yes, chief!

10:02 AM

горячий карамельный латте приятно греет губы, новенький серый пиджак сидит идеально, а на наручных часах всего десять утра. такой расклад вещей нравится джэхёну куда больше, чем когда он едва успевает уложить волосы перед выходом на работу и торопится, переживает и теряет нервные клетки. чон уже был настроен на чудесный и спокойный день, не несущий в себе ничего плохого, и когда открывает дверь в рубенс, то ожидает увидеть там что-то страшное. он оглядывается по сторонам: посетителей не очень много, приятная, ненапряжная музыка настраивает на хороший лад, винвин за баром подаёт джено латте и тот немедленно спешит к десятому столику. идиллия. джэхён уже улыбается сам про себя, что «неужели в ресторане может быть спокойный день без ругани, разбитой посуды и вычтенной зарплаты?», и тут к своему разочарованию замечает, что место хостеса пустует. вздыхает. когда джэхён вешает пальто в гардеробе и с обворожительной улыбкой подходит к внезапно растерявшемуся джено, то в его голове нет ни намёка ни на какую тревожность. и он даже думать не хочет ни о чём плохом. — доброе утро, джено, — джэхён продолжает улыбаться, от чего на его щеках выступают дружелюбные ямочки. — всё в порядке? ты выглядишь взволнованным. джено от чего-то мечется взглядом за спину джэхёна, смотрит снова на него и сглатывает. — да, всё ок, — он старается уйти, ссылаясь на то, что посетители ждут, но менеджер останавливает его рукой. — подожди. ты не видел тэёна? после этого вопроса джено замирает на пару секунд, тянет одну ноту в попытке то ли оправдаться, то ли придумать оправдание, а потом с невообразимой честностью смотрит в глаза джэхёна снизу вверх. — он в гостевом туалете. и тут чон понимает, что тэён плюс гостевой туалет не равно что-то хорошее. потому что для персонала есть собственная уборная, а тэён обычно шляется в гостевой по собственной глупости. джэхён сдержанно кивает, понимая, как улыбка сползает с его лица. он тяжёлой поступью идёт к нужной двери, крепче сжимает картонный стаканчик с кофе в руке, не замечая отсутствие большинства официантов в зале, тянет дверную ручку на себя. проходит в небольшую комнату и понимает, что только одна кабинка открыта, и самая последняя. опасений становится всё больше, потому что от такого расклада вещей ничего хорошего ожидать не стоит. потому что как только чон достигает этой самой кабинки, он видит совершенно невменяемого тэёна, сидящего прямо на тёмном кафеле и старающегося сфокусироваться на фигуре перед собой. — тэён! — шикает на него джэ, чуть от негодования не роняя стаканчик. а тот лишь вяло смотрит красными глазами на него снизу вверх, выглядя при это таким спокойным, как удав, что джэхёну от злости становится не по себе. — ох… — он слабо улыбается, довольно щурясь, как кот. — доброе утро, шеф… джэхён заносит руку с почти допитым латте в порыве гнева, сжимая губы, и жалеет, потому что тэён дёргается и громко испуганно вскрикивает, выставляя вперёд руки, будто чон действительно способен запустить в него картонный стаканчик. — не бей, лучше обоссы, — чуть не плачет тэён, всё ещё закрывая руками лицо. настроение джэхёна, естественно, находилось уже ниже плинтуса. он обессилено вздыхает, разворачивается к зеркалам напротив кабинок, ставит