Эйфория

***

У Юнги проблемы. У Юнги большие проблемы. Всё дело в том, что с тех пор, как они с Пусаниной начали вести нормальную (а нормальную, в понимании Мина, — это устраивать траходром из их квартиры каждые выходные) жизнь, Юнги понял, что с каждым разом ему становится сложнее довести Чимина до точки. То ли он недостаточно силён, то ли опыта мало, то ли еще какая-нибудь заумная поебень, которую он вычитал в интернете, но проблема есть, и она для Юнги по-настоящему большая — он понял, что любовник из него, кажется, никакой. — И что ты собираешься с этим делать? — спросил Чонгук, отпивая из своей кружки янтарное пиво с толстым слоем пены. Часть пенки осталась на верхней губе, и Чонгук ловко слизал её. — Если так будет и дальше, то он просто уйдет от тебя. — Я не позволю, — стукнув кулаком, прорычал Юнги, — пусть только попробует! — Будешь держать его в сексуальном рабстве? — усмехнулся Гук. — Ну знаешь… Тут большого ума не надо. Он сам-то хоть что-то говорит на этот счет? — Нет, он просто… Короче, неважно. Он просто делает вид, что его это не задевает, хотя я сам понимаю, насколько это херово, когда ну… Когда не можешь… — Знаешь, — задумчиво протянул Чонгук, — я ведь могу тебе с этим помочь, на самом деле. Я могу помочь, а взамен ты будешь мне по-братски должен. Когда-нибудь ты мне просто отплатишь за это, и будем квиты, договорились? — А что ты собрался делать? Как именно ты можешь помочь? — сощурив подозрительно глаза, спросил Юнги. — О, ну… есть тут один вариант… Тебе не понравится, но это же просто эксперимент, ведь так? Можем остановиться в любой момент. На лице Чонгука проступила хитрая усмешка и вот это самое выражение хитрожопости, которое озаряет его лицо в моменты особо трудных жизненных обстоятельств, которые сулят Чону большую выгоду. Юнги заранее стало страшно от мыслей о том, что же там выдумал Чонгук.

***

— Чим, такое дело… — Юнги нервно скрестил руки на груди, не решаясь посмотреть в глаза Паку. — Ты же… Ты же знаешь, что у нас есть, эм… проблема. — Ты опять про секс? — вознегодовал Чимин. — Юнги, всё нормально, я сам разберусь с этим… — Нет, мы должны вместе! Если мне хорошо, тебе тоже должно быть хорошо! А если я начинаю думать о том, что тебе плохо, то мне самому плохо! — Значит, мы оба станем импотентами, — заключил Чимин и вышел из кухни, где они обычно решали возникающие в их отношениях конфликты. Юнги выждал ровно десять минут, давая Паку немного успокоиться, после чего решил попробовать снова. — Чимин… — тихо позвал Юнги, подкравшись, и прилёг на кровать к нему со спины, аккуратно клюнув губами в плечо. — Я же хочу как лучше… Для нас стараюсь. — Что ты придумал? — Не я. Гук. — Мне уже страшно… — Чим, но ведь ты сам знаешь, какая бурная у них была жизнь с Тэхёном, как кролики были, ну серьезно! И хоть сейчас они взялись за голову, но все-таки у Гука опыта — жопой жуй, у него секса было раз в пятьсот больше, чем у нас с тобой! — Трахонатор этот твой Чонгук… — буркнул Чимин, зарываясь носом в подушку. — Не нужен нам никто, сами разберёмся. — Ну Чим, ну давай хотя бы попробуем! В любой момент можно же отказаться! Чимин ничего не отвечал пару минут, и всё это время Юнги мягко выцеловывал его плечо и шею, тихо шепча «пожалуйста, ну пожалуйста…» Такого напора Чимин выдержать не мог. — Ладно, — недовольно пробормотал он, — давай попробуем. В конце концов, и правда, можно же будет остановиться в любой момент… Чимин еще никогда так не ошибался.

