yes, chief!

конечно, кухня — сердце ресторана, главный механизм, на котором, собственно, и завязано всё заведение, но люди приходят в рестораны не просто для удовлетворения банальных потребностей, но и для того, чтобы отдохнуть, насладиться вечером, устроить банкет… и хотят люди всё это осуществить со вкусом. в таком случае к кухне прибавляется интерьер зала, оформление декора, украшения, освещение, треклятый фен-шуй, каждая деталька и каждая вилочка с ложечкой — всё должно быть в идеале. этим идеалом занимается менеджер, он же директор ресторана. работа у него не менее сложная и значимая, чем у шеф-повара на кухне, так что менеджер практически такой же начальник, только в зале. и джэхён, вроде, любит свою работу. только это «вроде» выражается в непослушности подчинённых, которые ссылаются на его чересчур добрый вид. — доброе утро, джэ, — зевает тэён, почёсывая исколотое пирсингом ухо и скидывая с плеч кожаную куртку. у джэхёна едва не дёргается глаз. тэён поднимает на него взгляд, пытаясь выяснить, почему тот давит такую раздражённую улыбку. — что? — тэён, — осторожно начинает чон, продолжая невинно улыбаться. — ты же помнишь, что я говорил по поводу внешнего вида? тот фыркает, разводя руками и вешая куртку на вешалку. — а что-то не так? — ну… — джэхён обводит тэёна оценивающим взглядом, пробегаясь по ярко-красным волосам, выбритой брови и, о боже, выкрашенным в чёрный ногтям. — даже и не знаю. — ну, а что тогда? джэхён делает вдох, а выдыхает, кажется, пламя. считает за пару секунд до ста и обратно, промаргивается, а после отрицательно машет головой. — нет, ничего. удачного дня, тэён. и не забудь поглядывать на брони на столики, ладно? тэён подмигивает джэхёну, благодаря все известные божества, что менеджер в «рубенсе» — ангел, спустившийся с небес, а джэхён просто надеется, что к ним в ресторан не пожалуют на этой неделе никакие журналисты и ресторанные критики и не спросят, почему на месте хостеса вместо хостеса стоит какой-то неформал с тонной металла в ушах. и джэхён, наверное, мог бы быть построже со своими подчинёнными, только почему-то постоянно прикрывает их своей крепкой материнской спиной. не счесть, сколько раз он пытался успокоить разъярённых гостей, когда чонло, только вышедший на работу, постоянно проливал на них вина и шампанское, сколько раз он заглаживал инциденты в виде неверных заказов или неточных блюд, сколько раз он утешал уж очень нежного и трепетного чону, когда тот ненароком желал приятного аппетита посетителям до того, как приносил блюда, и чувствовал себя просто ужасно. в любом случае, он чувствовал себя мамочкой для всего персонала зала, вызывая смешок у юты. — боже мой, — присвистывает шеф, когда джэхён обещает оплатить очередную разбитую тарелку. — вот это у тебя, конечно, кошелёк. откуда у тебя столько денег? а джэхён только загадочно улыбается, а после понимает, что так, наверное, продолжаться не может. и когда джемин снова роняет несчастный бокал, через миг разлетающийся на тоненькие осколки, то чон стремительно подходит к нему, с невинной улыбкой извиняется перед гостями и спокойно шикает официанту на ухо: — штраф в три с половиной тысячи вон. кажется, это слышат все официанты со всех концов зала, тэён шокированно выглядывает из-за угла при входе, а винвин едва не переливает сливки в латте. джемину остаётся только недоумевающе похлопать глазами. — я прошу прощения? — это я прошу прощения, — джэхён серьёзнеет на глазах. — три с половиной тысячи вон. после этого джэхён удаляется, оставляя