Сюрприз от предков_2

      — Я сегодня уже говорил тебе, что это плохая идея?       — Да, трижды.       Летящие прямиком в физиономию капли морской воды раздражали Иккинга каждую поездку. И он должен был как и все разы до этого сердито поворчать, передёрнуть плечами и удалиться куда-то «в край карты» судна, подальше от брызг и солёного запаха. Но вместо этого он продолжал сидеть в носу корабля и таращиться вперёд, не замечая ничего вокруг, полностью погружённый в свои размышления, в которые то и дело пытался ворваться Илия.       — Так вот, это — плохая идея.       — Знаю. Но другой у меня нет.       Илия аккуратно обернулся на копошащихся товарищей по команде и красноречиво скривился, вернувшись обратно. Затем пригнулся как можно ближе к Иккингу, как будто выглядывая что-то в туманной поверхности почерневшего осеннего моря:       — Просто… я знаю этих ребят уже… — шёпотом начал он, задумчиво подняв глаза вверх, — короче, почти всю свою жизнь, и никогда не видел, чтобы они брались за какое-то дело, если оно не пахнет золотом. А тут гляди-ка: на голом энтузиазме согласились влезть в твою авантюру. Подозрительно, не находишь? Ещё даром, что китайцу с наступлением холодов наша шайка без надобности, и он её не отслеживает.       Иккинг равнодушно «угукнул» и даже не повернулся. Ему казалось, что если он сейчас начнёт думать хотя бы о чём-то, он настолько распереживается, что либо сойдёт с ума, либо шагнёт за борт. А может, и всё разом. Вопрос только, в какой последовательности.       — Или ты что-то им пообещал?       — Угу.       — И… что это? Неужели казну почившего Астрагора облегчить решил? У-у, злодей.       Но викинг неутешительно нахмурился, что Илии точно не понравилось.       — Эй, Илия! — возразить уже никто не успел, как парня окрикнул белобрысый дородный детина с густой бородой. Кажется, его зовут Баташ. Он начал что-то грозно вещать, то и дело обводя рукой морскую гладь, вестимо, возмущаясь наличию густого тумана. Перевозчику нехотя пришлось ответить. За три месяца Иккинг научился разбирать некоторые слова и, убедившись, что в речи действительно звучат «туман», «видно-не видно» и «осёл», со спокойной душой вернулся к бесцельному созерцанию «ничего». Подумать только, он уже настолько привык быть начеку и настораживаться, что это происходило уже само собой.       После двух-трёх минут словесной перепалки оба махнули рукой, и Илия занял место у паруса, начав что-то там поправлять. Белая пелена тем временем начала понемногу рассеиваться, обнажая «родные» просторы в виде торчащих из-под воды острых скал, готовых в любой момент заботливо превратить твоё судно в возвышающуюся над уровнем моря местную достопримечательность. Значит, они уже близко.       — И всё-таки?       На этот раз Илия уже не стесняясь рухнул прямо рядом рядом с ним, отпивая из фляги что-то крепкое. Вот пристал.       — Да казну, казну. Не думаю, что Астрагору она сильно нужна.       Ответил он, после чего вспомнил, что занимался «модернизацией» Астрагоровского наследия и со знанием дела принялся безжалостно кромсать ножницами голубое полотно ткани. Ныне больше напоминающее лоскуты, пришитые к обрезанным ниже локтя рукавам. Парень за спиной смотрел на это с лёгким ужасом: будь Астрагор здесь, горе-портной уже бы и сам мимикрировал под лапшу. Но тому было решительно всё равно на мнение отрицательно выжившего предшественника, и поэтому он со спартанским спокойствием отрезал золотые висючки на отворотах и протянул перевозчику, который их с радостью принял.       — А-а, — он как-то даже повеселел. — А я уже грешным делом подумал, что ты им шкуры ночных фурий жаловал.       В ответ Иккинг мрачно кивнул и протянул руку. В которую Илия вложил флягу, чтобы тот бех колебаний отхлебнул из неё под одобрительное хихиканье. И как этому человеку всегда удаётся зреть в корень?..

