Боль называется ты.

But it was only fantasy. The wall was too high, As you can see. No matter how he tried, He could not break free. And the worms ate into his brain.©

      Это и есть смерть. Костлявыми пальцами она крепко держит свою жертву, не давая надежды на спасение. Конец всегда казался таким далёким и пугающим, что хотелось бежать от него на всех парах, но не сейчас. Крепкие руки уверенно сжимают рукоятку ножа и делают четкий разрез на артерии — кровь алой струей орошает землю. Еще один. Надо об этом доложить. Юноша вытирает лезвие одеждой жертвы и двигается вперёд. Это уже мало напоминает жизнь. Кровь, разорванные глотки и животы, отрубленные пальцы — вот, что теперь постоянно окружает Леви. В нос ударяет мерзкий запах внутренностей и свежей крови, только теперь все это — его рук дело. Единственное желание, которое временами мелькает в сознании — погибнуть. Проиграть какому-нибудь верзиле и захлебнуться уже собственной кровью. Исчезнуть. Но нет. Даже это сделать не представляется возможным. У него нет ни единого права на собственную жизнь. Он — товар, мастерски созданное оружие. И единственным Богом (или Дьяволом) является Кенни. Учитель никогда прежде не был так внимателен к своему «проекту». Он проверяет каждый заказ Леви, будто в этом есть необходимость — мальчишка прекрасно усваивает нелегкое ремесло. Хотя ему все еще не хватает сил, чтобы выполнять сложную работу, но с единицами он справиться может. Кенни ждет, когда пацан будет готов к выходу «наружу», но этот момент мучительно долго не настает. — Я все закончил, — тихим, но уже твердым голосом сообщает Леви. — И? Мне в задницу тебя поцеловать за это? — Кенни уже знатно принял вина и теперь ему попросту скучно. Конечно, он не устает напоминать мальчику про Тот день. — Нет. Ко мне есть еще какие-то поручения? — Давай-ка посмотрим… — Жнец с размаху швыряет поднос с остатками еды об стену, — Ой, кажется, теперь есть, дрянь приставучая. Живо убрал здесь всё. Я на боковую. В отличие от тебя, у меня полно дел завтра на поверхности, а ты пока не годишься даже для местной работы. Леви постепенно приучил себя к подобным сценам. Но каждый такой раз все равно сковывал тело и пробуждал старые страхи. Гораздо безопаснее убегать от пуль, чем провести час в компании Кенни. Объедки и разбитое стекло — то, что частенько оставалось после трапезы. Парень монотонно прибирает грязь, погруженный в собственные мысли, как вдруг раздаётся стук в дверь. — Босс, откройте! Вам послание! Леви мигом бежит в комнату Жнеца, понимая, что промедление будет дорого ему стоить. — Сэр, к Вам… — Да слышу я, не мельтеши. Кенни подлетает к двери, открывая курьеру. — Кенни, простите, но это срочно! Просили отдать Вам в руки, — запыхавшийся парень выглядел очень испуганным, передавая конверт. Леви видел этого юношу пару раз. Он был одним из банды Жнеца, но редко участвовал в заданиях, а больше занимался связью с общественностью. Кажется, его звали Сэм. — Да. Все ясно. Труби нашим общий сбор через пол часа. Кто не явится — сильно об этом пожалеет. Вали. Кенни выглядел очень возбужденным. Дело явно принесет большой куш, если все сработает. Только вот им до сих пор не хватало опытных бойцов в ряды. Леви сомнительно подходил на эту роль, но он — лучшее решение, которое было на данный момент. — Коротышка, собирайся. Ты тоже в деле. Поход на несколько дней в город на поверхности. Помрешь — хрен с тобой, но нам нужен кто-то в тыл. На поверхность? Это ведь там, где живут свободные и богатые люди? Он сможет их наконец увидеть… Страх смешался с интересом. Леви уже очень давно не испытывал таких эмоций. Нет, он не верил, что Кенни берет его из-за огромной пользы или доверия, уже не верил. Но вот в качестве расходного материала — вполне. А это очень даже неплохо. Ведь умереть подальше от этой свалки, возможно, — не самое худшее завершение его никчемных дней. Поэтому парень быстро хватает нож, на котором все еще красуется пара капель свежей крови, накидку и нетерпеливо ожидает возле двери. — Слушай внимательно: там никто с тобой нянчиться не станет, рот не открывай, пока я не разрешу тебе говорить. На поверхности живут те еще бляди, так что держи себя в руках, если это вообще возможно. Ты не будешь в безопасности до тех пор, пока не окажешься снова в этом помойном ведре, где тебе самое место. Мои приказы выполнять сию же минуту, без вопросов и разговоров. От тебя не требуется думать — выполняй. Если попадешь в плен, то знай: тебе никто не сделает хуже, чем я, если ты откроешь им хоть крупицу информации. Все уяснил? — Так точно. И снова страх побеждает любые другие чувства. И почему всегда именно он… Но ведь это все равно шанс на то, что все оборвется раз и навсегда. Больше не будет ни боли, ни страха, ни унижения… Только покой.