***

— Во сколько он собирается прийти? — Через час, у него сегодня занятий нет. — Юнги, а может все-таки мы сами… — Нет! — отрезал Мин. — Раз решили, значит надо попробовать. Не понравится — он уйдет. — Ну ладно… — вздохнул Чимин и присел на краешек своей кровати, сложив руки на коленях. Он нервно теребил край толстовки, пытаясь представить, что же их сейчас ждет, но предположений было ровно ноль. Когда раздался звонок в домофон, Юнги ломанулся открывать, а у Чимина начался непонятно откуда взявшийся мандраж. Ну действительно, что такого может придумать Чонгук, чтобы решить их так называемую «проблему»? Да и Чимину это подавно было не нужно, его не так уж огорчал тот факт, что после их с Мином секса он обычно уходил в ванную, чтобы самостоятельно закончить начатое. Он видел, что Юнги от этого чувствовал себя каким-то неполноценным и угнетенным, но ведь с ним-то как раз всё в порядке! Это у Чимина проблема! — Итак, где наш пациент? — донеслось из прихожей, а Чимин так не кстати вспомнил как тогда, в школьные годы, он чуть не отдался Чону, пускай это и была всего лишь подстава, чтобы выкрасть его телефон. Это было как будто сто лет назад, но Чимин до сих пор помнил все свои ощущения, когда Чонгук придавил его своим весом на кровати, как называл его красивым и целовал его так страстно и нежно одновременно. Помнил и не мог понять своих чувств. Ведь он любит Юнги, а не Чонгука. Что же не так, в таком случае?.. — Не наш, а мой, Гук, — злостно-елейным голос ответил ему Юнги, послышался шлепок от подзатыльника, а затем оба прошли в комнату и замерли в дверях. При виде их обоих Чимин почувствовал себя загнанной в угол добычей. — Давно не виделись, Пусанина, — подмигнул Чон, — блонд тебе идет больше, чем розовый. — А мне больше нравился розовый… — пробормотал Чимин. — Просто его слишком сложно поддерживать, так что вот, пришлось вернуться к старому цвету. — Это всё очень замечательно, но может, Гук, ты уже скажешь, что ты там придумал? Чимин весь извелся уже, да и я тоже. Чонгук осклабился, а затем выдал совершенно неожиданное: — Давайте устроим групповуху! Минутная тишина и переглядки зарядили атмосферу в комнате такой тяжелой энергией, что казалось, ее можно было физически разглядеть. Юнги чуть не зарычал на Чонгука, сам Чонгук продолжал скалиться и ухмыляться в сторону Чимина, а Чимин смотрел то на на него, то на Мина. Это всё какой-то бред. Юнги отвесил Чону второй за сегодня подзатыльник. — Проваливай! — рыкнул Мин. — Вали отсюда, тащи нахуй свою жопу из этого дома, ебаный извращенец! — А что такого, я же сказал, можно остановиться в любой момент! — Ты совсем с дуба рухнул?! — Это не я тут не могу удовлетворить Пусанину, а ты! — Да пошел ты!.. — Эй вы оба!!! Мин с Чоном тут же замолкли, уставившись на закричавшего внезапно Чимина. Оба смотрели на него так, будто видят впервые. — Я просто, эм… — растерялся Пак. — Я бы хотел… я хочу… попробовать. Да. Оба нахмурились, пытаясь осознать только что произнесённые слова. — Ну чего такого-то? — Да-а-а… ничего, нет, всё нормально, да Юнги? — оживленно затараторил Чонгук. — Он хочет попробовать, ты слышал? Ты слышал это? — Чим, ты это… нормально, а? — Со мной всё нормально, Юнги, — вздохнул Чимин, — я просто хочу, ну… — Его? С ним ты хочешь? Ты совсем охуел?! — Не с ним, а с тобой! Но только… блин… — Юнги, давай так, — предложил Чонгук, — я тебе говорю и показываю, что делать, а ты повторяешь за мной, а? Подойдет? — Ты просто хочешь его? — уточнил