***

             Вид непреступного острова как-то необычайно вдохновил команду: бывалые морские волки тут же принялись весело горлопанить и как детвора чуть ли не выпрыгивать за борт, чтобы оценить представшее перед ними великолепие. Хоть порядком и обветшавшее из-за вступившей в права осени. Илия же как-то мрачно притих: он вжал голову в плечи и насупился, не разделяя восторга своих «коллег». Это не могло не остаться незамеченным даже для растерявшего всякую эмпатию Иккинга, но прежде чем он успел открыть рот, тот внимательно окинул его взглядом и улыбнулся:       — А новый костюмчик тебе идёт.       — Спасибо…       Работа правда вышла добротной: даже жаль, что халат сшит только ради одноразового устрашения.       — Только… ты не думаешь, что ремней многовато? Не практично.       Будто пытается перевести тему от постепенно приближающегося острова.       — Это для страховки. Чтобы в полёте держалось лучше.       — А разрез внизу, чтобы удобнее держаться в седле?       Наверное, его можно понять: он до победного конца надеялся, что объект его симпатии передумает и согласится уйти с ним в закат, — а тут с каждым метром его надежда всё гасла и гасла.       — Думаю, твой парень оценит. — С этими словами Илия похлопал его по плечу и молча направился к носу корабля и там же остановился. Даже как-то жаль его. Но сделать с этим что-либо он, увы, не в силах.       Невысокий черноусый мужчина, о котором Илия, помнится, отзывался как о «единственном нормальном в экипаже» выпрыгнул за борт раньше всех, когда появились первые намёки на мелководье. Скоро его примеру зачем-то последовали и остальные. Настолько рады твёрдой земле? Несмотря на то, что Иккингу тоже не терпелось поскорее туда попасть и оттуда выйти, сошёл на берег только после того как оный оказался в непосредственной близости. Как только выгрузка была закончена, все разом оглянулись на своего нового босса, которому от этого сделалось слегка не по себе.       — Делаем всё так, как условились. — Ответил он, после чего Илия любезно перевёл. — Не действовать без моего сигнала. — Глубоко не дышите.       «Наверное, за всё время, проведённое с ними, можно было и понахвататься некоторых слов. Возможно, сошёл бы за своего», — справедливо заметил Иккинг не вслух, глядя, как бедный парень подбирает слова и принимает реакции в виде грозного пыхтения и/или заката глаз. Надо с этим что-то делать.       — «За мной». — Вдруг на ломаном иностранном объявил Иккинг к великому удивлению и трепету всех присутствующих. Которые сразу же двинулись вперёд без лишних задержек.       — О, господин по-нашенски зашпрехал, — только и успел хохотнуть Илия перед тем, как рыжеватый затылок скрылся в темноте. Пришлось экстренно ускоряться. Но стоило ему пробежать несколько метров, Баташ вдруг схватил его за плечо и грубо рванул назад, освобождая путь себе и всем своим сотоварищам. Естественно, предварительно на него злобно зыркнув. Пойти за ними позволил только тот самый мужчина с чёрными усами, сочувственно похлопав того по плечу.       Иккинг спускался по камням с ловкостью проворной ласки, дав фору своим двуногим спутникам десяток метров. Те догоняли его спотыкаясь, ругаясь и периодически падая. Перевести дух удалось только внизу перед стеной из лиан, сегодня изрядно посеревших и иссохших. Зачинщик сего марш броска стоял перед преградой и мрачно гипнотизировал её, явно вспоминая не самые приятные события. И вот он хотел пойти вперёд.       — Стой. — Илия как всегда невовремя. — А вдруг всё пойдёт не так и твой Роувелл загрызёт тебя раньше, чем ты успеешь «а» сказать?       — Значит, поделом мне.       Ещё верящему в его адекватность парню такой ответ не понравился, поэтому Иккинг просто похлопал его по плечу. Хотел даже обнять, но побоялся бурной реакции свидетелей. Такой белый, с серыми кругами под глазами. Почему-то это стало видно только сейчас. Все были готовы поклясться, что он качается.       — Всё будет нормально. — Напоследок с грустью сказал он и шагнул прямо в омут.       Илия проводил его взглядом и услышав противное хлюпанье скривился насколько это возможно, и боязливо протянул пальцы к лианам. Холодные, скользкие, хоть таковыми не кажутся. После чего шагнул навстречу и, наконец, держа глаза открытыми лишь на пару миллиметров и скукожившись от омерзения, маленькими шажками двинулся вперёд.       Как только поблизости забрезжил свет, перевозчик буквально выпрыгнул наружу и сразу принялся отряхаться как дворовый пёс, совершенно не замечая ничего вокруг. А заметить стоило.       — Jesus Christ…       Красноречиво заметил кто-то из его соратников. И только тогда парень заметил, как за ними наблюдало полчище самых разных, но одинаково жутких глаз: янтарных, голубых, зелёных, красных как водоросли, поздний закат или облако крови, летящей из шеи очередного засранца, который не угодил своим существованием одному из его боссов, — на любой извращённый вкус. Казалось, они глазели даже из-под потолка! Особенно их обескуражило то, как одно огромное чёрное пятно вдруг стало расползаться на отдельных особей, противореча известным им законам природы оснащённых шестью конечностями: огромными массивными четырьмя лапищами и громадными шипастыми крыльями. От побега прибывших сдерживала разве что мысль о том, что им снова придётся кидаться в холодно-липкий омут, от которого исходил запах гнилой листвы, которым пропиталось всё от волос до исподнего при его наличии. Особо впечатлительный хромой моряк судорожно перекрестился, сжимая в одной руке угрожающего вида копьё:       — Panie Jezu…       — Мне нужен только Роувелл. Риавалль. Если вы отдадите мне его без сопротивления, никто не пострадает.       Выражение лица бывшего викинга и спокойствие в его голосе пугало ещё больше. Настолько, что толпа бравых воинов вдруг вспомнила о былых подвигах, вскинув переливающиеся серебром копья. От вида которых у местного населения резко испортилось настроение: они зашипели и попятились назад, грозно вздыбливая спины и хлопая мелкими крыльями. Где-то среди чудовищ замаячило несколько привычных людей, облачённых в чёрные одежды, отчего бойцы немного поверили в себя и приняли более воинственный вид. Пространство размером с небольшую деревню наполнилось гулом из рычания и голосов. Илия почувствовал, как ему становится дурно.       Пару-тройку словесных перепалок с местными обитателями спустя шевеление началось и на странном выступе под потолком на расстоянии пары десятков метров, окружённом ядовито светящимися кристаллами. Все присутствующие резко задрали головы наверх. И тут же захотели опустить назад: величественно раскрыв крылья, сверху вниз на них смотрело ещё одно чудовище с горящими бледно-зелёными глазами и зрачками-щёлками в них. Сфокусировав взгляд на ком-то одном, оно вдруг распахнуло и без того большие глаза и даже как-то осело, уронив крылья и попятившись назад. Отростки на голове приникли к ней, морда сравнялась с лапами, и её выражение показалось всем абсолютно человеческим: абсолютный и всепоглощающий страх. Точно перед ними был не зверь, а вполне привычный слабый человек.       