стакан на край раковины и сам опирается на неё руками, вешая голову. «пиздец», — думается ему, когда он слышит из кабинки нечленораздельное хныканье. — как, просто как тебе в голову взбрела эта чудесная идея? — не разворачиваясь, спрашивает джэ. — да ну, вышел на задний двор, покурил там, расслабился… мне стало жарко. просто в туалете прохладнее. джэхён через плечо бросает убийственный взгляд на парня позади, от чего тот снова неестественно дёргается. — на улице, чёрт возьми, не июль месяц! декабрь! — а, да?.. — тэён задумчиво утыкается туповатым взглядом в тёмный кафель. — ну ладно. пойду погуляю. у чона на полном серьёзе начинает дёргаться глаз. — ты невыносим, — констатирует джэ, когда тэён еле встаёт на ноги и подходит к нему, опираясь на крепкое плечо. — как тебя ещё никто не заметил? тэён хмыкает и тянется к менеджеру, смачно чмокая его в щёку. от парня пахнет марихуаной и едва перебивающими её горькими духами, которые джэхён уже давно отличает из тысячи. — вот такая я неуловимая сучка, сладкий, — и когда джэ поворачивается, то успевает заметить только закрывающуюся за тэёном дверь. конечно, джэхён любил тэёна. он очень харизматичный, независимый и свободный, и его свободу совершенно не хотелось ограничивать, только у него был большой-большой минус, связанный скорее с его моральными устоями, а не с характером. тэён не видел ничего зазорного в том, чтобы употреблять наркотики. и как бы джэхён не ругался, как бы не просил, не умолял, ему снова и снова приходилось прикрывать его задницу, когда он нажирался и овощем торчал в туалете. любит же, чёрт возьми. опомнившись от мыслей, чон промаргивается и выпрямляется. он смотрит на своё отражение, видя своё разочарованное лицо, а после слышит звонок телефона. парень до последнего не хочет думать о том, кому он вдруг срочно понадобился, но завидев на экране роковое «ким донён», джэхён чувствует, как в горле немедленно комом оседает тревожность. — да? — принимает вызов джэхён, продолжая сверлить зеркало взглядом, чтобы чувствовать себя менее одиноко и более уверенно. — доброе утро, джэ, — тон, с которым говорит донён, уже настораживает. — ты же не забыл, что сегодня в нашем ресторане у меня будут брать интервью? джэхён почти напрямую чувствует, как его сердце гулко падает куда-то в бездну. — что?.. — сипло переспрашивает он, чувствуя, как кончики пальцев холодеют. — т-ты не говорил мне! из трубки несколько секунд не слышно ни единого звука, пока доён не вздыхает. — я что, не предупреждал тебя? — нет! — фыркает джэхён, прикидывая в голове, куда девать тэёна. — а… неловко, — доён хмыкает, снова замолкая на пару секунд. — предупреди там зал хотя бы, я позже перезвоню, во сколько приеду. — да, конечно, — усиленно кивает джэхён, собираясь выходить из туалета. — а стоит предупре- и закончить не успевает, как сразу с двери видит в нескольких метрах джемина с яркими, просто чудотворного розового цвета волосами. джэхёна хватает только на то, чтобы пролепетать в трубку тихое «я перезвоню» и не глядя сбросить вызов, а после он продолжает ошарашенно смотреть на смущённого официанта и пытаться понять, с какого перепуга всё это происходит. — это ещё цветочки, джэхён-хён, — неловко улыбается джемин в надежде на помилование. — ягодки будут потом.

