Побег.

***

      День пролетает незаметно, и на часы я обращаю внимание, когда время уже переваливает за одиннадцать часов вечера. У меня постоянно потеют ладони и я вздрагиваю от каждого лишнего шума. Кажется, волновалась я даже слишком сильно, но ничего не могла с собой поделать. С того момента, как уехали родители прошло больше десяти часов, но я так и не сделала чего-то существенного. Всё что я могла делать, так это по несколько раз в час проверять свой рюкзак, который я собиралась взять с собой завтра в дорогу.       Паспорт, документ об окончании двенадцати лет обучения, конечно, без указания учебных учреждений, в которых я должна была учиться, результаты экзаменов, которые я сдавала как и полагается всем ученикам лицеев, и несколько рекомендательный писем. Да, чтобы собрать весь этот скудный набор для поступления, мне пришлось сильно постараться. Особенно сложно было уговорить моих частных учителей написать рекомендательные письма в тайне от родителей. И всё же, я очень надеялась, что этих документов будет достаточно, чтобы меня приняли в университет. Ничего другого у меня просто не было.       От очередного просмотра рисунков, которые я тоже решила прихватить на всякий случай, меня отвлекает шум с первого этажа. Я настороженно хмурюсь, кладу папку в рюкзак, попутно запихивая его в шкаф. Пульс резко подскакивает от одной мысли, что это вернулись родители, забыв какие-то важные документы для своей якобы «проверки», но я быстро отгоняю эту идею прочь. Хорошего в таком раскладе мало, учитывая то, что этот день — мой последний шанс подать документы.       Какое-то время я переминаюсь с ноги на ногу в своей комнате, не решаясь спуститься вниз, но когда, я вдруг вспоминаю, что не видела света фар родительской машины, то внимательнее прислушиваюсь к голосам, приоткрыв дверь своей комнаты. Шум исходит из кухни, и там определённо не один человек, и не два, но чем они там занимаются, понять сложно. Всё встаёт на свои места, когда я наконец выхватываю одну единственную чёткую фразу, которую может произнести только один человек. И когда это происходит, я вдруг начинаю оседать вниз, почувствовав небывалое облегчение. До этого я толком и не осознавала насколько сильно была напряжена.       Скрывать то, что я знаю об их присутствии, и ждать пока дорогие друзья сами соизволят позвать меня вниз — кажется плохой идеей. Напротив, мне бы хотелось проучить их за то, что они тайно проникли в чужой дом. Хоть бы предупредили что ли, ей богу.       Аккуратно, на носочках я пробираюсь к лестнице, где голоса друзей слышно очень отчётливо. Они перебрасываются короткими фразами, видимо боясь разбудить меня раньше времени.       — Ты можешь ходить тише? Под тобой скрипят половицы! — недовольно шипит один из парней.       — Да не нервничай ты так, если Маринетт в это время уже спит, то её и танком не разбудишь. — расслабленно комментирует другой, от чего я едва слышно фыркаю, появляясь в дверном пролёте кухни.       Первым на меня своё внимание обращает Лука. Он единственный сидит ко мне лицом на небольшом кухонном диванчике, располагающемся у дальней стены. В его руках гитара, которую молодой человек почти всегда берёт с собой, покрайней мере без неё я его ещё не видела. Парень слегка улыбается и подмигивает, не выдавая другим друзьям моё присутствие.       — Я предлагаю найти ведро, и разбудить её бодрящей холодненькой водичкой.       Ну, после такого предложения я уже не могу себя сдержать и не ответить.       — Тогда после этого я надену это ведро тебе на голову.       Нино, стоявший ко мне спиной, явно не ожидал моего появления так рано. Он вздрагивает, медленно и опасливо поворачивает голову в мою сторону.       — Хах, Маринетт, а ты чего не спишь в такой поздний час? — Ляйф нервно смеётся, в то время как Натаниэль хмыкает, будто друг сказал какую-то глупость, но продолжает раскладывать что-то на столе, даже не смотря в мою сторону.       — А вам не кажется, что в нынешней ситуации задавать вопросы должна я? Что вы тут делаете, и что это ещё за фуршет? — одним быстрым движением я скрещиваю руки на груди, старательно изображая вид обиженной дамы, хотя с актёрским мастерством у меня дела обстоят плохо.       Кинув короткий взгляд на разложенные на столе лёгкие закуски, я выгибаю бровь и снова смотрю на Нино, всем своим видом показывая, что жду от него объяснений. Когда он с неловкой улыбкой поворачивается ко мне, держа в руках пышный букет цветов, я немножко выпадаю из реальности. Вся ситуация тут же начинает казаться мне донельзя смешной, ведь я напрочь забыла о своём дне рождения.       Следующий час я провожу в приятной компании, наслаждаясь бессмысленными разговорами, песнями под гитару, и сладким тортом, что оставила для меня мама. На самом деле я погорячилась, когда назвала этих троих парней своими друзьями. Друг у меня один, остальных наверно стоит лучше назвать «хорошими знакомыми», которые крайне редко заглядывают ко мне вместе с Нино. Но это не уменьшает чувство какой-то детской радости от того, что они все собрались и сделали сюрприз в мой день рождения.       Стараясь не испытывать неловкости в компании трёх более взрослых парней, шучу вместе с ними, и даже пробую первый в своей жизни алкогольный напиток. Я, конечно, сначала немного упираюсь, но выслушав лекцию Ляйфа о том, как важно начинать взрослую жизнь именно с таких вещей, всё-таки соглашаюсь. Бурая жидкость, которую наливают в сткан, меня не впечатляет, и сначала я даже хочу её выплюнуть, но всё же проглатываю. От жгучего ощущения во рту и горле, кажется просыпаются все мои вкусовые рецепторы, из-за чего я смешно хмурю лицо. После моего отказа от повторной порции сидящий рядом друг обещает показать мне все прелести нетрезвой жизни, вызывая тем самым у всей компании громкий смех.       Наконец расслабляюсь, представляя сколько всего невероятного меня ждёт начиная с завтрашнего дня, но в самый неподходящий момент, когда перед глазами мелькают яркие картинки городской жизни, ко мне нагибается Нино.       — Ты не передумала? — чувствую как дыхание друга касается моей шеи, из-за чего по коже пробегает рой мурашек.       На секунду пересекаюсь с ним взглядами, но отворачиваюсь и смотрю на то, как Лука показывает Натаниэлю какое-то видео в своём телефоне, совершенно позабыв о нас. Рыжий парень едва сдерживает рвущийся наружу гогот, ударяя себя по коленке. По покрасневшим лицам молодых людей, понимаю, что там действительно что-то весёлое. Почему не показывают нам?!       — Маринетт!       Выдыхаю. Отвлечься от Нино не получается, но и повернуть лицо в его сторону я не могу. В какой момент он оказался так близко ко мне?! И почему разговаривает шёпотом, который заставляет меня только сильнее напрячься?! Быть может это эффект выпитого алкоголя, или я резко решила вернуться на круги своя?!       — Нет. — отрезаю я, чтобы не продолжать этот довольно… тесный разговор. — Ты обещал.       Ляйф кивает и чуть отстраняется, давая мне наконец свободно втянуть порцию нового воздуха. Я даже не дышала всё это время. Как жестоко с твоей стороны, Ляйф. Нино в это время задумывается, и совсем не замечает моих покрасневших ушей. Ещё несколько раз кивает каким-то своим мыслям, после чего широко улыбается, закидывает руку мне на плечо и подтягивает меня себе под бок. Ну вот, снова он со мной, как с маленькой.       — Дюпен-Чен, ты наконец-то взрослеешь!       Я закатываю глаза, пихаю друга, пытаясь выбраться из его медвежьих объятий, но быстро сдаюсь, лишь продолжая недовольно пыхтеть.       Мы сидим так ещё какое-то время, после чего я провожаю парней и поднимаюсь в комнату. Быстро переодеваюсь в пижаму и падаю на кровать, едва не придавив кота своим весом. Счастливо смеюсь, сильнее стискиваю кота в объятиях, и так и засыпаю, совсем позабыв о всех своих волнениях, перед предстоящим приключением.