Лицо Иккинга изменилось тоже. Но едва уловимо, видимо только для стоящего рядом Илии: напускного величия на какие-то секунды коснулась поволока скрываемого радостного трепета. Но и они быстро скрылись подо льдом, а нервно перебираемые пальцы спрятались за спиной.       Ко всеобщему ужасу моряков дракон спикировал вниз, от чего те инстинктивно отшатнулись назад. И ко всеобщему счастью он двигался медленно и с большой осторожностью поглядывал на пришельцев. Точнее, на одного конкретного. Со стороны людей посыпались неизвестные тихие проклятия, а некоторые фурии расступились, пуская нового альфу вперёд. Тот остановился на расстоянии пары метров и остановился, с безмолвным ужасом и неверием разглядывая заинтересовавший его объект.       — Этот.       Иккинг указал рукой на дракона. Все ожидаемо расступились, а последние даже тихие шушуканья окончательно сошли на нет. Он держался предельно строго, совсем не похоже на себя. Будто подменили. Будто подлог пятилетней давности раскрылся, а всегда доброго и слегка неловкого Иккинга заменили на его небезызвестного рукотворного «двойника» по имени Арлет. Поэтому Роувелл смотрел как никогда пристально. Он то и дело прижимал голову к земле и во все глаза таращился на бывшего партнёра, изо всех сил стараясь вычислить черты, присущие только ему, настоящему и неповторимому.       — И его самка.       Тогда толпа позволила себе пару испуганных переговорок, и всё же снова растворилась, оставляя Сангию далеко впереди, прижимающую к себе двоих малышей. Как ни странно, именно на её лице страха не было.       — Пройдёмте, дамочка, — Илия игриво подкинул нож в воздух и, поймав его, ловко заткнул за пояс, — видите, начальство лютует.       Он протянул руку, на что девушка лишь гордо выпрямилась и вскинула голову. Радушный жест пришлось убрать. Роувелл потянул носом и вдруг сощурился: от его бывшего тянуло запахом самого ненавистного врага. От него пахнет Астрагором. Это его плащ!!! Он стоит как Астрагор. Говорит, как Астрагор. Он пришёл за ним… как… Астрагор…       После того как клялся, что никогда не уподобится ему даже обретя с тем доверительные отношения. Голова закачалась из стороны в сторону в неверии. Как он мог? Как он мог?! Почему из всех вариантов развития событий выбрал «слизать» идею с ордой головорезов, приведённых им на земли фурий?! Его разумный Иккинг никогда бы не поступил так. Даже после всего, за что он, конечно, заслуживал такой участи. На секунду даже промелькнула мысль о том, что перед ним и вовсе стоял Арлет, чтоб он трижды провалился. Но его лицо не выглядело «сделанным» в отличие от него. А черты казались как никогда родными.       Значит, он предал его. Значит, снова сделал «как надо» и солгал. Примерно так же, как в день, когда впервые позволил «любить» себя, на деле отвлекая внимание. Как солгал об Илии, и всё же приволок его сюда. Как обещал, что скоро всё закончится, в итоге пропадал на недели или месяц, как обещал… не верить Астрагору и не уподобляться ему. Как стало больно и обидно.       — И вот история повторяется.       Скрежещущий голос откуда-то из-под потолка вверг непривыкших к таким звукам бравых моряков в неравнодушный трепет, и они заметались по сторонам, вжав головы в плечи и на всякий случай выставив орудия вперёд. Остальные же остались равнодушными, разве что морально готовясь к нудному философскому диалогу с призрачным налётом «мудрости» и откровенной хитровыделанности.       