Сюрприз от предков_2

      Во всём мире в свои права уже давно вступила осень, в то время как здесь время будто замерло, благоухая зеленью и расстраивая тех, кто был вынужден пробираться по ней на своих «полторых». У подножия скалы растительность заметно редела, что не могло не радовать, и вот наконец Иккинг ступил на каменную поверхность. Громель же в свою очередь весело подпрыгивал на кочках и беззаботно вилял хвостом, пока не заметил, что его наездник остановился. Огромная туша не успела притормозить, и от того с размаху толкнула парня в спину. Он устало хохотнул и потрепал рептилию между ушей, после чего перешёл обеими руками на щёки и сощурился от удовольствия: совсем отвык от этих прекрасных созданий. Дракон забарабанил лапой по земле и грациозно рухнул животом кверху, напрашиваясь на продолжение, но вместо этого парень попятился назад с вытянутой рукой. Дождавшись, пока за ним пойдут, он достал из сумки завёрнутую в тряпку рыбину, и когда удалось зайти под раскидистый куст неизвестного происхождения, он кинул рыбину вперёд, после чего дракон тут же начал её уплетать. Несмотря на солидный размер, «лакомство» было для громмеля на один зубок, но Иккингу хватило и нескольких секунд, чтобы подцепить верёвкой крючок на ошейнике и привязать другой конец к стволу дерева.       — Я обещал твоему хозяину вернуть тебя в целости и сохранности, поэтому будь паинькой.       К счастью, ему не противились, и со спокойной душой можно было идти вперёд. Как же много сил отняла эта «прогулка». Хотелось надеяться, что последующий серьёзный разговор не измотает его больше, чем полностью. Но на это надежд было мало: столько не видеться, почти уничтожить строящиеся много лет отношения, после этого заявиться как ни в чём не бывало и ждать, что легко отделается? Не менее глупо, чем если бы он заявился к фуриям в Астрагоровском халате. Для Роувелла эта вещь как для быка красная тряпка. Ещё и тяжёлая: тесьма сумки давила на плечо и чуть ли не заставляла «врастать» в землю. Если бы не драгоценная страховка, давшаяся ему ценой здоровой головы, многих месяцев у чёрта на рогах и чуть ли не жизни, бросил бы её посреди моря, и дело с концом!       Внутри пещеры царил непривычный для этого места хаос, а за ящиками и вовсе сидел… труп. Сначала его приняли за живого человека, но абсолютная неподвижность, нетипичная поза: вытянутые вперёд ноги, низко опущенная голов и ветхая тряпка на голове говорили об обратном. На секунду Иккинг на всякий случай бросил взгляд в сторону дракона, но всё же решил не паниковать и, проверив наличие кинжала на поясе, прижался спиной к скале и постарался быстрее миновать неприятный арт-объект.       — Эй!       Парень едва не подпрыгнул от неожиданности.       — Ты точно уверен, что тебе туда?       Знакомый голос. Илия, — чёрт бы его побрал! Иккинг медленно развернулся. И точно: он самый! Бледный, худой, с впавшими небритыми щеками и тусклыми глазами с тёмными кругами под ними, облачённый в свой привычный красный костюм и покрытый серой ветошью. И как он его сразу по брюкам не распознал?       — Ты долго. — Он по-обыкновенному улыбался. — На рынок по пути зашёл?       «Только тебя здесь не хватало!». И правда, о чём подумает Роувелл, когда увидит его?       — У тебя такое лицо, будто ты меня сейчас съешь.       Признаться, Иккинг вообще не чувствовал, какое выражение было на его лице, когда он увидел по-свойски развалившегося у подножия парня. Сначала он подумал о том, как Илия вообще смог сюда добраться, а потом вспомнил, что тот был, с позволения сказать, «правой рукой» Астрагора, непосредственного хозяина этих земель, и знал «пути отхода» и все секретные места. А уж о том, куда слинял Иккинг, тот и вовсе сказал чуть ли не прямым текстом. Илия был единственным человеком, который знал о местонахождении Зелёных земель и мог добраться до них из любой точки мира. Шансов не было с самого начала. Снова недооценил противника.       — На Олухе был. — Коротко сказал Иккинг вместо всего, что должен был.       