yes, chief!

жизнь чон джэхёна определённо превратилась в ад на пять часов за одну фразу. он мог бы сказать правду, мог бы придумать ещё сто пятьдесят оправданий, но сразу же приплёл к этой дурацкой истории доёна, появление которого будоражило умы всего ресторана. доён всегда является как по расписанию, то подписать договор с некоторыми предпринимателями, то поговорить (читать как «поругаться») с ютой насчёт каких-либо изменений в «рубенсе», то просто поводить жалом над кухней и устроить скандал. можно подумать, что доён — дьявол воплоти, но это далеко не так. сказать, что юта был в ярости, это ничего не сказать. он чуть не проткнул джону руку своим ножом, когда в порыве гнева вонзил его в разделочную доску, ругаясь на джэхёна и проклиная, почему-то, именно его. так что, менеджеру пришлось запивать успокоительное чуть ли не коньяком, который так добросовестно предоставил тэён. джэхён плакался у него на плече, как в бреду говорил, что это неправда и собачья чушь, что он наговорил бред и на самом деле хотел как лучше, а тэён только понимающе кивал и охуевал с происходящего. он пообещал сказать всем об этом недоразумении и донести правду как можно быстрее, но, кажется, узнай об этом юта, он сделает из джэхёна запеканку быстрее, чем тот успеет что-либо сообразить. и идти на работу на следующий день совершенно не хотелось. впрочем, не только джэхёну, который на всякий случай притащил с собой валерьянку, но и всему обслуживающему персоналу. однако, когда юта пригрозил, что отрубит головы и лишит зарплаты всех, кто не придёт, поварам не оставалось ничего делать, кроме как понуро тащиться на работу в это затишье перед бурей. и только хёк с джисоном за всё то время, что работают здесь, нашли островок уединения под названием «задний двор» и снова прохлаждались, стоя у холодной бетонной стены ресторана. — ебучий случай, конечно… с этими словами хэчан дважды щёлкает зажигалкой и закуривает, безразлично глядя на голые деревья в соседнем дворе справа. на кухне сегодня происходит полная вакханалия. пятница, все работают в одну смену, в цехе буквально нечем дышать из-за удушающего запаха масла и пара, с которым едва справляются вытяжки, а ещё всех очень интересует, правда ли доён почтит своим визитом сегодня «рубенс» или воздержится от такого сюрприза, если учесть, что джэхён всё ещё пытается оправдаться и не получить двадцать восемь ударов вилкой. — твою мать, хёк! — из раздумий донхёка выбивает голос марка, а сам марк ловко вырывает из его губ сигарету. — ты сдурел снова курить? о ребёнке подумай! хёк с удивлением хлопает глазами и сворачивает губы трубочкой, когда смотрит на вполне серьёзного марка. — ребёнке?.. — за пару секунд донхёк пытается понять, о каком ребёнке идёт речь, но ответ не заставляет себя ждать. марку приходится самостоятельно повернуть голову хека на джисона, стоявшего, буквально за ними, и недовольно цыкнуть. — с тобой рядом джисон. ты чему ребёнка учишь? джисон на это заявление только подносит к губам собственную тлеющую сигарету, спрятанную до этого в руке между пальцев, и не спеша ей затягивается. марк корчит такую рожу, которой позавидовал бы целый спектр эмоций юты, а хёк только ухмыляется и победно вырывает у него меж пальцев сигарету. — будто бы тебя так волнует моё здоровье, — он смотрит на марка с ненавязчивой улыбкой, ожидая ответа. — на тебя мне всё равно, честное слово, — марк, не глядя на донхёка, достаёт телефон и листает контакты. — а вот чему ты учишь джисона… — э! он сам! — всё, отцепись, — марк раздражённо хмурится и прикладывает телефон к уху, отходя подальше от парней. и всё бы ничего, если бы хёк не видел, кому он звонит. как говорится, меньше знаешь, крепче спишь. — опять звонит джису? — джисон так же не отрывая глаз смотрит в сторону марка. — боже, он без неё прям ни дня не может. у хёка внутри всё сводит от непередаваемой ревности и чувства несправедливости. первое — марк лютый натурал. он ловко уворачивается от всех подкатов донхёка, все те разы, что тот пытался к нему подкатить или поцеловать, обращал в шутку и выходил сухим из воды. второе, и самое обидное — у марка есть девушка. марк с джису кажутся такой сладенькой парочкой, что хёка просто воротит от того, как они встречаются у ресторана, идут за руки, смеются в голос, целуются, не дай боже. и с каждым новым звонком марка своей возлюбленной донхёк всё меньше верит в то, что у него есть хоть какие-то шансы. ему тошно смотреть на мягкую улыбку марка, пока он слушает голос из динамика телефона, слушать, как он отвечает тихо-тихо, с такой нежностью произнося «джису». невыносимо. а сейчас, когда хёк слышит мерзкое мурлыканье марка о том, как он хочет её увидеть, как он буквально отменяет все свои планы и уже чуть ли не целует телефон и обещает приехать как можно скорее. и внутри у хёка всё жжётся очень-очень больно, разъедая плоть, а горло пересыхает от чудовищного недовольства. он не просто ревнует, он злится на то, какой марк феерический долбаёб. — а юта разве не в ресторане? — неуверенно спрашивает то ли сам у себя джисон, и ясного ответа не получает. одно только: — да даже если и был бы, марк мастер съёбываться откуда угодно и когда угодно. — хёк шмыгает носом и смотрит на удаляющегося в заведение марка исподлобья, сминая сигарету о бетонную стену.