Когда Эдиатре явилась, на физиономиях пришельцев возникло неприкрытое изумление и даже какая-то обида: они явно ожидали увидеть не высохшую надменную старуху, а как минимум огромное огнедышащее чудовище, чтобы, если погибнут, было хотя бы не так обидно. Единственными, на кого появление старейшины не возымело ровным счётом никакого эффекта остались оба обладатели зелёных глаз. Они смотрели друг на друга с одинаковым выражением лиц, но с диаметрально противоположными чувствами: презрительным спокойствием лесного оттенка и кипящей ледяной ненавистью напротив.       — Повторяется. — Непоколебимо ответил Иккинг. — Но не со стопроцентной точностью. Я не собираюсь никого убивать.       Естественно, все поняли, о чём речь. И если самые умные поняли аналогию только стоило орде захватчиков переступить порог, после угрожающего и наполненного решимостью ответа «дошло» и до самых недалёких. Да тут и думать-то нечего.       — Астрагор убил многих из вас с помощью китайца и загнал сюда оставшихся. Мне же нужны только эти двое. Остальных я не трону. Возможно. Если никто не вздумает противостоять мне.       Теперь от бывалой тишины не осталось и следа: кто-то начал верещать и метаться из угла в угол от осознания грядущей участи, кто-то страшно ревел, по-человечьи или нет, а у кого-то, как у новоявленного вожака, дёргались только мускулы на окрысившемся злом лице. Он растянул пасть, демонстрируя клыки, и что-то странно и протяжно прорычал, после чего издал похожий звук уже глядя на взвинченную Сангию. Она с удивлённым негодованием смерила его взглядом, и когда тот снова огрызнулся на неё, она заговорила:       — Он сказал: «Ты прав. Повторяется». — Неожиданно проговорила она. — «Но исход у истории может стать… совсем иным».       Сангия посмотрела на парня с недоумением, а Иккинг в свою очередь успел лишь приподнять бровь, как вдруг огромное чёрное тело сорвалось с места и в одно мгновение сбило его с ног. В пещере раздались визги и проклятия. Как в старые добрые огромная чёрная морда устрашающе нависла над Иккингом с явными недобрыми намерениями, скалясь и морща нос. Парень мигом растерял весь артистизм и просто уставился, вспоминая уже позабытое чувство страха перед неизведанным. Точно не было всех лет, проведённых вместе. Всех невзгод и неудач, моментов счастья и небольших, но простых радостей, и будто они никогда не жили бок о бок в деревне рыбаков или просто вдали от всех, деля кров, тепло, быт, чувства и постель. И будто он видел все эти моменты прямо сейчас, пока горячее дыхание обжигало и без того высушенное ветрами лицо.       — Роувелл! — вскрикнула Сангия, с силой вцепившись в крыло и силясь оттащить его от бывшего любовника. Но тот был непоколебим, установив зрительный контакт и не предпринимая больше ничего. Он ещё раз повёл носом, теперь окончательно убедившись, что перед, а точнее под ним был именно тот, кого бы он не хотел видеть в качестве своей жертвы. Но его запах смешался с Астрагоровским и ещё с чем-то резким и терпким, как-то, чем их пытались напоить рыбаки ещё в юности. Но вдруг прямо между глаз на расстоянии ладони оказался кинжал, слегка смазанный угрём, и Роувелл отскочил от него как от чумы. С помощью Илии парень поднялся на ноги, пока дракон от пережитого предательства даже забыл, как дышать.       Угорь. Угорь!!! Смертельный яд, от которого фурии умирают. Значит, так он решил?! Скопище его защитников выставили копья, и теперь их запах достиг и его. И как он раньше не распознал его? Чёртов алкоголь. Дешёвый трюк. А Иккинг, кажется, солгал в очередной раз, сказав, что не собирается никому вредить. Впрочем, разумное решение: прийти с обычным оружием было бы невероятно глупо, — копья для них сродни зубочисткам.       — Подумать только. — Вновь вмешалась старуха. — Будто былые времена пришли в наши дни. Так же безжалостно и подло.       — Не спешите ностальгировать. — Затянувшееся нахождение здесь невероятно раздражало. — Я дал слово, что не трону, значит, не трону. — Теперь Иккинг вернулся к Роувеллу. — Последнее предупреждение. Как для вождей ночных фурий.       И дракон даже хотел вновь пойти на неоправданный риск, но на покрытую чешуей шею легли тонкие женские руки:       — Нам лучше подчиниться. Ради благополучия нашего народа.       Подтверждая угрозы, неотёсанные шестёрки Иккинга показательно потыкали лезвиями воздух. Роувелл чувствовал, как его затрясло от злости. Но был ли у него выбор?       — Астрагор убил отца Риавалля и дюжину наших мужей на месте, не дав и шанса.       Появился ещё один голос. Ведьма. Ох, ну куда же без неё! Она смотрела с нескрываемым волнением и явной паникой, то и дело перебирая пальцами. И с чего это ради она на его стороне? Эдиатре осталась сим весьма недовольна.       — Этот юноша даёт шанс народу фурий. — Пояснила она своей спутнице. — Риаваллю действительно стоит подчиниться.       — Чтобы он убил нашего альфу?       — Я же сказал: я не собираюсь никого убивать! У меня на него другие планы.       Ну, справедливости ради, Иккинг и сам бы не поверил, если бы за ним пришли со стадом вооружённых убивцев, предлагая в качестве путёвки лишь мирные переговоры за кружкой медовухи. Но вопрос всё ещё стоял остро: на кой бес ведьма вообще вмешалась, ещё и встала на его сторону?       — Тогда ты пойдёшь вместе с ними. — Фыркнула старуха и махнула рукой, демонстративно отвернувшись. — Будешь следить, чтобы наши альфа и омега были в целости.       Женщина в маске посмотрела сначала на собеседницу, затем вниз, и так несколько раз.       — Эй! На кой чёрт мне ведьма?!       От длительности происходящего начало тошнить. Но женщина быстро сникла и, призрачно коснувшись «подружки», направилась к лестнице, которая, оказывается, всё это время там была. Роувелл всё ещё злился. Но, осознав, что его мнения никто не спрашивает, вынес одно из крыльев вперёд, а через несколько секунд опустил половину плаща уже человеческой рукой. Уже зная, в какой именно момент он перегрызёт ему глотку.       — Ненавижу т-тебя.       Не показав, что сердце сжалось, бывший викинг достал из сумки два ошейника.       — Наденьте на них. Чтобы вы не… — ему очень трудно говорить. Он знал, что Роувелл никогда этого не простит. — Не могли трансформироваться раньше времени.       Дракон готов был разорвать приблизившихся к нему пьяниц, от запаха которых его почти вывернуло, но красноречиво поблёскивающие в свете кристаллов лезвия намекнули, что этого делать не стоит. Оба приняли позорные ошейники и позволили связать себе руки. Сангия с полными разочарования глазами сначала скользнула по Иккингу, а потом остановилась на Илии. Тот от такого внимания даже вздрогнул. Но вместо ответа он просто развёл руками и неловко усмехнулся, будто и сам не знал, к чему всё приведёт. Её досада и тоска шлейфом потянулась за её спиной даже когда она зашагала вперёд, точно рабыня. Илия ощутил это всем существом. В два шага он достиг почти задевающего её оружием сотоварища и грубо отпихнул его, отобрав копьё и опустив его. Он попытался коснуться её ладонью, но в ответ она лишь дёрнула плечом. Вскоре склизский звук последнего скрывшегося в лианах ознаменовал привычное ночным фуриям спокойствие.