***

Лестница наверх кажется бесконечной. Они поднимались все выше, а воздух стал постепенно менять свой аромат: гниль сменилась запахом чего-то свежего… Кажется, уже можно расслышать голоса тех, кто живет в городе. От Кенни за версту разило азартом. Этот настрой не нравился ни одному члену команды, но все помалкивали. Обычно, такое настроение не предвещало ничего хорошего, ведь в этом состоянии, босс становился крайне непредсказуемым. Леви шел позади всех. Ему не хотелось приближаться к учителю, да и к остальным тоже. А вот попасть наверх — очень даже. У мальчика в голове крутилось миллион мыслей, он вспоминал рассказы матери, о том, как прекрасно жить под голубым небом… Наверно, не такой судьбы она хотела для своего единственного сына. Мы скоро встретимся. Это подбадривало Леви еще сильнее. Все эти годы он намеренно гнал прочь мысли о матери, а сегодня, сейчас, вспомнил все и сразу. Он любил её. И запомнил о ней только хорошее. Пожалуй, это единственный человек во всей вселенной, который не сделал ему больно или плохо. Мальчик помнит ее тонкие и заботливые руки, тихий и ласковый голос, множество историй и книг. Хотя последнее вспоминается с большим трудом, ведь больше восьми лет он только и делал, что боролся за жизнь, пачкая руки в своей и чужой крови. Но теперь в его сердце вновь просыпается надежда на избавление. Кажется, что хрупкая темноволосая женщина ждет его на вершине этой лестницы… — Леви! Шевелись активнее. Мы почти пришли. Голос Кенни вмиг возвращает его в реальность. Действительно, они уже очень близко. Стражники вольготно развалились возле массивной двери, отделявшей два мира. Ад и рай. — Эй, вы. Нам бы пройти, — Кенни угрожающе навис над одним из охранников. — А…э… — полицейский явно не ожидал гостей. Ведь этим проходом пользовались только в особых случаях и, как правило, кто-то из военных. — Сукин сын не догоняет. Так может ты утрешь рыло вот этим, — Кенни грубо тычет письмом «сверху» в лицо стражника. — Погодите, я не совсем понимаю… Это от кого пришло распоряжение? Тут написано, что… — лицо стража стремительно побелело, он отскочил от бумаги, прошептав что-то своему напарнику. — Вы можете идти. Никаких проблем, сэр. Интересно, что же написано в этом письме… Ворота с лязгом отворяются. Свет. Такой яркий, как никогда ранее. Щебетание птиц. Множество запахов, в которых нет ни намека на мусор или гниль. Слышны чьи-то громкие голоса и…смех? Детский смех. Леви ни разу не слышал, как смеются дети. И для него все становится слишком ярким, громким, быстрым и опасным, что хочется развернуться и бежать прочь от неизведанной территории. Но что-то приковало его к месту. И, впервые за столько лет, это не страх. Интерес. Желание. Почти восторг. Силуэты домов, деревьев и людей постепенно прорисовываются. Некоторые с недоумением косятся в сторону их группы, но большинство просто бежит по своим делам. На лицах этих людей нет ни тени отчаяния, боли. Они счастливы? Беспечны и довольны тем, что происходит. Никто не выглядит опасным или жестоким, какими их рисовал Кенни. — Идем. Нам не надо тут светиться. Перейдем улицу, а там разделимся. Леви со мной, а вы — на квартиру. Встретимся, когда стемнеет. И все послушно двинулись в путь. Кажется, никого, кроме Леви, не