***

      Забрасывая свой рюкзак на заднее сидение серенького Порша, я ещё раз нервно оглядываюсь и сажусь рядом с водителем. На часах стрелки едва ли доходят до шести, и мой личный водитель выглядит немного помятым. Нино несколько раз тяжело моргает, явно настраиваясь на не самую лучшую поездку в его жизни, после чего бросает на меня ещё один взгляд, который не просто говорит, а буквально кричит о том, что я поступаю безумно глупо.       — Мне стоит спросить о том, насколько ты увере…       — Да, Нино, я чертовски уверена! — мгновенно выпаливаю я, даже не дав другу договорить.       Шатен хмыкает, заводя мотор своей машины, и вот уже через секунду колёса спорткара быстро уносят нас подальше от моего дома. Несколько минут протекают в тишине, пока я пытаюсь осознать что именно я натворила. В голове набатом стучит одна единственная мысль «Никогда не покидай особняка, Маринетт!».       Была ли это моя первая попытка побега из дома?! Нет, конечно! Однако все мои прошлые попытки были настолько глупыми и не имели ни малейшего шанса на успех. Стыдно даже вспоминать о том, как я себя чувствовала, когда родители спустя час ловили меня в этом небольшом городке, из которого я даже не знала как выбраться так, чтобы добраться до Парижа. Но в этот раз всё было не так, всё было абсолютно не так! В этот раз я подготовилась серьёзно.       Волновалась ли я? Безумно. Как бы сильно я не хотела признаваться в этом, но за короткие десять минут, за которые мы даже за пределы города не выехали, я несколько раз ловила себя на мысли, что надо бы бросить эту затею и попросить Нино остановиться. Однако я упрямо молчала, нервно сжимая и разжимая кулаки, а мы всё дальше и дальше удалялись от злополучной крепости, где я провела последнии двенадцать лет своей жизни. Сердце в груди даже предприняло несколько попыток проломить грудную клетку, пока я в своей голове прокручивала самые отвратительные исходы моей вылазки. «Если всё пройдёт по плану — отчаянно пыталась успокоить себя я, — то они даже не узнают.»       — Что будешь делать, если родители вернуться раньше? — наконец подаёт голос Ляйф, видимо окончательно проснувшись. Правда вопрос он подбирает не правильный, я вообще-то тут успокоиться пытаюсь.       — Копать себе могилу. — нервно усмехаюсь я, хотя вряд ли это прозвучало как шутка. — Они не вернуться. Я их знаю.       Нино слегка кивает, вроде бы удовлетворённый моим ответом, и скорее всего прокручивает в голове ещё несколько тем для того, чтобы завязать разговор. Я тоже не очень то хочу ехать в гробовой тишине и той неловкости, которая в последнее время царит между нами. Но разговор не клеится и я утыкаюсь в свой телефон, сверяясь с маршрутом. Хотелось отвлечь себя от навязчивых мыслей о том, когда между мной и Ляйфом что-то изменилось настолько, что напряжение между нами можно было пощупать.       — Если не поступишь? — вдруг выдаёт брюнет, всё ещё не отрывая взгляда от дороги.       — Так, я не поняла, ты меня поддерживаешь или как? — возмущённо выпаливаю я, и кажется в самом деле начинаю злиться, но друг лишь тихо смеётся с моей реакции.       — А если серьёзно, Маринетт, что будешь делать? Даже если тебя примут, как ты собираешься сказать об этом родителям? Не пойми меня неправильно, я не пытаюсь отговорить тебя от твоей цели, но твоя идея безумна, и немного безрассудна.       Нино почему-то не унимался. Мне хотелось закатить глаза и спросить его от том, когда он успел стать моей мамочкой, но я промолчала. На самом деле я просто не хотела говорить о том, что даже представления не имею, что буду делать дальше при любом исходе этой поездки. Если я поступлю, и скажу об этом родителям… они даже спорить со мной не станут, просто скажут своё категоричное нет, после чего я продолжу жить так, как жила до этого. Если не поступлю, то в принципе ничего не изменится.       — Ты просто не понимаешь в какой ситуации я нахожусь. — лишь тихо отвечаю я парню, после чего слышу его тяжёлый вздох. — Я должна хотя бы попытаться.       Нино снова кивает, в очередной раз погружая нас в тишину, но теперь я уже не ощущаю былой напряжённости, и не пытаюсь завести разговор. Всё моё внимание занимает пролетающий мимо пейзаж.       Я бывала до сегодняшнего дня в Париже уже не раз, и не два. Только за последний год можно насчитать около пяти-шести поездок. Именно поэтому я не прыгала по окнам, будто впервые вижу этот огромный мир. Конечно, я просидела взаперти в этом загородном доме двенадцать лет, но это не значит, что я абсолютно не цивилизованный человек. Напротив, у меня есть телевизор, компьютер, телефон с интернетом. Я читаю новости, смотрю современные фильмы и даже общаюсь с людьми в социальных сетях. Я практически нормальный человек, который всего навсего не может покидать пределы одного дома. Ну, так по крайней мере, я себя утешала.       Когда мы наконец въехали в Париж, часы показывали половину восьмого, а я и Нино непринуждённо разговаривали о его планах на ближайшее время. В конечном итоге, когда мысли о том, что сделают со мной родители после того, как обо всём узнают, покинули меня, я смогла расслабиться. Они же должны понимать, что вечно держать меня в узде не получится.       — Куда нам?       — Восьмой округ, улица Миромениль. — мгновенно отвечаю я, сверяясь с картой.       — Ещё минут двадцать, и будем на месте. Ничего не забыла? — интересуется Нино, бросая на меня насмешливый взгляд.       — И ты решил спросить об этом, когда мы почти приехали? — недовольно отвечаю я, но всё-таки проверяю свой рюкзак. — Всё — паспорт, копия паспорта, аттестат на французском, его копия на английском, письма, интервью. Всё что смогла собрать.       — А деньги? Ты узнавала сколько стоит обучение?       — Да, сумма не маленькая, но у меня она есть. — в подтверждение своих слов, я достаю из рюкзака банковскую карту. — Эта карта Джины, моей бабушки. Мы видимся редко, но каждый год она переводит мне определённую сумму, как бы извиняясь за то, что снова пропускает мой день рождения. Родители не знают. Этого должно хватить, чтобы оплатить первый год обучения, ну или хотя бы половину, а потом я что-нибудь придумаю.       — Я могу одолжить. — неряшлево бросает Ляйф, а мне хочется за это его ударить.       — Ты итак помогаешь, не хватало ещё брать у тебя деньги. — недовольно бурчу я, отворачиваясь к окну.       — Мы друзья, Маринетт, это нормально.       — Хочешь потерять друга — одолжи ему денег. — парирую я, на что получаю недоуменный взгляд парня, после чего по машине растекается его хохот. — Что? Разве не так говорят?!       Нино качает головой, всё ещё продолжая смеяться, и вытирает скопившиеся в уголках глаз слезинки. Конечно, ему смешно, у него достаточно друзей, в отличие от меня. Парень ненадолго замолкает, а после мы смеёмся уже вместе. Ладно, возможно я веду себя слишком глупо.       — Приехали. — выдаёт он, когда машина паркуется возле серого пятиэтажного здания.       Волнение вернулось ко мне буквально по щелчку пальцев. Я почувствовала, как потеют ладони, как нервно подрагивает одна нога, как во рту всё пересыхает от одной мысли, что вот он — мой единственный шанс на побег. Вцепившись пальцами в подол своей юбки, я просидела в тишине добрые минут пятнадцать. Нино не мешал, он вообще вышел из машины, дабы не отвлекать меня от мыслей своим телефонным разговором.       Я должна была собраться, это не тот момент, когда я могу облажаться. Всё должно пройти как по маслу.       — Готова? — спрашивает меня друг, когда я решаюсь выйти из авто.       — Нет, — говорит мой разум, — Как никогда! — уверенно отвечаю я, после чего на негнущихся ногах направляюсь ко входу в университет.       Сегодня всё изменится.