10:54 AM

джэхён осуждающе скользит взглядом с салатовых волос ченле на розовые волосы джемина, с джемина на донхёка, который так и не соизволил перекрыть разноцветное мелирование более натуральным цветом, а затем ему приходится поднять глаза на тэёна с ядрёно-кровавыми волосами и выбритой левой бровью. всё это происходит спустя жалких полчаса разборок, криков, пятнадцати капель валерьянки и убеждения того, что тэёну и правда плохо спалось ночью, хотя, кажется, официанты в курсе всего, чего только возможно. чон устало вздыхает, сжимая губы, от чего на щеках выступают ямочки. — окей. я понимаю, юношеский максимализм, цветные волосы… но ты-то, тэён, что хочешь мне сказать своим внешним видом? тэён бросает мимолётный взгляд на менеджера и снова встаёт по стойке смирно. они говорили об этом тысячу раз, и он искренне не понимает, почему джэхён снова мучает его этим вопросом. наверное, ради приличия. — я считаю, что мой внешний вид никак не препятствует качеству моего обслуживания посетителей, — отчеканивает ли, важно задирая подбородок, и со стороны джемина слышится смешок. джэхён потирает переносицу пальцами. тэён — настоящая выскочка и заноза в его заднице, и, похоже, никто не в силах его образумить. даже джэхёну это не под силу. — ты пугаешь посетителей. — готовлюсь к внезапному визиту доёна, не видно что ли? — не выдерживает тэён и огрызается. — хочу до усрачки его, блять, напугать, чтоб в собственный ресторан больше не совался. джэхён, честно, охуел от такого заявления. и не только он: официанты и стажёр так же шокированно устремляют свой взгляд на тэёна, даже не замечая, как челюсть сама собой отвисает. джэхён уже какой раз за день вздыхает, массирует переносицу, стараясь отогнать стресс подальше от себя, а после подходит вплотную к тэёну, с невероятным осуждением глядя в его глаза. уже чуть менее красные глаза. — ты очень постарался. точнее, — он оборачивается к остальному персоналу. — вы все постарались. потому что доён сегодня снова будет здесь. джэхён ожидал чего угодно: недовольных вздохов, негодования, возмущения или что-то типа того. но то, что джемин с хэчаном согнулись пополам от смеха, а чонло так же чуть не покатился по полу, совсем озадачило чона. — это не смешно! — с обиженной интонацией воскликнул джэхён. — чё вы ржёте?!

х

— это не смешно, — так же раздосадованно бубнит чону, стоя в раздевалке с джено и слушая его приглушённое хихиканье. именно джено был ответственным за внешний вид чону сегодня, так что он основательно подготовился: притащил с собой в сумке не только юбку, но и чёрные чулки, нагло украденные у сестры, а ещё зачем-то косметику. чону изначально не нравилась эта идея, но когда пришло время выполнять условия спора, стыд достиг своего апогея. — да ладно тебе, — продолжает издевательски улыбаться джено. — отходишь свою смену так, делов-то. — я не буду краситься и надевать чулки. — категорично говорит чону, старательно делая максимально серьёзный вид. — серьёзно? я спиздил у своей сестры косметику ради тебя, она меня сожрёт, если узнает! — нет. давай юбку и отстань от меня. джено недовольно фыркает, кидая в чону чёрную юбку, а тот искренне хочет побить его этой самой юбкой. мало того, что сегодняшний день — ошибка, так ещё и окружающие нагоняют атмосферу. как и договорились, джено отворачивается, честно сидя на лавочке и листая ленту в твиттере, пока чону терпит экзистенциальный кризис, ломается, позорно натягивает предоставленную одежду и весь краснеет, как рак. уж лучше бы он сжёг все волосы дешёвой краской, лучше бы пришёл сегодня в ресторан лысый, чем терпеть это. — а, кстати, — джено прыскает со смеху, не оборачиваясь, чтобы не смущать чону. — ты ножки-то побрил? — джено! — взвизгивает чону, чувствуя, как ощутимо дрожат колени. — да что? если нет, то вон, чулки хотя бы надень. чону прожигает спину джено самым гневным взглядом, на который только способен. ему стыдно, просто невыносимо стыдно, а ещё более стыдно становится, когда приходится рывком взять чулки со скамьи рядом с ним, от чего парень разворачивается. и теряет дар речи. чону