х

марк, возвращаясь на кухню через черный ход, по пути встречает тэна, который о чем-то очень увлекательно разговаривал с джоном. тэн, по своей очень стеснительной натуре, когда видит джона, выпаливает что-то типа «а у тебя есть домашние животные?» (наверное, чтобы скрасить неловкую тишину, которая повисла между ними), совсем не подумав, но, сохраняя милую улыбку, в голове проклинает себя за тупость. джон в ответ очаровательно смеется, мотая головой, а тэн мысленно начинает открывать презентацию в «powerpoint» на четыре тысячи слайдов о своей собаке, которую, кстати, ему пришлось оставить у родителей по стечению обстоятельств. — читтапон, заказы сами собой не приготовятся! — тэиль бегает по кухне, раздавая бумажки с заказами, оглашая их вслух. — лукас, возьми… ч-чёрт, какого хрена он ещё не на месте?! кун, тогда ты давай, возьми перепелов. джон, если ты продолжишь там стоять, твоя говядина в духовке превратится в уголь, мать твою. марк! — проходящий мимо марк с телефоном в руке думает, что выглядит непримечательно, но сильно ошибается. — ты заебал прохлаждаться, когда тебя не просят, у тебя рыба сейчас уплывет. джон извиняется и отходит, убегая к духовке. пока он мило беседовал с тэном, говядина действительно уже успела испепелиться, и все неприятно и почти до удушения дымится, поэтому продукты остается только выкинуть в мусорное ведро. тэн одними губами шепчет «извини», когда джон, придерживая противень с полотенцем, пожимает плечами и смотрит прямо на него. — переделаю! — господи, ёнхо, если ты будешь так переводить продукты, я попрошу юту лишить тебя премиальных, чтоб тебя черт побрал. переделывай быстро, там гость сейчас ноги протянет от голода, пока ждет свой стейк. — кун, там пару заказов на флорентино, если закончил со своими там креветками, или что ты там готовишь на десятый, — бери. — я же перепелов за лукаса готовлю! — кун искренне возмущается и мечтает о ещё одной свободной паре рук. тэиль только недовольно всплёскивает руками. — все претензии к лу, а не ко мне! на кухню вбегает джемин, уныло вешая на панель заказов еще два листочка. — там на седьмом блюдо от шефа требуют, — говорит он уже в дверях. — если юты нет, то удачно справиться. тэиль раздраженно вздыхает. даже не раздраженно, а очень гневно вздыхает. тэн подмечает, что пар из его ушей похож на дым, который стоял по всей кухне, когда джон случайно сжег мясо. — если этот мудак снова набухался, то я лично вмажу ему в лицо, когда он придёт, — со вселенским спокойствием выдает тэиль. — че уставились, за работу! сам возьму блюдо от шефа. — что-то мне подсказывает, что юта и правда набухался, — задумчиво бубнит кун, резво стругая красный лук и жуя жвачку. — почему же? — тэн всё ещё не до конца вникает во все обычаи кухни, поэтому ему действительно любопытно. — ну, как почему? доён же не придёт — радость, можно набухаться. хотя, если бы он пришел, юта бы тоже набухался. в любом случае, тут от доёна ничего не зависит. от доёна зависело только то, как быстро и незаметно марк смотается из ресторана, а так как он уже проскользнул мимо тэиля и сумел переодеться, побег в буквальном смысле у него в кармане. замечает это только донхёк. и именно он возмущённо топает за ним по всему залу, который парень выбирает как самую безопасную лазейку из цирка под именем «рубенс». донхёк, похоже, теряет самообладание к чертям, когда цепляется за рукав марка прямо перед парадным входом в ресторан, разворачивая его к себе и с ледяной решительностью глядя в глаза. — куда ты уходишь? — он делает вид, будто не слышал никакого телефонного разговора и никаких слов тэиля о том, что юта нажрался и притащится в ресторан хер пойми когда. — не твоё дело, отвяжись, — марк пытается вырваться из рук хёка, но терпит поражение, прожигая того взглядом насквозь. у донхёка внутри все тянет и ноет от одной мысли, что если он отпустит сейчас, то марк точно сольётся из ресторана к джису. ревность очень больно скребёт по грудной клетке и лёгким, а пальцы сильнее сжимают