джемина наедине со своей совестью и осколками бокала. — вау. — только и может сказать джено, стоя у барной стойки с ренджуном. — стоп, он просто разбил бокал? — да… — ренджун произнёс это с не на шутку пугающей интонацией. — а вчера ему за разлитый соевый соус ничего не было. — и чё это с ним? — винвин насторожённо драит столешницу до блеска тряпочкой. — реально, понятия не имею, — джено задумчиво чешет нос. — может, опять с тэёном поругался? — да ну, — ренджун толкает его локтём. — когда он в прошлый раз с ним поссорился, он только снисходительнее к нам был. — н-да, — подпирая щёку ладонью, вздыхает винвин. — что-то странное сегодня будет, раз даже джэхён впервые вынес кому-то штраф. и как по щелчку пальцев, в ресторан вваливается растрёпанный тэн с рюкзаком наперевес, метает быстрый взгляд на тэёна, как всегда не знающего, чем себя занять, и двигается дальше по залу. — ой, — джено замечает его и вспоминает это носатое личико мгновенно. — это ж этот, кондитер новый. — а-а-а… да, он. — тянет ренджун, а потом хмурится. — а чё он через зал прётся? тэн проходит мимо высокого официанта (не важно, что практически все для тэна высокие), не заглядываясь даже на него особо, но чувствует, как тот одёргивает его за рукав джинсовки. — ты… тэн, да? — парень скромно держит перед собой блокнот, перебирая большим пальцем странички. — если что, вход для персонала кухни через задний двор. тэн может только удивлённо вскинуть брови, наспех рассматривая официанта перед собой. привычная униформа из чёрной рубашки и брюк, аккуратно уложенные пшеничные волосы, а на бейджике — «чону». в голове всплывает вчерашний разговор с хэчаном и джисоном, и тэн начинает улыбаться, кивая головой, как болванчик. — да, спасибо, чону, — читтапон уж хотел быстро скрыться и не привлекать внимания, но его снова одёргивают. — поздравляю с выходом на работу. — о-оу, это мило, — тэну и правда приятно, а улыбка чону невольно заставляет улыбаться в ответ ещё сильнее. — спасибо. такой коротенький диалог немного скрашивает неприятное начало дня, зато, вваливаясь на кухню, тэн чувствует себя, пожалуй, в своей тарелке. по крайней мере, в его голову бьёт чувство дежавю, когда в него чуть не врезается чонло с двумя порциями роллов. — о, привет, — чонло с тэном, кстати, не знакомы, но приветствует он его так, будто знаком всю жизнь. — извиняй, дела, говорить не могу, убегаю, — и скрывается за дверью в зал. у тэна появляется такое чувство, что он работает здесь не второй день, а второй год. и сейчас наступает время очередного полного радости труда рабочего дня.

х

— приятного аппетита, — мягко улыбается чону и аккуратно ставит на стол блюда, а после встаёт в полный рост и снова торопится на кухню. проходя мимо барной стойки, парень краем уха слышит хриплое «чону!» и недоумевающе останавливается, выискивая взглядом источник звука. и закатывает глаза, когда видит лукаса, который только пришел к началу своей смены и, наверняка, доёбывает винвина своими отстойными анекдотами. — чону, — повторяет он и манит парня к себе указательным пальцем. честное слово, у чону никакого желания подходить не было, но он всё же недовольно цокает, возмущённо топая к бару. — что? у лукаса на лице тут же всплывает его фирменная улыбка, от которой чону становится тошно. — я подозвал тебя одним только пальцем, — лукавит он. — представь, что я могу с тобой сделать целой рукой. винвин давится водой и чуть не умирает от удушья. — лукас, — чону краснеет кончиками ушей и хмурится, — если тебе от меня