позорно тянет подол юбки, которая была значительно выше коленей, да и в целом достаточно короткой, чтобы заставить его захотеть провалиться сквозь землю. он сжимает губы в тонкую полоску, хмурится, а ещё выглядит, как самая несчастная раскрасневшаяся девочка на выпускном, смущая даже джено, который едва отводит глаза от худых голых ног. — ого, — только и может выдавить из себя ли, думая, что получилось, скорее, действительно не смешно, а очень даже интересно. чону скулит от несправедливости, закрывает лицо руками, и понимает, что это только начало этого ада. — я не смогу, джен, — выдыхает ким, с великой надеждой глядя во внимательные карие глаза. — это же такой позор! я умру со стыда! вы просто изверги! — вот поэтому надо было соглашаться на цветные волосы, — джено пожимает плечами, будто он действительно ни в чём не виноват. — надеюсь, ты не забыл про лукаса, который будет несомненно рад тебе особенно сегодня? у чону тут же ком встаёт поперёк горла. — я придушу тебя. сначала джемина, потом тебя. и уже выходя из раздевалки (всё же в чулках) чону тут же натыкается на розововолосого, ругается на него, всплёскивает руками, и совершенно не замечает на себе многочисленные взгляды. да, картина действительно впечатляющая: один в юбке, двое с зелёными-розовыми волосами, и хэчан, ненароком старающийся задрать юбку чону, за что получает от того нелепый удар ладошкой по цветастому затылку. главная задача — не попасться джэхёну на глаза. так что все три официанта моментально выметаются в зал, когда порядком заебавшийся менеджер толкает дверь в кухню. второй раз облажаться он не мог, так что чон выискивает среди поваров хоть кого-нибудь адекватного. скользит взглядом по марку — нет, слишком легкомысленный, по джону — слишком занятой и пугающий, лукаса сразу пропускает, тэиль — слишком нежный и хрупкий, а от новости про доёна точно склеит ласты. однако, находится беспроигрышный вариант. джэхён как можно менее подозрительно подходит к куну, одёргивая его за плечо. — эм, кун, — неловко начинает джэхён. — можешь передать юте, что сегодня приедет доён? кун смотрит на джэхёна так, будто тот только что попросил его что-то немыслимое. собственно, так и есть. — почему я?.. — пожалуйста, — уже откровенно молит чон. и в ту же секунду у него снова звонит телефон. парень цокает языком, хнычет, а после уносится в зал, принимая вызов и оставляя куна наедине со всеми вопросами, роящимися в голове. — мне сделать вид, что я уволен, или прокатит? — слышится над ухом голос лукаса, и кун неопределённо мотает головой. — даже и не знаю.

х

джэхён не появляется на кухне уже около часа, и кун начинает волноваться за его жизнь и здоровье. сунуться к юте в кабинет ему не хватает смелости, так что он мечется меж двух огней: либо он ничего не скажет юте и тот его зарежет, либо… он всё скажет юте, и тот всё равно его зарежет. смерть дышит в затылок, и цзянь понимает, каково сейчас джэхёну. или примерно может понять. но пока нет ни доёна, ни джэ, а юта наверняка торчит в кабинете за какими-нибудь важными бумажками, всё идет своим чередом. — равиоли с фуа-гра и трюфелем дважды и свиной шницель, — громко оглашает чону, отрывает листок от блокнота и вешает на панель заказов. а у лукаса реакция, как у собаки павлова: стоит ему услышать голос чону, он тут же отрывается даже от самой тяжёлой работы, поднимая взгляд и- — е…бать. чону семенит в сторону раздевалок, пугливо озираясь по сторонам, и перед тем как он пропадает из поля зрения, лукас успевает заметить на его пиздец каких стройных ногах чёрные чулки, а вместо привычных брюк — юбку. чёрную, складчатую, женскую юбку, которая смотрится на его изящных бёдрах просто богемно. лукас, кажется, умрёт прямо сейчас и прямо здесь. в его голове тут же вспыхивает настоящая вакханалия, с одной стороны искренне охуевающая с происходящего, а с другой стороны визжащая о том, как чону идёт эта юбка. он пытается осмыслить увиденное, проморгаться, но в итоге ничего не выходит, и он встречается охуевшим взглядом с марком. — лукас, лукас, — тот в панике шарится по столу, понимая, что