Мин. — И это тоже, — не стал отрицать Чон. — Но в первую очередь, я хочу помочь! — Я согласен! — взвился Чимин, схватив Чонгука за рукав кофты. — Я хочу! — Его?! — Тебя! Но с ним… — Ты хоть сам понимаешь, что говоришь, а?! — Ребят! Ребят, ребят, давайте успокоимся, ладно? — Чонгук решил сбавить обороты их беседы и привести в порядок то, что сложилось у них за какие-то ничтожные пару минут. — Я просто уйду. Раз Юнги не хочет, то тогда разбирайтесь с этим сами. Хотя, — он обратился к Мину, — это будет на твоей совести, Юнги, если он бросит тебя только потому, что ты плохой любовник. Имей это в виду. Чонгук поднял руки вверх, как будто сдаваясь, надулся и вышел из комнаты, двинувшись к двери на выход. Сказать, что он расстроился из-за этого — да, расстроился. Он рассчитывал на веселье сегодня вечером, а тут, получается, что ничего ему и не перепадёт. Ну что ж, придется с этим мириться как-то наедине с собой и Намджуновой старой доброй коллекцией порнушки… — Чонгук! — резко окликнул Юнги. Чон тут же развернулся и уставился на помрачневшее лицо Мина. Как будто целый лимон слопал за один укус, вот честное слово… — Что? — Давай… попробуем. — Юнги отвернулся, закрыв лицо руками и растирая его сильно-сильно, так, что его щеки стали пунцовыми. — Давай попробуем. Раз Чимин этого хочет… — Хочу, — кивнул Чимин. — Ну вот. Главное ведь, чтобы ему было хорошо… — Ты абсолютно прав! — согласился Чонгук и тут же подлетел к Чимину, присаживаясь рядом с ним и по-хозяйски закинув руку на его вздрогнувшее плечо. — Главное, чтобы нашему Пусанине было хорошо, да? Юнги только со вздохом посмотрел на него, пытаясь, видимо, придушить его своим сверхтяжелым взглядом, но Чонгуку это всё равно что комариный укус — никакого значения не имеет. — И когда ты хочешь… н-начать? — тихо спросил Чимин. — Прямо сейчас! И Чонгук порывисто обхватил лицо Чимина своими горячими ладонями и поцеловал. Глубоко, ярко — так, что у Чимина с первых же секунд пропал дар речи и закружилась голова! — Эй, эй!!! — завопил Юнги, но Чонгук вдруг схватил его за руку, даже не отрываясь от Чимина, и потянул к ним на кровать. Юнги плюхнулся на мягкий матрас, и только хотел встать, как Чонгук мягко сжал его плечо, затем оторвался от Чимина и напал на Юнги. От неожиданности Юнги буквально замер, замычал что-то протестующее в поцелуй, хотел вырваться, но этот человек… Этот Чон Чонгук… — Смотри и учись, придурок, — ухмыльнулся Чон, на секунду оторвавшись от поцелуя и заглянув в мутнеющие глаза Юнги, — смотри. И учись. Запоминай. И Чонгук снова повернулся к Чимину, сжал его плечи и опрокинул на кровать, навалившись сверху. Прижав его запястья к матрасу, Чонгук принялся выцеловывать его подбородок, челюсть, шею и ключицы, отодвинув ворот горчичного цвета толстовки, пока Чимин тихонько постанывал, запрокинув голову, и ёрзал, уже ощущая, как становится жарче и жарче, причем не столько вокруг, сколько внутри него самого. — Вот так надо делать, — прокомментировал свои действия Чонгук, резко прекратив поцелуй, — вот так надо целовать, понял? — Понял, — хмуро кивнул Юнги, потирая всё ещё фантомно горящие от Чонгукового поцелуя губы. — Повтори. Мина дважды просить не надо, тем более сейчас, когда Чон так нагло конкурирует с ним. Он отодвинул Гука в сторону, пристроился между разведенными, пока еще в штанах, ногами Чимина, наклонился над ним и завис, глядя в его покрытые поволокой тёмные глаза. Чимин часто дышал раскрытыми и покрасневшими от поцелуя