гермиону ближе, Блэк обнимает её, оставляя лёгкий поцелуй на лбу девушки. Грейнджер даже и представить не может, что таит в себе следующий раунд, если Белла так волнуется за неё. Ближе прижимаясь к ведьме, Гермиона переплетает их пальцы, не в силах побороть беспокойство о том, что потеряет женщину после чемпионата. Белла целует её между лопаток, начиная поглаживать её ладонь подушечкой большого пальца, и Гермиона расслабляется. К тому же, Грейнджер беспокоится о том, что когда она уйдёт, Белле снова придётся бороться с кошмарами в одиночестве, ведь обнять ей будет некого.

***

Гермиона нервно осматривается в поисках Беллы, гадая, что может так задерживать женщину. Волонтер закрепляет повязку на её руке и уходит, оставляя Грейнджер дожидаться своего ментора в одиночестве.  Она не пропустит подготовку. Она обязательно придёт. Её сердце замирает при виде копны чёрных волос и знакомой походки, но Гермиона быстро понимает, что это вовсе не та сестра Блэк, которую она ждёт. Энди с лёгкой улыбкой заходит в комнату ожидания и обвивает руками плечи Грейнджер, глядя на запертые ворота.  — Белла попросила подождать с тобой начала, — говорит Энди, сжимая плечи девушки. — Где она? — взволнованно спрашивает Гермиона. — Сказала, что нужна для подготовки раунда, что бы это ни значило. Поттер и  Драко тоже готовятся без менторов. Никто не знает, что происходит. По спине Гермионы пробегает холодок. Она мысленно возвращается к прошлой ночи, вспоминая беспокойство Беллы. Неужели они должны будут столкнуться с собственными менторами?  Над ликующими трибунами раздаётся голос Риддла. — Волшебницы и волшебники, представляю вашему вниманию последний раунд чемпионата! Победителем сегодня выйдет только один чемпион. Только один из участников увековечит свою победу. Сегодня вас ждёт особое представление. В честь юбилейного чемпионата для финала мы приготовили нечто невиданное ранее. Наши чемпионы зашли так далеко, столько всего преодолели, и сегодня их ждёт последнее испытание. Им предстоит в честной дуэли победить одного из менторов! Дамы и господа, для победы нынешние участники должны одолеть чемпионов прошлых годов, но, как вы увидите, с одной интересной деталью. Звучит выстрел пушки. Гермиона обнимает Энди в ответ вспотевшими ладонями. Женщина желает ей удачи и удаляется. Ворота распахиваются, и с неистово бьющимся сердцем Гермиона выходит на арену, морщась от яркого света. Она молится всем богам, чтобы по ту сторону её не ждала Белла. Гермиона не знает, может ли она умышленно навредить ведьме. Смаргивая, Гермиона останавливается на середине арены. Тяжело дыша, она ожидает, когда противоположные ворота откроются и раскроют её соперника. На большом мониторе она видит Гарри и Драко, также волнительно ожидающих начала раунда. С характерным щелчком ворота распахиваются, обдавая арену белым дымом, который останавливается в нескольких дюймах от Гермионы.  Выпрямляясь, Джеймс Поттер чуть склоняет голову, приветствуя её, и вытягивает палочку. Гермиона выдыхает. Её взгляд вновь останавливается на экране. Гарри стоит лицом к лицу со Снейпом. Грейнджер морщится, понимая, что зрелище это будет не из приятных. Однако её внимание привлекает трансляция с арены Драко. Вокруг него оседает чёрный смог, и из ворот выходит Беллатрикс, глядящая на парня с хищной улыбкой.  Блэк поднимает обе руки в воздух, и толпа взрывается оглушительным рёвом: первая Чемпионка вновь на арене. Белла радостно смеётся и переводит взгляд на экран. Гермиона знает, что Блэк видит, что она наблюдает за ней. Беллатрикс ухмыляется, предвкушая предстоящую дуэль, и подмигивает камере, от чего сердце Гермионы пропускает удар.  Раздаются очередные аплодисменты и оживлённый топот ног, когда Джеймс приветствует толпу. Ворота по приказу закрываются. Гермиона ждёт сигнала. — Каждый чемпион столкнётся с ментором. Однако, насколько сами наставники хотят победы своих подопечных?.. Будущее ваших чемпионов лежит не только на их плечах, но и на ваших. Ваш проигрыш — гарант победы другого чемпиона. Начнём! Сглатывая, Гермиона готовит палочку; слова Риддла эхом звенят в ушах, вызывая дрожь. Джеймс будет стремиться к победе любой ценой, он будет всеми силами выгрызать триумф для Гарри, несмотря на неодобрение со стороны Лили. Грейнджер знает, что старшим Поттером движет лишь чувство собственного достоинства. Поза, которую он принимает, буквально кричит об этом. Победителем выйдет только один. Гермионе остаётся лишь надеяться, что ей удастся одолеть Джеймса Поттера.