Сейчас спросит «зачем». Чтобы хоть с какой-то долей вероятности миновать этот разговор, парень просто возобновил свой маршрут, проходя мимо без единого взгляда в сторону «не местного». Почему-то сейчас один только факт его существования воспринимался враждебно. Будто он был той самой крошечной зазубриной на детали механизма, из-за которой последняя надежда на не то что сносную, а вообще какую-либо работу бездарно гасла. Абсолютно лишний и неуместный. Хоть Иккинг и осознавал, что пришёл он сюда из светлых побуждений.       — Спрошу ещё раз: ты… точно уверен, что тебе туда?       — Да.       Что за вопрос глупый. Сейчас снова заведёт свою песню про то, как Роувелл не удосужился найти его самостоятельно.       Вдруг Илия развернул его за плечи и крепко сжал пальцы. И куда делась вся приветливость?       — Ты что творишь, мать твою?! — на грани шёпота и крика воскликнул он.       В ответ парень глупо хлопнул глазами, не находя, что ещё можно сказать:       — А ты?       — Я спасаю твою безрассудную тощую задницу!       Перевозчик точно был в бешенстве. За месяцы знакомства он никогда не хмурился, а сейчас слегка тряс своего собеседника и глубоко дышал, то и дело смыкая губы.       — Я как бы тоже этим занимаюсь, — сил на вежливость и уж тем более страх не осталось, поэтому Иккинг также не собирался любезничать. Достал! — Спасаю свою задницу и свою семью. Уходи. Твоя помощь не нужна, спасибо.       — Ага, понятно, понял, блять, принял. Прибыть-то ты прибыл, а позволь спросить, как ты отсюда выбираться собрался? Ты вообще знаешь, что тебя там ждёт?       Ему хотели резко ответить, но со стороны входа послышалось недовольное фырчание и что-то похожее на хрюканье. Илия распахнул глаза и замер, закостенев даже в районе пальцев, благодаря чему Иккинг без труда высвободился и поправил вздыбившиеся от неаккуратного обращения рубашку и жилетку. Дракон потянул носом солёный воздух и рванул с места с расширившимися от чего-то зрачками. Илия такое радушие не оценил, с громким визгом отшатываясь от огромной махины, стремительно надвигающейся на него, но напрасно, его повалили наземь и начали обнюхивать.       — Плохо привязал, прости. — Иккинг беззаботно пожал плечами и похлопал по бёдрам, подзывая дракона к себе, но его не слушали ровно до того момента, пока огромным челюстям не удалось вытащить мешочек с пояса. — Сарделька, ко мне!       Тогда громмель уже повиновался, но после того как приблизился, принялся рвать мешок и тереться об него мордой. Перевозчик с ужасом наблюдал за этой картиной не в силах пошевелиться.       — Это… твой питомец?       Он смотрел аккурат на выпирающие из массивной челюсти клыки и огромные, полные дружелюбия близко посаженные глаза. В которых от похожего на солому содержимого мешка раздулись зрачки на всю поверхность глаза.       — Что это за чертовщина?! — он отбежал в другой конец пещеры и когда понял, что не может найти увесистое оружие в ворохах лежащих на земле вещей, просто замер на месте, уставившись на то, как парень преспокойно поглаживал драконью морду.       — Её зовут Сарделька, — для убедительности Иккинг потрепал шипастую голову по макушке, вызывая довольное урчание. Илия этого не оценил. — Это дракон породы «Громмель». Когда-то она была другом одного моего знакомого.       И именно сейчас он задумался, что предки викингов как-то очень странно относились к названиям.       — Да вы конченые… — Илия сполз по стене, глядя в небытие.       — И…       «Признаться или нет»? Может быть, если Иккинг признается, Илия соберёт вещи, вскочит на свою лодку и уберётся? Правда должна очень сильно подкосить его. Рассудив, что до их непосредственной встречи другой такой наглядной возможности может не предоставиться, он решился. Так хоть успеет подготовиться…       — Роувелл тоже дракон… — слегка помедлив, выпалил он. — Да.       Перевозчик молчал. Он беззвучно прилип к стене и смотрел, как «безобидный мальчишка-беглец из племени викингов», которым ему представил его Астрагор, преспокойно отчитывал щетинистое чудовище за неподобающее поведение и затем привязывал к стволу дерева на несколько узлов, как мелкую сторожевую собаку. Даже не понятно, поверил или нет.       