ткань куртки. — я всё расскажу юте, — донхёк нервно сглатывает, не прерывая зрительного контакта. — сейчас разгар рабочего дня, а ты- марк резко вырывает рукав из рук хёка. — если ты собрался меня отчитывать, то это просто смешно, — он звучит очень зло. — каждый блядский раз ты не даёшь мне проходу. постоянно появляешься перед носом в самый ненужный момент. всегда всё портишь. мне надоело, хёк, понимаешь? парень напротив него сжимает кулаки и чувствует, как к горлу подступает ком. — донхёк, очнись, если ты думаешь, что я хочу с тобой хоть как-то пересекаться, то ты чудовищно неправ, — продолжает марк, вонзая каждое слово едким лезвием в донхёка. — я не хочу иметь ничего общего с тобой. я еле терплю, что мы работаем в одном заведении, о каком общении может идти речь? да-да, не думай, что я не понял, что ты сейчас пытаешься остановить меня перед тем, как встретиться с джису. марк вздыхает после такой насыщенной тирады, даже не придавая значения тому, что хёк отвел взгляд и сильно поник. ему всё равно. — у меня есть девушка. и я не гей, ладно? донхёк резко поднимает взгляд на марка, чувствуя, как пальцы немеют от волнения и одной только мысли о том, что он может сделать прямо сейчас. и он решается. — сейчас станешь. хёк хватает марка за предплечья, быстро привставая на мыски и целуя его ровно в губы. и целует он его так, будто вокруг нет никого, будто у марка нет никакой джису. и будто доён сейчас не зашёл в ресторан и совсем не охуел от происходящего. марк отталкивает от себя хёка, округлившимися глазами осматривая доёна и слабо осознавая, что сейчас происходит. кажется, на улице сейчас грянет гром среди ясного неба, случится всемирный потоп, апокалипсис или еще что-то. правда, судя по тому, что сейчас происходит, апокалипсис в самом разгаре. — д-добрый день, мистер ким, — почти в унисон лепечут марк с донхёком, отчаянно пытаясь скрыть всю абсурдность ситуации. доён вздыхает, оглядывает раскарасневшегося стажера, переводит взгляд на повара, с плеча которого сползла куртка, и негромко произносит. — мой собственный ресторан всё радует и радует, — на его лице, к слову, никакого намёка на радостную улыбку нет. — стоило мне внепланово зайти к вам, как вы… — далее следует сдержанный кашель в кулак. — марк, вернись на рабочее место, иначе мне придётся тебя уволить. с этими словами доён горделиво проходит мимо работников ресторана, расправив спину и приподняв подбородок, а марк чуть не бросается на хёка с кулаками. и перед тем, как уйти обратно на кухню, марк едко выплёвывает ему в лицо: — еблан. доён, собственно, морально подготовил себя к тому, что перейдя порог своего ресторана он может увидеть что-то похожее. потому что когда по всем ресторанам прохаживались сотрудники санэпидемстанции, и при доёне они практически застукали уединённых тэёна с джэхёном в гостевом (!) туалете, ким почувствовал на себе титанический стыд за своих работников. он не уволил их, но зарплату всё же вычел, потому что нанимать новых работников именно в зал он не намерен. что насчёт кухни — именно оттуда он старательно пытается вычистить всех до единого, так как кухня в «рубенсе» больше напоминает кунсткамеру. поэтому отношения с залом у доёна были куда лучше, но это не давало повода джэхёну не бояться своего начальника. и он, завидев приближающуюся фигуру в строгом костюме и с идеально уложенными смоляно-чёрными волосами, чувствует, как конкретно проебался и думает о том, как бы поскорее уволиться. — добрый день, чон, — доён ведёт себя крайне по-деловому, пожимает руку джэхёну, на лице которого появилась нервная улыбка и задёргался глаз. — прошу прощения, что без предупреждения, просто, знаешь… нужно устраивать приятные сюрпризы. он начинает смеяться, наверное, над самокритичной шуткой, а вот джэхён смеётся от накатывающей истерики и мелькающих в голове эпизодах о том, как юта будет отпиливать ему голову ножом для разделки мяса. доён в момент убирает улыбку с лица и снова становится серьзным, а джэхён неловко закашливается, что