let me down slowly

Водка заполняла все его тело, текла по венам, обжигала, но он продолжал наполнять свой стакан прозрачной, словно стекло, жидкостью. Горло ужасно жгло, но парень быстро забывал об этом, стоило напитку оказаться в его желудке. С каждым стаканом становилось легче и даже веселее. Дэни танцевал с каждым, кто к нему подходил, иногда даже не замечал, как люди менялись. Музыка овладела им, и он потерял связь с реальностью, доверяя своему телу. В какой-то момент его нашли Брайан и Оскар. — Говорил же, что водка — плохая идея, — усмехнулся художник, на что Даня лишь усмехнулся и поцеловал его в щеку. — Иногда ты такой зануда, — блондин облокотился на него, когда почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, а комната, вопреки всем законам физики, начинает вращаться, — мне бы покурить. Брайан лишь кивнул Оскару и потащил художника на крыльцо университета. На улице было довольно прохладно, но Бурцев этого даже не заметил, доставая из кармана пачку сигарет. Он протянул одну Брайану, и тот ее охотно принял, вытаскивая из кармана зажигалку. Несколько секунд они стояли в полной тишине, впуская дым в легкие и выпуская на прохладную улицу. — Что случилось? — Хриплый голос художника нарушил спокойствие. Дэни ответил не сразу, продолжая медленно курить сигарету. — Это Терри, — он вновь замолчал, прильнув губами к пластиковому стаканчику, стараясь заглушить обиду, вызванную свежими воспоминаниями, — он был здесь, как раз у той стены, где ты сейчас стоишь, — не оборачиваясь, подметил блондин, — и запихивал свой язык в глотку той черлидирше. Злость и ярость вновь объяли его, и каждая мышца его тела была напряжена, как никогда раньше, но в один момент он просто поник и упал на холодное крыльцо. Брайан тут же подбежал к блондину, проверяя все ли с ним хорошо. — Все в порядке, у меня просто чувство, будто ко мне привязали кучу камней, и я носил их целый день. Художник кивнул, будто понял, о чем вообще говорит его друг. — Я видел Терри, — внезапно прошептал Брайан. Глаза Бурцев были закрыты, и он даже не дернулся, услышав прекрасное имя баскетболиста, но вот его сердце начало биться сильнее, будто пытаясь пролезть через ребра наружу, — он наблюдал за тобой. Несколько раз даже пытался подойти, но ты был слишком увлечен танцем со всем университетом. Даня выпустил жалкий смешок и приоткрыл глаза. — С ним ничего не выйдет, — медленно проговорил он и попытался встать. Брайан решил ничего не говорить, а лишь кивнул, помогая художнику подняться. Вернувшись в зал, они потеряли друг друга в толпе. Яркий свет слепил глаза Дэни, и он слегка морщил лицо, оглядывая толпу, пока они не встретили темный шоколад. Баскетболист стоял, облокотившись на стену и крепко сжимая в руках злосчастный стаканчик. Между их телами будто пролегла тонкая нить, а все вокруг остановилось, чтобы случайно не задеть ее и не разорвать. К сожалению, художнику было на это абсолютно плевать, и он сам, вздернув подбородок, вырвал ее, отсоединяя себя от Терри, и скрылся в толпе. Он даже и полноценный шаг сделать не успел, как в него влетела девушка. Даня был крайне поражен ее длиной волос. В незнакомке будто были соединены Рапунцель и Мерида. Казалось, что еще чуть-чуть и огненные волосы коснутся пола и какой-нибудь пьяный студент наступит на них. — Прости, не заметила тебя, — мелодичный голос, словно одна из композиций Джованни Анимучча, донесся до ушей блондина, — я Ева. Девушка протянула тонкую бледную ладонь, и художник с опаской посмотрел на нее — он боялся даже прикоснуться к ней, думал, что он развалиться на части стоит ему дотронуться до ладони. — Дэни, — скрипучим голосом ответил Бурцев, и девушка ярко улыбнулась. Она напоминала ему поле, наполненное самыми желтыми подсолнухами на планете. — Потанцуем? И решив не ждать его ответа, она вплотную подошла к нему, обвив своими руками торс блондина. Сначала парень был ошеломлен и не мог даже сдвинуться с места, но он быстро пришел в себя и разместил свои тонкие пальцы на худощавой талии девушки. Песни менялись, но Ева, похоже, не планировала отходить от художника. Сам парень лишь бросал короткие взгляды на стену, у которой продолжал стоять Терновой и наблюдать за парой. Костяшки баскетболиста белели каждый раз, когда он сжимал свой стакан слишком сильно. Бурцев отбросил ненужные мысли и просто погрузился в бешеную атмосферу вечеринки. На весь зал раздалась одна из старых песен Rihanna, и парень был уверен, что, сколько бы лет не прошло, песни этой дивы будут всегда актуальны. Он громко выкрикивал строчки всем известной «rude boy», двигая в такт бедрами, когда кто-то резко потянул его за футболку, и он потерял равновесие, оказываясь в крепких объятиях. Холодные ладони приятно охлаждали его раскаленную кожу, и блондин прикрыл глаза, наслаждаясь отрезвляющим и пьянящим одновременно прикосновением. — Терри, — проскулил Бурцев, ища в себе силы, чтобы вырваться из крепкой хватки. Не говоря ни слова, брюнет подхватил парня, будто он ничего не весил, и понес в какое-то тихое