губами, его тёплое дыхание щекотало Юнги кончик носа, а на шее сильно билась жилка, как будто он только что бежал. Это эффект Чонгука или поцелуев? Или поцелуев с Чонгуком? Столько вопросов и так мало Чонгуков! Юнги робко наклонился, задержавшись на пару секунд, чтобы снова заглянуть в его глаза, а затем коснулся губ, но совсем не так, как до этого Чон. Юнги повторил его путь, но сделал это в сто раз нежнее, чем делал это Чон. — Не-не-не, так не пойдет, дурень! Отойди, я снова покажу! — Нет… — пробормотал Юнги, двигая губами по уже влажной коже на шее Чимина, ощущая его сердцебиение и вожделение. — Отойди, ты неправильно делаешь! Он от тебя заснёт сейчас! Юнги нахмурился, остановился и упёрся руками в матрас, чтобы хорошенько посмотреть на Чимина после его поцелуев — и Чонгук оказался, мать его, прав! Чимин и правда выглядел совсем не возбужденным, а скорее — готовым вот-вот провалиться в сон из-за его нежностей! — Так не пойдёт, — повторил Чонгук, — надо больше стараться, глубже целовать, глубже! А ты только чмокаешь его, как пятиклассник какой-нибудь! — И что ты предлагаешь? — Отойди и я снова покажу, как надо. — Просто скажи, что мне делать! — Отойди! — Нет! — Юнги… — просипел Чимин. — Пожалуйста, просто дай ему попробовать. Мы же уже делали это… Тогда, когда учились в выпускном классе, помнишь?.. — Не самый лучший день в моей жизни, Пусанина, — буркнул Чон. — Как и у меня… — злобно прошипел Юнги, покосившись на Чонгука. Глядя на то, как атмосфера страсти постепенно начинает разряжаться, Чимин рывком притянул к себе Чонгука, под удивленный взгляд Юнги, и сам поцеловал его, зарывшись пальцами в его черные волосы. Чимин всё помнил, всё, и сейчас всё было почти как в тот прошлый раз — Чонгук его целует, а Юнги смотрит со стороны. Вот только, в тот раз это было почти что по принуждению, а в этот раз Чимин, вроде как, по доброй воле соглашается на Чонгуковы ласки. А Чон это умеет, Чимин знает не понаслышке. Пока Чимин был занят Чонгуком, Юнги принялся потихоньку освобождаться от одежды, снимая с себя толстовку и джинсы и не отрывая взгляда от тихо постанывающего Чимина, которого Гук, казалось, хотел буквально съесть. Он кусался и оставлял дорожку следов на его шее, от которых Юнги подташнивало и воротило, ведь это его Чимин, и его Чимину видимо сейчас очень по кайфу быть с Чонгуком. Интересно, конечно, чем же тогда сам Юнги так не угодил ему? Носится с ним, как с хрустальным, всё время осторожничает, чтобы не всколыхнуть ненароком старые травмы, старается, блять, а тут — Чон Чонгук, который его в буквальном смысле слова не щадит, лежит на нем всем весом, сжимает его руки над головой и кусает его, что-то шепчет на ухо и рычит… Он ведет себя совсем по-другому, чем Юнги. Наверное, в этом всё дело... Это продолжается несколько минут, пока Мин не выдерживает и не оттаскивает Чона за плечи от Пака. — Харош, хватит уже, а то так ты его сожрешь… — буркнул он, несильно отпихнув Гука в сторону. — Я насмотрелся уже, теперь моя очередь. Чимин тихо хихикнул в ответ на это, а когда Юнги наконец снова оказался прямо над ним и заглянул в глаза, то, кажется, пропал. Утонул в них, в Чимине. В этой неге, отраженной в его расширенных зрачках, и в румянце на округлых щеках, в частом дыхании и настойчивых касаниях горячих ладошек на своих обнаженных плечах. — Тебе так нравится? Так, как он делает? — Мне нравится, чтобы это был ты, — тихо прошептал в ответ Чимин. Юнги это заставило дрожать, эти слова, кажется, были