***

      За время их отсутствия побережье здорово припорошило снегом. И теперь пришлось идти куда осторожнее, чтобы ненароком не увязнуть в бурной растительности. Всё время Иккинг шёл опустив голову и лишь изредка поглядывая в сторону.       — Хватит пялиться. Имей ввиду, я выцарапаю твои глаза и вырву язык при первой же возможности. За всё то враньё, что ты когда-либо произнёс.       Иккинг кивнул.       — Не знаю, что т-ты собрался с нами делать, но знай, что так просто я не сд-дамся. Чёртов слизняк. Мог бы не тащить этого пьяницу сюда. И не пытаться делать вид, что ты испытываешь ко мне хоть что-то.       Ещё один кивок. Дракон вспыхнул от такой наглости.       — Ты вообще меня слышишь?! Абсолютно всё, что ты мне говорил, оказалось враньём! Ты даже Астрагоровский халат напялил! До такого опустился! П-падать уже не… некуда! Хорошо хоть понял, что предложение мне подрочить, как было в наш первый раз, не прокатит.       Илия, Сангия и особенно адресат обращённых слов от настолько выбивающейся из колеи разговора откровенности смутились до невозможного, одновременно подумав об одном и том же: даром, что их больше никто не понимает.       — Э-э, заткнис ужэ! — не выдержал черноусый мужчина, опасно свистнув копьём почти над фиолетово-чёрной макушкой, от которого Иккинг ни разу не слышал ни единого звука за все три месяца путешествия. — Ужжас дикий.       — Йен? Ты что тут потерял?       И правда: откуда ни возьмись прямо у берега стоял тот самый кудрявый парень, появление которого перманентно провоцировало у людей закатывание глаз. Но в этот раз его присутствие почему-то вызвало удивление только у Илии. Все остальные были поглощены обмозговыванием только что произошедшего монолога. Впрочем, и он вскоре произнёс что-то явно ругательное, когда его брат-племянник с разбегу напрыгнул на него с объятиями. Вместо ответа Йен просто недобро зыркнул в сторону Иккинга, и наконец отлипнув от даже не пошевелившегося Илии, упрямо покачал головой. На этом внимание к его персоне было утеряно, и все двинулись дальше.       Иккинга же на самом деле распирали чувства. Воздух побережья в кой-то веке показался ему не спёртым, а самым что что ни на есть свежим и наполненным той самой свободой, в которую он давно утратил веру. Он часто дышал и не обращал внимания ни на что кроме фигуры в чёрном балахоне справа от себя, молча испускающей невидимые «молнии» в его адрес. Нужно с этим заканчивать. Он был готов побежать, лишь бы приблизить тот самый момент. Ещё двадцать метров. Ещё совсем немного. Всё же он не вытерпел и прибавил шаг, но Баташ остановил его за дюжину шагов, будто напоминая, что они ещё не закончили. Мысленно согласившись, Иккинг развернулся и глядя точно на Роувелла, вдохнул полной грудью. Видя, как впервые за три месяца на лице бывшего партнёра появилась улыбка, дракон даже немного испугался и замер. Остальные окружили двух главных участников действа, держась чуть поодаль.       — Прости, что пришлось разыграть это представление. По-другому Эдиатре бы не отпустила вас. — Еле сдерживая эмоции, тихо произнёс Иккинг, глядя точно в зелёные глаза. В которых, к его счастью, злость постепенно сменялась на лёгкое недоумение. — Я очень рад тебя видеть.       Но дракон всё ещё молчал.       — Освободите их, пожалуйста.       Илия довольно, хоть и не без печали усмехнулся и махнул своим сотоварищам рукой. И оба главных героя уже готовы были примкнуть друг к другу, Иккинг даже выставил руки вперёд, но вдруг почувствовал, как его левый бок точно пронзила огромная стрела, настолько удар был быстрым и точным. Опешив, Илия буквально отскочил назад, а Сангия вскрикнула в ужасе, и не успел кто-либо дёрнуться, как на её с побелевшим Роувеллом шеях мгновенно до хрипоты затянулись массивные чёрные ошейники. Дракон не собирался мириться с пленением, поэтому постарался максимально сильно дёрнуться, чтобы сбросить с себя душащего его моряка, и когда ему это не удалось, он дал своему телу сигнал к трансформации, но к его огромной панике этого не произошло. Попытка увеличиться в размерах потерпела сокрушительное фиаско, когда с обратной стороны ошейника в шею воткнулось что-то острое, а в глазах потемнело от нехватки воздуха. Он дёрнулся ещё раз, но исполинский кулак Баташа, прилетевший в его живот, окончательно выбил из него все силы, и он свалился на колени. Перед тем как окончательно потерять связь с реальностью, он увидел как кудрявый парень, которого они встретили на берегу, брезгливо откинул Иккинга от себя и вытер окровавленный кинжал об свою и без того красную тунику.