бы не показаться совсем идиотом. — почему на ресепшене нет хостеса? — доён сдерживает фразу «зато есть какие-то пидоры». «— хорошо, я всем скажу, что доён не припрётся, — сказал тэён, уже надевая кожаную куртку. — но… я тоже завтра не приду, ладно? — почему? — джэхён непонимающе похлопал глазами. — потому что своей коммуникабельностью я заслужил выходной, — на его лице расплылась самодовольная улыбка.» — э-э, — тянет джэхён, стараясь обыграть вчерашний разговор с тэёном как что-то посредственное. — если честно… я не знаю… джэхён чувствует себя нашкодившим школьником перед доёном. при виде владельца не только у глазеющих на него через полупрозрачную дверь кухни куна с тэном перехватывает дыхание, но и у чону, который чувствует себя буквально загнанным в угол кроликом. хоть доён сейчас и болтает с джэхёном на другом конце зала. крепко сжимая пальцами и прижимая к себе поднос, чону неотрывно смотрит на него и думает, как бы не натворить бед, а точнее, как бы не привлекать к себе эти беды, в частности в лице лукаса. к сожалению, чону как магнит для несчастий. официант даже не замечает от сосредоточенности шаги, не видит краем глаза, как между рядов пустых столов идёт лукас, подоспевший то ли к началу смены, то ли к появлению владельца ресторана. хотя, он мог придти сегодня в рубенс чисто по собственному желанию и легкомыслию. тот замечает чону, заговорщически ухмыляется и позволяет себе самую отбитую в данной ситуации вещь. проходя мимо чону, он с силой бьёт его своей здоровенной ладонью по заднице, аккурат в тот момент, когда доён завершает свой деловой разговор с менеджером и устремляет полные ледяной ненависти глаза в их сторону. — привет, детка, — полушёпотом говорит лукас на ухо чону, пока тот даже не успевает обернуться и хоть что-то предпринять. чону ненавидит его в данный момент всеми фибрами души и искренне желает уебать его по его наглой роже тяжёлым подносом, желательно ещё при этом сломав ему нос. но парень может только возмущённо взвизгнуть «лукас! для персонала есть отдельный вход!» и испепелить удаляющуюся к кухне фигуру взглядом. доён чувствует, что если он сейчас сунется на кухню, то в «рубенсе» произойдёт третья мировая война. что ж, сегодня для войны самое время.

х

дверь на кухню резко распахивается, идеально в тот момент, как ренджун хочет выйти в зал, поэтому ему прилетает по лбу и на всю кухню слышится сдавленный крик. джено извиняться не спешит, он бросает виноватый взгляд на хуана, опирается на стол заказов и говорит так, будто от собственных слов у него отсохнет язык: — там… доён… тэн думает, что «доён» это эквивалент «волан-де-морту», потому что кун сейчас издаёт громкое «чё?», у джона на плиту падает сковорода, а у тэиля, вроде, начинает дёргаться глаз. — джэхён сказал… что он не придёт… — да там реально он! — джено в панике тыкает пальцем в сторону двери. — я не знаю, чё за херня! тэн чувствует себя зрителем настоящей драмы, потому что тэиль, кажется, сейчас либо расплачется, либо сделает себе харакири ножом, либо и то, и другое. — тэиль-хён, — резонно говорит джон, — ну это же не конец света, как-никак. ничего же не произойдёт настолько ужасного. — произойдёт, если сейчас, например, явится какой-нибудь накамото, и… — здарова, хуеглоты! на кухню торжественно вваливается юта, весь раскрасневшийся, с пьяной улыбкой на губах и наполовину опустошённой бутылкой сякэ. — блять. — только и может выжать из себя тэиль. сегодняшний день идёт определённо по пизде. юта проходит мимо поваров, дважды чуть не падая и не опрокидывая посуду со столешниц, останавливается перед тэилем, небрежно взлохмачивает его волосы, смеётся о чём-то своём, а после переводит взгляд на кухню, которая с глазами полными ужаса смотрит прямо на него. — что? — он звучит обиженно. — что-то не так? я плохо выгляжу?.. — доён пришёл… — опасливо лепечет тэиль, на что получает громкий смех юты. — а-а, наебать меня решили! могли бы придумать что-нибудь пооригинальнее, а то всё этим снобом дотошным меня