именно тем, что он бы хотел слышать каждый день и каждую минуту своей жизни. Да с этим комком нежности Юнги просто стал какой-то суфлеподобной сопливой развалиной! Не то что был в школе! — Раз нравится, то давай так, как ты хочешь, — рыкнул Мин, принимаясь настойчиво исследовать губами и языком чужие губы, желанные для него больше всего на свете. Чонгук тем временем сложа руки не сидел. В его голове давным давно был подготовлен план по тому, как добиться Чимина, и пусть у него уже была пара, и он сам понимал, что сейчас просто берет и изменяет Тэхёну, тем не менее, желание завалить Пусанину его не покидало ни на секунду с того самого момента, как он увидел его преобразившимся. Его тело, его голос, его глаза, губы, руки и их прикосновения — всего этого он хотел, и едва сдержал ликование, когда несколько минут назад он наконец-то смог всё это по-настоящему распробовать. А сейчас он хотел бы попробовать еще кое-что. Медленно, аккуратно поддев пальцами резинку домашних штанов и боксеров Чимина, Чонгук начал стягивать их с него, почти незаметно для того. Одна нога, вторая, на которой Гук оставил мимолетный поцелуй в щиколотку, и теперь Пусанина лежит перед ним обнаженный наполовину, пока Юнги работает сверху. Гук решил поработать снизу. Вот только бы найти всё необходимое… То самое необходимое нашлось в нижнем ящике стола, вместе с ещё парой интересных вещей, которые Чонгук бы хотел использовать сейчас, но, скорее всего, Юнги будет против. Однозначно, он будет против того, чтобы использовать те игрушки, которыми, видимо, балуется Пак в его отсутствие. Много времени подготовка не заняла (тем более, что Чимин и Юнги, кажется, перешли в какой-то свой, иной мир, в котором Гука никто не замечал), и когда Чонгук уже был готов, разделся и открыл упаковку презерватива, Юнги вдруг резко схватил его за руку и выхватил упаковку из его рук. — Даже не надейся. Ледяной тон из этих зацелованных красных губ звучал престранно, но взгляд его — перевозбужденный и злой, заставил Чонгука лишь вздохнуть в ответ и, скорчив недовольную физиономию, отодвинуться в сторону и дать проход Мину. — Пф, больно надо… — буркнул Чонгук. — Видимо, тебе надо, но хер тебе, а не трах с Пусаниной, — бормотал Юнги, раскатывая презерватив. — Чим, тебе хорошо? — Я в восторге! — хихикнул Пак. — Чонгук, спасибо тебе большое, ты можешь идти, — холодно сказал Юнги, пристраиваясь между ног Чимина и схватив его за коленки, потихоньку разводя их в стороны. Чонгук нервно сглотнул от вида разведенных ног Чимина, но смелости на то, чтобы что-то возразить, у него не хватало — он до сих пор боялся Мина и последствий, которые повлекут за собой его препирания. — Тогда я не нужен больше? — тихо уточнил Чон. — Чимин, ты… Тебе хоть понравилось? Хотя какой толк спрашивать, Чонгук ведь его только поцеловал и больше почти ничего! Чимин ничего не ответил, только закусил губу и тихо заскулил, когда Юнги начал медленно входить и двигаться. Чонгук не мог на это смотреть больше. Слишком для него. Он начал подбирать с пола свои вещи, недовольно бурча под нос что-то про «большой хрен Юнги» и «придурка Юнги», но в какой-то момент, когда он потянулся за носком, невесть каким образом оказавшемся под кроватью Чимина, его за руку схватил сам Чимин. — Иди сюда… — прошептал он, — иди, я помогу тебе… Он выглядел слишком соблазнительно, чтобы отказаться от этого. Чонгук тут же опустился на колени рядом с ним и затянул в глубокий поцелуй, выбивающий дыхание