впечатлил пейзаж этих мест. Ему даже стало немного стыдно, ведь Жнец ясно дал понять, чтобы он не терял голову. Но все вокруг было слишком новым, слишком интересным, даже появились странные мысли поздороваться с кем-то из местных, но это точно плохая идея. Мальчик торопливо смотрел по сторонам. Ему казалось, что все это вот-вот должно закончиться, Кенни разозлится и утащит его обратно в подземелье. Ведь не может быть так хорошо, светло. — Дальше — только мы. Харош зевать! Соберись. Не заставляй меня приводить тебя в чувства. Кенни явно не радовала перспектива продолжить путь с одним Леви, но так они привлекут куда меньше внимания, а это то, что сейчас требовалось. Леви очень не хотел злить учителя. Даже под всеми эмоциями, он осознавал угрозу от наставника, но в голове было слишком много вопросов, чтобы не задать хотя бы один. — Простите, но куда мы идем? Пожалуй, это был самый нейтральный повод завязать беседу. — Тебе какое дело? Прямо идем. Кенни явно нервничал, хотя старался это не показывать. В его голове крутились сотни схем, как провернуть начатое дело. Так еще и этот бестолковый воспитанник, которому, по-хорошему, уже пора прийти в рабочее состояние, а он все еще летает где-то в облаках. Кенни не хотел потерь в этой операции. Ему надо было достать важные бумаги для Полиции и только. Единственным минусом было то, что придется столкнуться с отрядом Разведчиков, у которых находятся нужные документы. А этих ребят лучше не трогать. Даже Жнец понимал, что боевой закалки разведчика позавидует любой его головорез. И это становилось проблемой еще и потому, что с ними был мальчишка, который не привык к серьезным битвам, если такова случится. Все эти мысли постепенно начинали бесить Кенни. Ведь в данный момент он мог рассчитывать только на себя. Поворот за поворотом они приближались к особняку с огромным садом. — Леви. Стоишь возле ворот и ждешь меня. Столько, сколько потребуется. Ни шагу. Усек? — Да. Брать парня с собой было бы глупо, ведь его внешний вид ужаснул бы тех, с кем Жнец собирается вести переговоры. Но Леви было как-то все равно. Страх, кажется, остался где-то в стенах подземного города. А здесь лишь приятное волнение и интерес ко всему, что его окружало. Он стоял один и чувствовал себя частью этого свободного мира, будто он сам может быть таким. Его влекли разговоры этих людей, их манера держаться: ни угроз, ни насилия, они просто вели беседы. Леви стоял, глядя по сторонам, до тех пор, пока не стемнело, чего он даже не заметил. — Молодой человек, не желаете попробовать свежей выпечки? Наш магазин в паре минут ходьбы? — какой-то улыбчивый зазывала неожиданно подошел к Леви. — Ч-чего?.. Глаза парня в ужасе округлились. Зачем этот мужчина заговорил с ним? Что он хочет с ним сделать? И почему так дебильно улыбается? — Пироги! У нас самые свежие пироги! Вы непременно должны их попробовать! Первый раз — бесплатный. Мы только открылись, нам важно пригласить как можно больше людей, — мужчина легонько толкает Леви в сторону булочной. Паника настолько взяла верх, что Леви даже не сразу понял, что уже двигается в сторону лавки с едой. Непонятный мужчина продолжал что-то говорить про пироги, но звуки постепенно исчезали, а сознание провалилось вместе с ними.

