Заветные слова на твоих устах

Cheat Codes x Kris Kross Amsterdam – Sex

      Тяжёлый вздох, сигаретный дым, бутылка вина в холодных ладонях, эйфория, по венам текущая, тягучая, вязкая. Удовольствие растягивается на целую вечность, цвета вокруг то гаснут, то наоборот расцветают новыми оттенками. Чувство свободы в груди, ощущение некого полёта в невесомости настигает в самые неожиданные секунды, когда не думаешь о нём. Мысли слишком туманные, обстановка вокруг неясная, блеклая. Даже времени на остальных тратить не хочется. Хочется просто плыть по этому течению, которое уносит твоё тело мир релакса. Тепло разносится по каждой клеточке тела, после бросает холод, то вновь в пекло. Смеси жидкостей работают на славу, а может дело вовсе и не в них, а в глазах, что разглядывают её, будто изнутри изучая, видя все потаённые мысли из самых глубин. Миг равен минуте, минута часу, — всё будто замирает на неопределенный срок, но глаза напротив по прежнему быстры и жи́вы, скользят по оголённой коже ключиц, влажным после вина губам и прикрытым векам. Одним свои взглядом она бросает вызов, будто насмехаясь на Лисой, что давно потеряла желание продолжать этот вечер среди пьяной толпы, качающейся из стороны в сторону. Остаток ночи ей хочется провести так, чтобы запомнить на всю жизнь, хочется эти руки, что уже тянутся к ней, на своей талии, хочется глубже прочувствовать этот аромат роз и шелковые волосы под горящими подушечками пальцев. Укус на шее саднит, антрацит в чужих глазах отливается блеском в свете софитов с импровизированной сцены, а желание прижаться ближе и подальше от чужих глаз растёт в них обеих с каждой секундой. Будоражащее сознание, тихое «идём со мной» раздаётся над ухом Манобан, заставляя её блаженно закатить глаза от лёгкой волны мурашек по коже. Её обомлевшее сознание не совсем понимает, куда она следует, всё её внимание на чужой холодной ладони, что сжимала её руку, волоча за собой. Она не помнит, как оказалась в одной из многочисленных спален, но прекрасно помнит, как её прижали к стене, помнит, как истезали её губы, сознание, тело, терпение. В ней не хватало выдержки, она всё рвалась к чужим сокровенным местам, с каждой секундой осознавая, насколько та была идеальная, всё в ней отражало искусство. Она была искусством. Ловкие языки сплетались в диком танце страсти, огонь в их сердцах разгорался всё выше, всплески эмоций и стоны вулканом извергались из них. Они наслаждались друг другом, испивали друг друга до дна, не оставляя ни капли остатка, вкушали сладость тел, ловили каждый вдох и выдох, царапали имена свои на коже, ногтями рисуя узоры, понятные лишь им обеим. Лиса хватается за каждым миг, за каждый взгляд, за каждую прядку волос, как за спасительный круг, будто бы утонет в этой буре и ласке, если не будет цепляться за сушу в лице той самой, что дарила ей эти минуты удовольствия. Перед глазами растекаются цветные пятна, расцветающие яркими бутонами, в тот самый миг, когда она достигла точки, простанывая протяжное «ах!». Всё вокруг вновь плывёт, она чувствует, как всё тело ноет и наливается свинцом, чувствует, как пот стекает по её виску, чувствует, как её новая муза ловит его губами. Это было грязно, это было солоно, сладко и так интимно, что душа просилась отразить всю эйфорию, кипящую внутри, на холсте. Она начинает дрожать, когда холод пробегает по её влажной коже, но смятая простынь быстро скользит по ней, а после краткого «останься со мной… до утра», рука обвивает её осиную талию, чужая грудь упирается в лопатки, а дыхание сладко щекочет шею. Сейчас она была счастлива как никогда, хотя и знала, что счастье долго не продлится. Лишь считанные часы до рассвета оставались ей, как награда. Манобан следила, как дрожат чужие ресницы, как к ней льнут ближе, изредка целуя плечо, и ей только и оставалось запоминать всё, каждую деталь, чтобы восстановить этот образ. На следующее утро она просыпается одна, в последующие дни возвращая эту ночь и эти чувства кистью на холсте, обрамляя спину своей музы розами.

Она ведь даже не спросила имени, потому отныне и до конца останется в сердце названной именем цветка.