ничего не надо, то не отвлекай, пожалуйста. с этими словами парень хочет уйти принимать заказы дальше, но стоит лукасу перехватить его тонкое запястье рукой, как чону чувствует разряд тока от руки и по всему телу. — ну, подожди, — лукас говорит тихо, косится на винвина, которому по спине стучит ренджун и старается предотвратить потерю бармена. — я хотел… поговорить. чону непонимающе изгибает бровь. — обычно твои разговоры сводятся к отвратным подкатам, — чону напрягается, когда понимает, что лукас всё ещё держит его за запястье. — извини, я не хочу с тобой говорить. лукас поднимает взгляд на чону, а тот тут же отводит глаза в сторону, избегая зрительного контакта. — зануда. чону вырывает руку из ослабевшей хватки лукаса и почти бежит до кухни, пытаясь унять дрожь в коленях и привести позорно сбившееся дыхание в норму. хоть лукас и последний идиот, хуесос, дебил, деградант, лопоухий урод, долбоёб, ёбаный извращенец и отбитый оболтус, но чону физически не может быть спокойным, когда находится рядом с ним. нет, это не трепет, не стеснение или что-то типа того, скорее необоснованное волнение. и чону с одной стороны отдал бы всё, лишь бы лукас перестал к нему клеиться, а с другой стороны он искренне надеется, что он угомонит свои гормоны и перестанет думать только о том, как бы чудесным образом влюбить в себя чону. когда чону приходит на кухню, то тут же видит, как к нему подходят кун с марком, практически плечом к плечу становясь рядом. — доброе утро, — кун куда вежливее марка, так что ему хватает ума поздороваться. — а- — где лу? — марк же манерам обучен плохо, так что выпаливает вопрос, волнующий обоих без всякого вступления. чону закатывает глаза. — будто бы я всегда должен знать, где он. будто я за ним слежу, — он скрещивает руки на груди, делая вид, что ждёт готовящееся блюдо. однако кун с марком терпеливо стоят рядом и не уходят, высверливая в нём дырки насквозь угнетающим взглядом. — у бара он, — на выдохе говорит чону, и тут же парни пропадают из его поля зрения. команда кухни с командой зала пересекается редко и имеет мало чего общего, а иногда вовсе враждует, но почему-то чону чувствует себя связующим звеном, когда все спрашивают, ждут гости заказ очень долго или не очень, а официанты напротив спрашивают, почему со стороны кухни опять раздаются крики. да так, накамото-сенсей опять нажрался и грозится отрубить кому-то задницу не пойми за что.

х

— тэён, — джэхён опасливо подходит к стойке хостеса, закусывая губу и постукивая пальцами по поверхности стойки. — можешь… занять немного? тэён снисходительно косится на менеджера, незаметно закрывая до ужаса интересную вкладку с гифками с собачками в тамблере. — конечно, джэ, — он снова утыкается в ноутбук, продолжая разговор. — тебе траву или таблетками? джэхён давится воздухом, тут же выпрямляясь и с чудовищным интересом глазея на тэёна, который, кажется, находится на самом верхе невозмутимости. — я про деньги, идиот. ты торгуешь наркотой? тэён прыскает со смеху, переводя издевательский взгляд обратно на парня. — какой ты наивный ангелочек. сколько тебе? — ну… — джэхён метает взгляд в сторону зала, откуда на них с интересом глазеют джено с ренджуном и джемином, а после того, как их засекают, тут же бросаются врассыпную. — двадцать пять тысяч. тэён тут же удивлённо бросает взгляд на джэхёна, который, хоть и должностью выше, но деньги просит у своего подчинённого. — господин чон, — тэён внезапно становится по стойке смирно и выпрямляет спину, строя из себя порядочного