ситуация катастрофическая, а как только находит уксус подносит к носу парня, чтоб тому хоть немного прошибло мозги, — дыши, главное дыши, давай, вдо-ох, вы-ыдох… а лукас понимает, что дыхание у него спёрло где-то в груди и совершенно не поддаётся. — умоляю, скажи, что мне померещилось, — с реальной надеждой в глазах таращится лукас на марка, тяжело опираясь рукой на столешницу, будто без опоры вот-вот ёбнется в обморок. хотя, так и есть. — тогда у нас множественные галлюцинации, чел. лукас сохраняет шокированное выражение лица и вытирает руки о полотенце, валяющееся на столе. — пойду, сука, блять, умоюсь нахуй, — однотонно сообщает он, удаляясь в сторону туалетов. по крайней мере, марку кажется, что тот удаляется в сторону туалетов, или он надеется на это. так как раздевалки и сортир находятся за одним углом, тут уже чистый рандом, в каком направлении скосит мозги юкхея, но марк предполагает худшее. — кстати, если в ресторан сунутся интервьюеры, они ж в каждую щелку пролезут, — никак не унимает свои лихорадочные мысли кун. — главное, чтоб лукаса не заметили, а то наговорит всякой бредятины, что… стоп, а он где вообще? марк может только рвано вздохнуть. — мне тоже интересно. чону нервно озирается по сторонам, стоя в раздевалке и поправляя юбку. все взгляды сегодняшних посетителей были направлены на него, все взгляды поваров, но к какой-то магической удаче, ни джэхен, ни юта пока что не засекли чону в таком экстравагантном виде. а самое главное, его не заметил лукас. или ему только так казалось. чону с отвращением к себе подтягивает чулки и выпрямляется, смотрит в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафчика. он стройный, его талию подчёркивает высокий пояс чёрной юбки и заправленная блуза, и ноги смотрятся совсем как женские. его пугает это зрелище. пугает тем, что он смотрит на свое отражение, и думает, что ему это нравится. — чону, — сбоку раздается голос, который сегодня хотелось бы слышать меньше всего. «только, блять, не это.» парень резко захлопывает дверцу и быстро оборачивается, встречаясь взглядом с лукасом. он чувствует, как к лицу приливает краска, а колени сами собой стыдливо сводятся вместе. — да, лукас?.. — чону ощущает себя позорной школьницей, когда произносит это и оттягивает подол юбки. лукас неспеша подходит ближе, не отводя взгляд от чону, а тот постепенно начинает понимать, что такой расклад вещей ни к чему хорошему привести не может. и не ошибается. лукас с грохотом впечатывает чону в шкафчик, не убирая крепкие руки с его плеч. чону думает, всё, конец, дела его плохи, а внутри всё буквально горит и испепеляется под взглядом лукаса. под жадным, твёрдым взглядом. парень перемещает одну руку с плеча к горлу, приподнимая подбородок одним лишь большим пальцем, благо чону неожиданно покорный сейчас. у него вся сущность скручивается в жалкий комок и давит изнутри, заставляя дрожь пройтись по спине. а когда тот начинает говорить своим низким глубоким голосом, у чону дыхание встаёт поперёк глотки. — честное слово, чону. ещё раз придёшь в юбке в ресторан, я клянусь, я выебу тебя как последнюю блядь прямо здесь, поставив раком к стене. чону тут же меняется в лице, с оцепенением таращась в глаза напротив. он уже готов ко всему. готов к тому, что лукас может сейчас сделать всё, что хочет, потому кроме них в раздевалке нет ни души. чону упорно отпирается, старается заглушить лихорадочные, совсем неправильные мысли, отчаянно пытающиеся заполонить собой всю черепную коробку, но когда лукас напряжённо выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы и отстраняется, парень не чувствует ничего кроме всепоглощающего стыда и дико стучащего сердца. раздевалка пустеет ровно на одного человека, и только сейчас чону понимает, что произошло буквально только что. он тянет себя за волосы и скулит. внутри всё разрывает от нисходящего адреналина и осознания, что лукас, блять, и правда сказал это вслух. он хочет отказаться от юбки, от рабочего дня в принципе, но чону не знает, что доён уже заходит в ресторан, и всё самое важное только начинается.