у них обоих, а Юнги, глядя на это, решил промолчать. Раз Чимин сам этого захотел, пусть делает то, что хочет. Чонгук целовал его долго, пока Юнги медленно двигался и сжимал руками Чиминовы бедра, а сам Пак решил действительно помочь Чону избавиться от скопившегося напряжения, и когда Чонгук почувствовал на себе его робкие пальчики, обхватывающие его возбуждение, с его губ сорвался тихий стон, граничащий с хныканьем. Так до боли где-то в груди приятно было это чувство, такое горячее, сладкое, томительное… С усилившимися стонами Мина стало понятно, что он на грани, от рваных толчков Пака мотало туда-сюда, и Гуку пришлось удерживать его голову руками, чтобы ненароком не прикусить раскрасневшиеся губы. Сладко, сладко, приторно сладко было целовать его и ласкать языком его язык, и сразу после Юнги до точки дошел сам Чонгук, пачкая предплечье Пака и пол белесыми следами. — Извини… — пробормотал Чон, прикусив губу, — я всё уберу. — Оставь, я сам, — отмахнулся Чимин и тут же замолк, зажмурившись от резких касаний Юнги. Спустя буквально минуту наконец и Чимин получил свою дозу экстаза, такую долгожданную и желанную. Он что-то бормотал и поскуливал, и от нахлынувших чувств улыбался как не в себе. Когда довольный, как объевшийся сметаны кот, Юнги, быстро чмокнув Чимина в губы и прошептав «люблю тебя» вышел из комнаты в ванную, чтобы принести полотенце, Чонгук, оставшись наедине с Паком, решил наконец спросить: — Почему? — Что почему? — нахмурился Чимин. — Почему согласился на это? — шепнул Чон. — И почему в тот раз согласился? — Не знаю, — тихо вздохнул Чимин. — Я не могу сказать точно… Но ты не кажешься таким уж плохим, и в тот день, когда это было ловушкой для тебя, в какой-то момент я… Я правда отдался тебе. Если бы ты проявил больше напора, думаю, что я мог бы быть с тобой. Но я люблю Юнги, сейчас это так, хотя тогда было… Не то чтобы не так, но не так серьезно. Теперь уже я не смогу расстаться с ним, каким бы классным любовником ты ни был. — Говоришь как будто прощаешься, — хмыкнул Чонгук, мягко расчесывая пальцами взмокшие после всего случившегося сегодня светлые волосы Пака. — Это так, — прикусив красные губы тихо произнес Чимин, заставив сердце Чона забиться быстрее. — Я прощаюсь. Потому что я умираю… Кажется, Чонгук вот-вот на собственном опыте поймет, как можно упасть в обморок от переизбытка чувств. Умирает? Пусанина умирает? Отчего, как? Что случилось? — Подож… подожди, что? Как ты… Как?! — Он тебя троллит, придурок, — буркнул Юнги, заходя наконец в комнату. — Чимин, пожалел бы слабую душевную организацию нашего Гуки! — Я ничего не понимаю… — Он уезжает, вот что, — ответил за Чимина Юнги. — Через неделю, в Америку, на хрен знает сколько долго. Вот так вот. А меня с собой не берет, гад такой! — Это дорого тебе обойдется, Юнги-я… — Да подумаешь, займу у кого-нибудь и полечу с тобой, в чем проблема?! — Не хочу, чтобы ты влезал в долги из-за меня! И к тому же, как же твоя учеба?! — А я не хочу, чтобы ты покидал пределы этой квартиры всю оставшуюся жизнь, блять, но я же не приковываю тебя для этого наручниками и не держу под замком! — Ребят, — прервал их Чонгук, — я пойду, наверное. Эм… Чимин, еще раз пошутишь так, откушу тебе член, понял? Юнги, лети с ним. Всё, моя миссия выполнена, досвидос. Отобрав полотенце у Юнги, Чонгук быстро утёр все следы с себя, мельком глянул в зеркало на шкафу, чтобы поправить волосы, быстро оделся и пулей вылетел из квартиры. Как же всё это было странно.