работника. — а вымогательство денег это, между прочим, статья… джэхёна уже трясёт от несправедливости его тяжелой жизни. — да и не нужно было мне. — он обиженно фыркает. — оплачивай прачечную для скатертей за эти два дня сам. тэён даже не успевает возмутиться, удивиться, изобразить на лице искреннее непонимание или какую-нибудь ещё эмоцию, как джэхён разворачивается и уходит, кажется, нарочно громко топая лакированными туфлями по паркету. он просто смотрит ему вслед, пока к стойке не подоспевают джемин и налетающие друг на друга джено с ренджуном. — ну что? — джемин в упор смотрит на совершенно растерявшегося тэёна, будто тот только что выведал величайшую тайну человечества у джэхёна. а хостес только хлопает глазами, переводя взгляд от одного официанта к другому. — в смысле «что»? джено цыкает языком. — о чём вы разговаривали? чё он такой… напыщенный? тэён толкает джемина, который чуть на него от любопытства не лезет, и тот по инерции толкает ренджуна с джено. он оглядывается по сторонам и ищет взглядом джэхёна, но, к сожалению, тот куда-то делся из зала. — а вам какое дело? — тэён хмурится. — всё вам расскажи да покажи… стоп, чё вы опять втроём около меня ошиваетесь? все трое официанта переглядываются, а в воздухе повисает неловкое молчание. на этом моменте стоит сделать лирическое отступление, так как джемин, ренджун и джено действительно часто светятся втроём по всему ресторану, заставляя чонло с чону нервно обходить их стороной и вообще не пересекаться. про них можно сказать, что у них одно шило в жопе на троих, и в «рубенсе» именно от норенминов — так их обзывает винвин, — по традиции, все беды. это как четыре всадника апокалипсиса, только три всадника и тэён, который служит источником информации для свершения жутких козней. а если учесть, что у него постоянные тёрки с джэхёном, то их взаимодействие для норенминов как красный платок для быка. — ну… — ренджун первый не выдерживает этой игры в гляделки и виновато косится на тэёна. — ты не заметил, что джэ сегодня какой-то странный? тэён фыркает. — он всего-то попросил занять ему денег. и сразу после этих слов следует три шокированных вдоха. — да что не так то?! — тэён ни разу не хочет привлекать к себе повышенное внимание со стороны норенминов, но понимает, что уже проболтался. — может, долги у него, или ещё что. — а тебя не смущает, что за сегодня он уже потребовал с меня штраф за разбитый бокал, хотя оплачивал до этого всё сам? — джемин продолжал нагнетать обстановку. — почему именно сегодня? и никому в голову из-за этой белиберды не могло прийти то, что у джэхёна в кошельке всё заросло паутиной. — ну… не знаю. спросите у него. — тэён мысленно молится будде, чтоб тот послал этих разгильдяев работать, наконец, а не строить вселенские теории заговора. а в ответ только тройное: — мы? — кто у него должен всё это спрашивать, так это ты, — джено едко тыкает тэёну пальцем в грудь, а тот недовольно бьёт его по руке и отряхивает рубашку от якобы грязных пальцев жалкого официантика. — с чего это? мне он что ли штраф влепил? — а с чего это он будет слушать нас? — встревает ренджун. — да и ты с джэхёном куда ближе. думаешь, мы не знали, как вы однажды в раздевалке вдвоём- — ложь, пиздёжь и провокация! — рявкает на всех троих тэён, заставляя их синхронно вжать голову в плечи. — идите и разбирайтесь сами. джено обиженно берёт ренджуна под руку и уводит вглубь зала, напоследок испепеляя тэёна злостным взглядом. остаётся отделаться только от джемина. — ну, а где он, джэхён твой?