пугаете. у-ух, бля, страшно, пиздец! по настоящему страшно становится, когда донён всё же открывает дверь, и его взгляд пересекается с взглядом юты. — всё, — кун всплескивает руками и оборачиваются к тэну, — утёнок, советую тебе уйти прямо сейчас, потому что… не успевает он закончить, как на всю кухню раздаётся громкий звон бутылки о стену, разлетающейся в дребезги, и испуганные вздохи со всех сторон. — да ёб твою мать! — своим ором юта заставляет тэиля спрятаться под стол и забиться в истерике. — что ты здесь забыл, чудовище?! — это мой ресторан, юта, — пытается перекрикивать донён, — я в полном праве находиться здесь и не получать летящие в меня бутылки сякэ! — если ты пришёл меня позлить, катись нахуй, — юта чересчур груб, но это его совсем не волнует. — а если за чем-то конкретным, то говори, а уже потом катись нахуй. на крики и звук бьющихся бутылок сбежались официанты, вечно ничего не делающий джисон, который до того болтал с чонло, даже винвин отвлёкся от своего рабочего места. по сути, такое происходило часто, потому что у юты с доёном отношения и так ненависть-ненависть, а когда накамото пьяный в стельку, вся его ненависть умножается многократно. была бы воля, доён уже давно бы выгнал его с работы, да только во-первых, никто не станет работать в таком коллективе, который юта, собственно, сам и построил, а во-вторых, перечить юте — себя не уважать. правда, иногда перечить равно просто попадаться ему на глаза. — да, за чем-то конкретным. — донён делает вдох-выдох, стараясь успокоиться. — ты знал, что пока тебя нет на рабочем месте, на кухне творится просто не пойми что? — что тебя волнует? — юта смотрит исподлобья и всё ещё стоит на другом конце кухни, что всё ещё напрягает абсолютно всех присутствующих. — повара не на работе, в зале нет хостеса, да и кроме того, — доён бросает многозначительный взгляд в сторону марка, — твои подчинённые много себе позволяют. в воздухе повисает неловкое молчание. — не гони на моих, блять, поваров, — рычит накамото. — на них гнать могу я, и только я. — тогда приведи их в чувства, наконец. мне надоело, что они ведут себя, как хотят. марк переглядывается с лукасом, с куном, кун кидает взгляд на тэна, а тот в свою очередь только испуганно вжимает голову в плечи. — ну и, кого ты имеешь ввиду? доён тяжело вздыхает, принимает дзен, отрывает взгляд от марка и переводит ледяной взгляд чёрных глаз на остолбеневшего лукаса. — юкхей вона. ещё одни отношения шаблона ненависть-ненависть — отношения доёна и лукаса. они как две противоположности, ровно как и с ютой, только лукас вдобавок к своей безграничной наглости и самовлюблённости упёртый, как баран, из-за чего является гордым примером работника кухни под командованием накамото. доёна бесило в лукасе всё: его открытость, раскрепощённость, своевольность и тупость, а ещё то, что тот позволял себе подкатывать к чону. доён злостный гомофоб, и если донхёка с марком он как-то терпит (терпел до сегодня), то лукаса с его безграничной любовью к чону он на дух не переносит и мечтает его соскрести с кухни как можно скорее, хоть и тысячи попыток никогда не завершались успехом. лукаса, чёрт возьми, всегда прикрывает юта. парень корчит непонимающую рожу и в упор пялится на доёна. — серьёзно? — вздыхает лукас. — опять? — да, — доён отвечает непоколебимо. — я буду говорить об этом, пока ты, может, не поумнеешь наконец. у чону, наблюдавшего за всем рядом, зародилась тревожность. и в который раз он убеждается, какой же он до ужаса противоречивый человек. — не переходи на личности! — лукас начинает не на шутку злиться, а юта просто решает помолчать и посмотреть, как его подчинённый справится с такой ситуацией. в этот раз он под воздействием алкоголя решает, что всё пройдёт гладко без его вмешательства. — а ты не переходи на ты с начальством. и, будь добр, помни, что ты здесь прежде всего работаешь, а не приходишь, когда захочется и не делаешь, что захочется. — я работаю! работаю добросовестно, честно и… — мне плевать. — доён