Отмер он только когда рыжий безумец прошёл мимо:       — Ну, ты тут обмозговывай, а я пожалуй пойду. Передам Роувеллу от тебя «привет».       — Я с этим монстром здесь наедине не останусь!!! — воскликнул парень, вскочив на ноги. — Оно меня сожрёт!       — Драконы не едят людей.       Шаги участились. Да когда он уже отстанет?!       — А вдруг?!       — Слушай! Если Роувелл увидит тебя рядом со мной, мои предыдущие слова действительно могут оказаться неправдой. — Наконец, Иккинг дошёл до того самого места, где открывался проход в сокрытый от обывателя мир, сиреневым свечением проникая сквозь щели и освещая ботинок.- Вот у него точно есть все основания тебя сожрать.       Камень оказался в стороне, а за спиной было слышно только чавканье дракона. Не пошёл. Оно и к лучшему.       Спускался он как в тумане. Минуя камни, минуя озеро, он как сумасшедший не видел перед собой совершенно ничего, пока не оказался в самом низу. Снова проверил кинжал.       На этот раз лианы источали жуткий сладкий запах, мгновенно вызвавший приступ тошноты. Натянув рубашку на нос, он крепко прижал её ладонью и двинулся вперёд. По вытянутым вперёд пальцам другой руки с характерным звуком заскользили холодные мокрые стебли. Ощущение было такое, будто его проглотили, и он очень медленно падал в сторону горячего нутра, настолько явственно чувствовался пышущий изнутри жар. И как он мог о нём забыть. Успевшая налипнуть слизь от этого быстро нагревалась, неприятно стягивая кожу.       Иккинг потерял счёт времени, которое он провёл внутри этой зловонной мерзкой пасти, и точно мог сказать, что за время недолгого отсутствия стена наросла в три, а то и в четыре раза, что в его представлении имело мало чего общего с реальностью. Не иначе как кто-то их намеренно высадил. Только кто мог перенести такие крупногабаритные «саженцы» через весь океан? Впрочем, это малоинтересно. «Возможно, так они готовятся к зиме».       Одна мысль о том, что ему придётся проводить здесь довольно большой промежуток времени, бросала в дрожь, но, к счастью, именно в этот момент он как-то позабыл об этом: внимание было приковано к розовой слизи, размеренно стекающей буквально ото всюду, пропитывая одежду и «облизывая» тело. Парень судорожно начал стряхивать с себя «эту дрянь», не стесняясь встряхиваться как охотничий пёс от росы. Скоро удалось очиститься, и когда он, довольный собой, шагнул вперёд, по шее покатилась лениво текущая вязкая ледяная жижа, отчего плечи неконтролируемо дёрнулись, а изо рта вырвался страшный звук. Волосы. Чёрт возьми, волосы! Они превратились в губку, насквозь пропитанную мёдом, что он, как ни старался, так и не смог исправить. Возмущённые возгласы и копошение (оно и немудрено) привлекли первых фурий: уже знакомого Ио, которого удалось узнать по характерно скошенным ушным отросткам и ещё четыре или пять фурий-самцов, бывших здесь и в прошлые встречи. Могло ли это значить, что у каждой особи в племени есть своя чётко и беспрекословно исполняемая роль? «Надо записать».       Судя по выражению их морд, они были «очень рады» его видеть. Возможно, Илию действительно стоило взять с собой для дополнительной защиты.       — Мне нужно видеть Роувелла.       Фурии ожидаемо «окрысились», но с места не двинулись. Первый «наглый» шаг вперёд спровоцировал рычание, а один из драконов торопливо скрылся в зарослях. Ясно, пошёл докладывать «начальству». Кроме стражей в округе не было видно ни одного признака жизни. Хорошо же они прячутся.       Ясно как день: местные менестрели уже сложили ему нелицеприятную легенду. Впрочем, ничего нового. Иккинг смотрел поверх их голов на возвышение, где в последний раз ошивалась Эдиатре. Должно быть, они находятся недалеко друг от друга.       — Роувелл! — позвал он как можно громче.       Один из драконов тут же рванул в его сторону, и на этом бы всё закончилось, но парень вытащил из-под жилетки добротного угря и вытянул вперёд. Фурия в ужасе затормозила лапами, а остальные боязливо отступили назад. Он же не идиот, чтобы с пустыми руками и мелкой железной зубочисткой идти в место, где каждая тварь хочет его убить.       — Роувелл! — стараясь держать недругов в поле зрения, он пошёл вперёд. — Я знаю, что ты тут!       Из-под камней и прочего то и дело высовывались любопытные головы. Когда он дошёл почти вплотную к тому выступу, где часто восседала сучья Эдиатре, он позвал в последний раз.       И к счастью, его попытки оказались не бесполезными. Или та фурия всё же известила о его прибытии.       Он.       Смотрел свысока и плохо скрывал разрывающие чувства, то и дело глубоко выдыхая. Прозябание под землёй явно не шло ему на пользу: и без того светлая кожа стала нездорово серой, а под глазами впервые, наверное, за всю жизнь появились тёмные пятна от недосыпа или чего-то ещё. Такое ощущение, что все эти месяцы они с Илией жили бок о бок в одном и том же месте. А ещё его кожу покрывало странное одеяние, из-за которого он сливался с местным населением: всё тело от шеи кроме ступней, кистей и груди было покрыто чернотой, точно он застрял где-то на середине обращения. За спиной и вовсе свисал плащ. Угорь был отброшен куда подальше.       Обряд инициации всё же завершился?.. Иккинг припоминал нечто подобное. Дурной знак.       Спускаться или начинать говорить он не собирался. Настолько сильно злится? Роувелл всегда был отходчивым и всегда был готов «строить всё заново», а сейчас таковым отчего-то не выглядел. Даже интересно, насколько местная правительница очернила Иккинга в его глазах.       А рядом вышагивала, собственно, и сама «проблема»: ещё более постаревшая и мерзкая, под ручку с ведьмой в маске. Кроме того, не обошлось и без «невесты» с жёлтыми глазами, преследующей свою «хозяйку» как тень. Ныне зашуганной и странно смотрящей на него.       — Спускайся. — Наконец, Иккинг прервал молчание. — Есть разговор.       — Говори оттуда. Мне тебя прекрасно слышно.       Вот, значит, как.       — Это… приватный разговор. Не для лишних ушей.       Роувелл «незаметно» оглядел своих спутниц.       — Говори.       — Астрагор мёртв.       Все взволновано зашушукались, кто-то даже с недоумением. Ах да, в их глазах он кормит червей куда более продолжительное время. Уследить за историей жизни и смерти этого дракона всегда было проблематично. Ещё сложнее донести эту истину до кого-либо. Роувелл не верил своим ушам, во все глаза смотря на партнёра, который с предельно серьёзным лицом сказал то, что он всегда хотел услышать.       — Ниальт тоже. — Это Иккинг произнёс уже с болью. — Он ушёл по своей воле.       Теперь Роувелл приоткрыл рот и скривил лицо в досаде. Всё-таки за время, проведённое вместе, они успели сблизиться по-настоящему. Хоть он чуть не разрушил их с Астрагором связь и едва не стал причиной массового смертоубийства на острове. Внутри похолодело, а перед глазами возникла серая пелена: весь мир обрушился, точно стены тюрьмы, открывающие неизвестность. Он чувствовал себя узником, всю сознательную жизнь проведший в заточении и теперь совершенно не знающий, что делать дальше. Астрагор в виде его тюремщика давал ему ненависть и как следствие — чёткий сценарий жизни, где к его превеликому сожалению Иккинг маячил как его послушный слуга, «знающий, как лучше», при этом не видящий очевидную манипуляцию. Теперь же всё рухнуло.       — Теперь его торговлей занимаюсь я. Теперь мы можем позволить себе безбедно жить как на поверхности, так и… здесь. Среди твоих соплеменников.       Роувелл сделал шаг навстречу к спуску, но Эдиатре вынесла вперёд руку и остановила его.       В глазах обоих загорелась надежда.       — НЕ заниматься торговлей нельзя. У Астрагора очень «внимательное» начальство. Пока не придумаем, как выкрутиться, придётся работать на них.       Взгляды драконов всё чаще впивались в Эдиатре иголками: слова человека были донельзя убедительными.       — Вы несёте вздор, юноша. — В игру наконец вступила и правительница. Провалиться бы ей. — Он мёртв уже много лет.       — Тогда пропустите часть услышанного с его участием, чёрт возьми! — терпение заканчивалось. — Мне главное, что думает об этом Роувелл. Сейчас всё зависит только от него. — Они смотрели точно друг на друга. — Ты согласен на то, что я предлагаю? Только ты и я.       