х

у джэхёна в голове только неоплаченные счета, налоги, куча всяких второстепенных дел по ресторану и назойливый голос юты, орущий что-то про распоясанность и распущенность официантов. впрочем, юта всегда их шпыняет за любой недочёт, а в частности чонло. за что — никому понять не дано, но кун считает, что, возможно, за его принадлежность к китайской нации. умом накамото не понять, ровно как и его секреты кулинарии и почему он всё ещё работает шефом здесь, хотя, кажется, успел пересраться со всеми, с кем можно и нельзя. чон завершает телефонный разговор с коллегой из соседнего ресторана и устало облокачивается на барную стойку, выискивая в зале официантов, кроме чонло и чону. — сычен, — басит он, не поворачиваясь к бармену и всё ещё пытаясь тщетно найти неугомонную тройку. — где джемин, джено и ренджун? — м? — винвин непонимающе отрывается от телефона, поднимая взгляд на менеджера. — да, тут где-то. джэхён метает молнии из глаз в телефон винвина и тут же с серьёзнейшим выражением лица протягивает раскрытую ладонь. — никаких телефонов на рабочем месте, — твёрдо говорит он, получая в ответ удивленный взгляд. — либо отдаёшь мне до конца дня, либо штраф. — ну джэхён-хён, — винвин в надежде выключает телефон, но продолжает вертеть в руках. — мы же не в средней школе. — три тысячи вон, — джэхён продолжает сверлить винвина взглядом и вгонять в ещё большее заблуждение. однако, телефон тот не отдаёт, виновато убирает в карман и лихорадочно пытается понять, что сегодня за день такой треклятый., а джэхён ставит галочку в пункте «получить немного выгоды с персонала» и продолжает выжидающе постукивать пальцами по барной стойке. — вы сегодня какой-то… — винвин старательно сглатывает слово «охуевший» и его синонимы, — напряжённый. джэхён давится воздухом, снова бросает убийственный взгляд на винвина и быстро начинает соображать, как можно ответить на данное заявление. — конечно напряжённый, — он нервно дергает запонки. — зал… совершенно расшатанный. никакой дисциплины, это… посетители жалуются. винвин окидывает взглядом помещение и отмечает, что тэён по прежнему старательно пилит свои ноготочки миниатюрной пилочкой и никаких жалоб не принимает. — ну да. а до этого вас это не волновало. джэхён всеми силами не хочет разочаровывать своих подчинённых и говорить им, что отныне штрафы и оплата всех потребностей зала — за их счёт. он очень-очень-очень дорожит своей работой и является трепетным человеком, но, чёрт возьми, что-то ему всё равно мешает. возможно, собственные моральные устои и непоколебимость. — э-э… да. но это раньше, — джэхён очень вовремя замечает проскальзывающих мимо него двух из трёх пропавших официантов и торопится за ними, бросая бармену краткое — я вернусь. ренджун с джемином предпочитают не оборачиваться, считая, что джэхён — медуза горгона, и от одного его взгляда можно окаменеть на веки вечные. но им всё равно приходится обернуться, когда они слышат позади его строгий голос. — и где вы были? — он недовольо стучит мыском туфли по кухонной плитке, глядя сверху вниз на несчастных официантов. но никак не ожидает от джемина внезапной смены настроя. — джэхён-хён, — решительно начинает он, на что ренжун боязливо пятится. — вы можете обьяснить, почему я только сегодня плачу штраф за всего-лишь разбитый бокал? — всего-лишь? — джэхён вскидывает брови. — тебе сложно заплатить за разбитую по твоей вине посуду? — нет, но раньше платили вы… — да, раньше — я. но теперь политика нашего ресторана так изменилась. — джэхён потихоньку начинает сдавать позиции. — с чего это? джэхён только начинает думать над разумным ответом и пытаться успокоиться, как дверь в кухню приоткрывается и из неё выглядывает чонло. — там посетитель чашку разбил, свистните хэчану. — ну? почему же? — джемин начинает напирать, и очень некстати. звон в голове от шумящей кухни усиливается, мысли путаются, джэхён, кажется, вот-вот наорёт и на джемина, и на ренжуна, который попадётся под руку, так что ляпнуть первое, что пришло на ум, кажется ему отличной идеей. — да потому что завтра обещал придти доён, а я не хочу, чтоб ты перед ним целый поднос ёбнул на пол. в эту секунду, казалось, вся кухня прекратила свою работу, и все повара, официанты, хэчан и юта устремили глаза полные шока на джэхёна, который искренне мечтал застрелиться на месте. во-первых, от того, что позволил себе нецензурно выразиться, хотя мат он не употреблял практически никогда, а во-вторых от самой тупой лжи в его жизни. — доён? — тэн был единственным, кто не понял ровно ничего. — это кто? — это владелец этой помойки, утёнок, — поникшим голосом говорит кун под нарастающий гам на кухне и громкие выкрики юты. — и каждый раз, когда он суётся в «рубенс», происходит что-то пиздецовое.