сказал, как отрезал. — до тех пор, пока ты не будешь соблюдать банальные правила поведения, я твою зарплату в норму не приведу. так и будешь жить лишь на её четверть. обстановка стала совсем неблагоприятной. юта хотел было возразить, попытаться успокоить лукаса, но тот импульсивно срывает с себя фартук и бьёт кулаком по столешнице. — мне надоели вечные придирки к тому, какой я есть. я могу опаздывать, но работать не покладая рук, я могу два часа заниматься пинанием хуёв, но выполнять все заказы в срок. я работаю. да, не идеально, но я выполняю то, ради чего пришёл сюда, и мне нужна хоть какая-то отдача и свобода, вы понимаете? спасибо огромное, что не даёте мне нормальную оплату моей работы просто за какие-то откровенные мелочи, которые замечаете, почему-то, только вы. мотивацию отбивает мгновенно, — лукас замолкает на пару секунд и понимает, что за ним следят сейчас буквально все. — я, блять, стараюсь изо всех сил, чтоб угодить всем, но только не вам, потому что ваши требования для меня абсурдны. я не хочу им следовать. на лице доёна появляется лишь тень победной ухмылки, на что чону, затаив дыхание, думает о самом худшем, так как такого монолога лукас, пожалуй, не произносил никогда. — раз так, — доён расправляет плечи, говоря спокойным и ровным голосом. — уволен. — с радостью. лукас разворачивается и быстро идёт к чёрному входу, намеренно толкая с дороги ни в чём неповинного марка. у чону сердце уходит в пятки, стоит ему услышать последние слова. он только и думает о том, как это не похоже на него, как всё это странно и не правдиво, и всё внутри жмётся не пойми от чего, а ноги сами несут его следом за парнем. никакие возгласы «чону, оставь его» он не слышит, не слышит дальнейшую ругань юты и то, как марк с куном окликивают его. в голове только страх и боязнь потерять что-то важное. хоть лукас и последний идиот, чону в глубине души так сильно боится его потерять. он выходит на холодный октябрьский воздух без куртки, осторожно подходит к лукасу, который стоит в стороне и щёлкает зажигалкой. ему дико холодно, неприятно, но что-то внутри движет им, чтобы произнести тихое: — хэй, лу… к слову, он его называл до этого момента так только в своей голове. лукас удивлённо оборачивается, но не смотря ни на что всё равно делает угрюмое лицо, закуривает и отводит взгляд. — не делай вид, что хочешь меня отговорить. у чону сердце пропускает удар, потому что он чувствует себя самым глупым человеком на свете, потому что он совсем не делает вид. а доказать то, что он чувствует, очень-очень сложно. — лукас, я… я имею ввиду, что ты не должен уходить, — чону дрожит, оттягивая рукава рубашки. — ты раньше плевать хотел на донёна, всегда давал отпор, и никогда- — когда всё это копится, сложно давать отпор каждый раз, — лукас делает затяг, стряхивает пепел на землю. — мне надоело. уйду и всё, проблемой меньше. тем более, ты — последний, от кого я ожидал такой реакции. — бл…ин! — чону от несправедливости сгорает на месте. — ты шутишь? ты получил место в таком крутом ресторане, ты нашел коллектив, с которым тебе комфортно работать, ты… ты профессионал, ты просто не можешь вот так просто брать и уходить! лукас смотрит на чону неверящими глазами, совершенно не понимая, о чём тот говорит. — я всегда думал, ты будешь только рад, если я уйду. — нет, нет, нет, блин, нет, — чону усердно мотает головой. — мне всё равно, в смысле нет, не всё равно, то есть, я имею ввиду… я так привык к тебе, что… просто привык. если уйдёшь, будто болтик из целого механизма открутится, и уже ничего прежде не станет. чону чувствует себя дважды самым глупым человеком на свете, когда позорно отворачивается и чувствует на себе заинтересованный взгляд лу, а ещё представляет, какая знакомая ухмылка у него на губах сейчас. — забавный ты, чону… лукас снова обхватывает сигарету губами и слышит в ответ простое «заткнись». и, пожалуй, он готов остаться и стерпеть любого ким донёна, лишь бы слышать голос самого очаровательного официанта изо дня в день.