Выбор был сложным, и поэтому Иккинг не торопил его. Хотя больше всего ему хотелось как можно быстрее убраться отсюда. Помнится, в последнюю встречу они так и не пришли к общему решению, каждый стоя на своём. К тому же, в прошлый раз гипотетическая смерть Астрагора означала и их смерть тоже. А то, что всё обернётся самым наилучшим образом, никто и не предполагал. Взвесить нужно было очень многое. Но молчание сильно напрягало.       — Наверху остался ещё один человек. — Голос ведьмы, впервые слышимый им из-под маски казался донельзя знакомым. — Кто это?       Какие они жалкие. За ерунду цепляются. Иккинг попытался вспомнить: что Роувелл знает об Илии и безопасно ли признаваться в его нахождении здесь. Кажется, его партнёр знал этого парня как распутного и жадного до женского внимания недоумка, который был исключительно эпизодическим персонажем. Да и лгать Роувеллу больше не хотелось. От факта его существования парень максимум немного побесится. Тогда он пожал плечами и спокойно признался:       — Это Илия.       — Илия? — но Роувелл страшно поменялся в лице, точно ему про Астрагора сказали. — Что он вообще тут забыл?!       — Поверь, мне тоже хочется это знать.       — Тебе хватило наглости приволочь его сюда? — Эдиатре хваталась за последние шансы испортить разговор. — И ты так легко о нём говоришь.       — Я его не приволок, он сам сюда пришёл.       — Он знает, где остров?       «Ну знает, и что с того»? Бредовость происходящего не давала подобрать вразумительные аргументы. Казалось, любое его слово могло стать фатальным, каким бы оно ни было.       — Возможно, Астрагор сказал ему для подстраховки. — Как гром среди ясного неба возник аргумент от самого Роувелла. Наконец-то он отважился заговорить! Однако его лицо воодушевления не приносило: — Я наслышан про ваши с ним дела.       Ну вот, опять всё по новой!!! Господи, что, так тяжело спуститься и нормально поговорить без свидетелей и вот этих всех «поворотов»?! Как подросток, ей-Богу! В такие моменты Иккинг страшно ненавидел такое его ребячество. Расспросить про какие конкретно «дела» идёт речь? Убийства Илии? Его приглашение в их команду и предоставление кузницы? Странные взаимоотношения с другими перевозчиками? Алкоголизм? Зависимость? Совместная незаконная торговля? Что? Что?! Ох, нет. Разговор затянется ещё на три-четыре часа. А этого времени у них нет. Да и какая разница. То, что Иккинг за эти три месяца успел свернуть на преступный путь, дураку понятно.       — Это в прошлом. Мне нужно было как-то выживать.       — Ты это «выживанием» называешь? Когда я читал твоё письмо, мне это другим словом представлялось.       В письме он, помнится, чистосердечно признался во всей чернухе, что происходила во время путешествий и о которой упомянул выше. Но куда без крови и преступности? Почему Роувелла вдруг это задело? Он таким странным образом выражал опасения за него?       — Всё, что было там написано — правда?       Он и так знает от Ниальта, что да. Смысла скрывать нет. Поэтому Иккинг без раздумий ответил:       — Да. Каждая строчка.       Лицо Роувелла изменилось ещё раз. Только на этот раз настолько радикально, что «оценили» все, кто находился в округе. Вот и интересно им наблюдать за личной драмой двух мужчин? О, времена, о, нравы.       Парень в чёрном попятился назад и скоро отвернулся, расталкивая свою «свиту».       — Эй! Куда ты?!       — Уходи. — Он всё удалялся. — Не хочу тебя больше видеть.       Иккинг сорвался с места, но пройти ему не дали, окружив всё подножие с самыми дурными намерениями.       — Можно подумать, ты бы никогда на такое не пошёл!!! Это всё было ради тебя.       — И поцелуи тоже? — наконец, он остановился в последней надежде.       Чёрт, он что, и в этом признавался? Прошло всего две недели, а он уже позабыл половину содержимого? Будто пять лет прошло! Нет, он же не настолько сошёл с ума? Или сошёл, решив стать предельно честным? Соврать? Илия обязательно проболтается об этом сам. Фурии замерли в ожидании. И всё-таки он не помнил, чтобы он об этом писал.       — Исключительно ради тебя. — Как же достало. Как же трясёт. — И они тоже.       Сангия вздрогнула всем телом, а Роувелл устремился прочь ещё быстрее, чем до этого.       — Всё кончено. Уходи.       — Роувел!!! — в отчаянии закричал Иккинг. — Мне никто не нужен кроме тебя! Это была случайность!!! Да стой ты, чёрт возьми! Почему ты всегда уходишь?! Почему ты всегда бежишь?!       Драконы всё напирали, а картинка перед глазами стала блёкнуть. Ещё немного и он свалится от волнения и невыносимой жары. Он беспомощно огляделся по сторонам и не увидел ничего, чем мог бы защититься. Он чувствовал, что сейчас упадёт.       — Риавалль приказал оставить его в живых! Хотите ослушаться?! — перед ним как молния возникла девушка с длинными вьющимися волосами, защищая его спиной. — Он больше никогда сюда не вернётся.       — Ещё как вернусь! Этот кретин должен узнать… — договорить ему не дали, с силой схватив за рубашку на груди и потащив к выходу. Скоро Сангия буквально вытолкала его наружу, попутно отряхиваясь от слизи. Её чёрные одежды будто отталкивали премерзкую жижу, поэтому это вовсе не доставляло ей неудобств. Как только они оказались вне лиан, она с силой кинула его на землю. Дышать стало легче.       — Пожалуйста, Иккинг… — вдруг заговорила она, прижимая ладони к груди. — Пожалуйста, не приходи сюда больше. Пока Эдиатре жива, она будет строить козни и найдёт способ убить тебя. Ей осталось совсем немного.       — Я не хочу ждать! Я думал, что Роувелл наконец-то научился трезво мыслить, но…!       — Ты сказал то, что не должен был. Не так, как должен был. Я верю в твою невиновность и в то, что тебе пришлось, но… не время.       — Да сколько можно-то?! — не помня себя Иккинг вскочил на ноги. — Сколько можно ждать?! Я мотаюсь по миру уже три месяца, столько пережил ради него, а он даже спуститься не удосужился!!! Послал разговаривать вместо себя девушку!       — Он меня не посылал! Я сама хотела остановить фурий!       — С чего ради тебе «болеть» за меня?! Я же что-то вроде твоей «соперницы», разве нет?       — Ты откуда девушку взял?       Оба затихли. Снова Илия. Сангия некоторое время пристально смотрела на него, пока он с интересом и лёгкой улыбкой оглядывал её с головы до ног.       — Ночные фурии должны летать. Скоро Эдиатре умрёт. И тогда всё встанет на свои места.       — Что ещё за чушь? — парень дёрнулся. — Ну тогда я просто пойду и убью её!       — Нельзя! Все и каждый вступится за неё, пока она жива!       — Дамочка, этот парень способен на очень многое.       Ещё один пристальный взгляд глаза в глаза, после чего Сангия состроила злобное выражение лица.       — Риаваллю не нужен твой труп. Помни об этом.       Сказала она и стремительно юркнула в заросли, оставив после себя только приторный запах и головную боль. Иккинг постоял перед лианами ещё некоторое время. Ему самому не нужен его труп, да. Но оставлять всё как есть? Пускать всё на самотёк? Да Роувелл наделает глупости в ближайший час, не стоит даже сомневаться! Но соваться туда и правда опасно. Его неистово трясло от собственной слабости и глупости происходящего. Он будто ходил по кругу. Всё повторялось из раза в раз: они спорят, что-то доказывают, приходят к компромиссу, кто-то что-то вспоминает. Роувелл уходит. Он начинает по-тихому его ненавидеть.       Если бы не ведьма, ничего бы не произошло. Если он просто поинтересовался, что именно он имеет ввиду, этого бы не произошло. Со злости парень ударил себя по голове и вмиг забрался наверх, будто на крыльях. А когда добрался, нашёл первый попавшийся бутыль с чем-то крепким и поморщившись залил в себя.

      Илия то и дело елозил на месте и всем своим видом показывал, что хочет услышать что-то умное и преисполненное решимостью. Что-то в духе «прямо сейчас мы нарисуем карту местности, обозначим убежища и поднимем восстание». Но где уж там. Какое ему восстание. Иккинг разбит и уничтожен. Опять. Он вздохнул и приложился затылком к скале:       — Я выкраду его.