место. Когда Даня открыл глаза, то оказался в пустой комнате, прижатым к стене, а напротив него стоял баскетболист, смотря испепеляющим взглядом. — Что? — Невозмутимо спросил блондин. — Ты и сам прекрасно знаешь, — процедил спортсмен. Бурцев молчал с секунду, прежде чем медленно приблизиться к его лицу, оставив невероятно маленькое расстояние. — Понятия не имею, — горячие дыхание обожгло кожу Тернового, и по его шее побежали мурашки. — Перестань, — прошептал парень, но даже и не пытался отодвинуться. — Я ничего не делаю, — усмехнулся блондин. — Делаешь, Дэни, и ты это прекрасно знаешь. Ты же, блять, запутываешь меня. Я говорю тебе о своих чувствах, которые меня пугают, и ты убегаешь, потом ты приходишь ко мне, говоришь, что считаешь меня красивым, а утром снова сбегаешь. Я запутался, ничего не понимаю, меня пугает эта ужасная тяга, которую я испытываю к тебе, — Терри посмотрел в глаза художника, удерживая его взгляд, не давая его отвести, — а сейчас ты танцуешь с ней прямо перед моим носом, будто хочешь, чтобы я разбил тут что-нибудь. — Расскажи это своей девушке, — в голосе не было ничего кроме злости, и то, как поменялся в лице баскетболист, лишь доставило Бурцеву удовольствие, — как ты можешь стоять тут и обвинять меня в чем-то, когда еще несколько часов назад прижимал ее к стене, как меня сейчас? Мы никто друг другу, Терри. Никогда не будем. Он выбрался из его пленительных рук, толкнув плечом, и вышел из комнаты. Яркая вечеринка в один момент потеряла все свои краски и стала самым серым пятном в его жизни. Это полотно уже испорчено и его никак не исправить. Найдя в толпе Оскара и Брайана, он сказал им, что хочет уйти, и те без слов кивнули, вызывая такси. Дорога до кампуса была изнурительной и, казалось, будто длится вечно. Ночные улицы Филадельфии проносились слишком быстро за окном, и это очень плохо воздействовало на желудок художника. Он прикрыл глаза, чтобы успокоить ужасное головокружение, но стоило векам опуститься, как перед ним появлялся образ брюнета, и тут уже Дэни не был уверен, что хуже — тошнота от проносящихся домов или головная боль от баскетболиста. Машина остановилась на главной площади кампуса, и Бурцев буквально выполз на улицу, прислоняясь щекой к холодной земле. — Такая же коричневая и яркая, как глаза Терри, — пробубнил он. — А вот и всеми любимый пьяный бред, — хлопнув в ладоши, объявил Брайан. — Для человека, который пил всю ночь, ты звучишь довольно-таки трезво, — продолжал говорить Даня. — Просто нужно знать разницу между выпить и напиться. Брайан подхватил друга за кофту и перекинул его руку через свое плечо. С другой стороны появился Оскар, сделав то же самое. Дотащив уже спящего Бурцева до комнаты, они бросили его на кровать, даже не пытаясь раздеть. — Ты знаешь, что случилось? — Спросил светловолосый. — Только то, что это связано с Терри, — пожал плечами художник. — Кто бы мог подумать, — съязвил Оскар, накрывая соседа пледом, — ладно, я, наверное, тоже лягу. Спасибо, эм, за вечер. Парень ослепительно улыбнулся Брайану, и улыбка второго непроизвольно растянулась на лице. Коротко кивнув, он вышел за дверь, направляясь в свою комнату. — Как у вас все по-гейски, — голос блондина был приглушен подушкой. Оскар лишь усмехнулся и кинул в него первое, что попалось под руку. — Придурок. Надеюсь, завтра ты пройдешь все круги Ада. В ответ ему послужило лишь тихое сопение, на что светловолосый покачал головой и упал на собственную кровать. Утром было довольно солнечно, и светлые лучи, проникающие в комнату, были словно острыми клинками, которые изрезали кожу художника. Любой шорох звучал в двадцать раз громче обычного, а голова раскалывалась, будто его мозг били молотком и распиливали пилой одновременно. В желудке был настоящий шторм, и парня тошнило каждые три минуты. В такие дни Бурцев не мечтал ни о чем другом, кроме как о смерти. Оскар крутился вокруг его кровати на протяжение всего дня. Он приносил воду с различными таблетками, готовил не очень жирную пищу, закрывал шторы, открывал окна. Даня мог только мечтать о таком друге, поэтому в один момент, будучи чересчур сентиментальным, он схватил его за руку и повалил на кровать. От Оскара приятно пахло мятой и шоколадом. Удивительно, но это единственный запах за весь день, который не вызывал у парня тошноту. — Господи, спасибо за то, что ты такой прекрасный. Сосед лишь засмеялся, и художник щекой ощутил вибрацию, которая исходила от его груди. — Не хочешь рассказать, что вчера произошло? — Аккуратно спросил он, боясь испортить момент. — Если честно, то нет, — Оскар даже и не думал обижаться на отрицательный ответ, — сейчас я для себя точно решил одну вещь. — Какую? — Больше никакого Терри. Оскар слабо верил в слова друга, но решил кивнуть, давая понять, что услышал его. Он запустил руку в светлые волосы художника и начал медленно их перебирать. — Если ты этого хочешь… — Так будет легче, — перебил его Дэни и уткнулся носом в грудь светловолосого, давая понять, что эта тема закрыта для дальнейшего обсуждения.