***

— Молодой человек! Молодой человек! Очнитесь! Кажется, приходит в себя? Вот же дурная моя голова! Наверно, я виноват. Хотел просто пригласить к нам, а оно вон как вышло… — Да погоди ты! Глаза открыл, вроде… Запах выпечки резко ударил в нос. Вокруг Леви стояли люди в белых фартуках и тревожно переглядывались. — Г-где я?.. — Ой, какое счастье! Пришел в себя! Сынок, ты здорово напугал нас… У тебя был обморок. Но, кажется, ты парень крепкий! Давай поднимемся. Леви усадили в мягкое кресло и принесли воды. — Где я? — уже настойчиво спросил он. — Да не переживай ты так. Мы принесли тебя в булочную. Сейчас отсидишься и вернешься обратно. Только теперь мы просто обязаны тебя накормить… Что с тобой? Лицо Леви неожиданно переменилось. Он не там, где велел ему быть Кенни. Да еще и разговаривает с какими-то чокнутыми. Вдруг они враги и надо драться? И что если учитель заметит его отсутствие?! — Мне пора. Пекари недоуменно расступились. Такой реакции они явно не ожидали. — Хоть пирога-то возьми… — Да отъебись ты со своей жрачкой, кретин! Мне идти надо! Грубость — самый верный способ привести в чувства. Он понял это в первые дни с Кенни и сейчас оно подтвердилось: никто больше не останавливал его, не предлагал пироги. Но вот на тех ли людей он злился на самом деле? Ведь это он виноват, что его застигли врасплох, что он позволил какому-то пухлому пекарю утащить себя от назначенного места, да еще и так позорно грохнулся в обморок. И теперь он ненавидел себя еще больше, потому что, кажется, сорвался на тех, кто пытался ему помочь. — Блять. Он убьет меня. Приступ паники подкатывал к горлу. Кенни ведь мог уже уйти… Но нет. Жнец стоял на том самом месте, где должен был быть Леви. Фатальное невезение. Ярость читалась на лице Кенни. Он стоял, скрестив руки, всем видом показывая, что пришел в бешенство.

***

Беседа с нахальным купцом прошла крайне плохо. Вместо хитрой сделки, Кенни едва ли остался при своем. А ведь этот человек был важной шишкой в столице. И многие вопросы решались именно через него. Лобов был известен в народе, как вор и обманщик. Только суммы его краж измерялись в огромных величинах. Но никто не мог найти путь, как загнать его в угол. Поэтому большинство банд сотрудничало с ним. В том числе и Кенни. Жнец обеспечивал ему защиту от редких происшествий, а тот, в свою очередь, закрывал глаза на то, что некоторые товары не доходили до рынка, а шли в карман Кенни. Но сейчас, видимо, Лобов занял то устойчивое положение, которое само по себе диктует защиту и неприкосновенность, а значит услуги сомнительных личностей только портили репутацию. Закончив неприятный разговор, Кенни вышел на улицу, поспешно закуривая: беседы с подобными типами всегда давались ему с большим трудом. Он — воин, палач, убийца, но точно не дипломат. Дойдя до места, где он оставил мальчика, Кенни пришел в ярость. — Тварь. Я же ясно сказал, чтобы стоял на месте. Вокруг люди спешили по своим делам, не замечая разгневанного мужчину в черном плаще.

***

Леви на дрожащих ногах подошел к учителю. Он не до конца еще пришел в себя, но слабость улетучилась от одного взгляда на Него. — Простите. Меня отвлекли. Я на секунду отходил… — Да неужеели, — смачно растягивает Кенни, — Думаешь, что я поведусь на твою брехню? Кажется, я четко сказал, чтобы ты был здесь, паскуда малолетняя. — Простите…я… — О, так мы еще и перебиваем теперь? Ну, парень, хоть мы и не дома, но не стоит останавливать воспитательный процесс, как считаешь? — садистская улыбка растянулась на лице Жнеца. Как бы Леви хотел сейчас снова очутиться в булочной, с теми странными людьми. Кенни резко разворачивается и идет прочь, от злосчастного особняка, Леви безвольно следует за ним. Нет ни малейшей надежды на пощаду, ведь в этот раз Леви ослушался приказа, чего не случалось уже очень, очень давно… Слезы подступали к глазам, а мир вокруг казался теперь вовсе не замечательным. Да и счастливые возгласы людей вызывали отвращение. Почему всегда все заканчивается одинаково? Любая надежда должна быть уничтожена, радость — стерта, а страх — извечный спутник в любом деле. В голове мелькало тысячи вариантов извинений, но мальчик понимал, что это все бесполезно. Теперь ему никто и ничто не поможет. Неизвестность страшила сильнее, чем все остальное. Каков будет вердикт? Его убьют? Отправят обратно? Или что похуже? Последний вариант пугал больше всего. Леви уже знает, как можно наказать другого человека, чтобы тот надолго запомнил урок… Только вот он никак не должен допустить, чтобы это случилось. Даже если придется вымаливать прощение на коленях всю ночь. Но нет. Он ни за что не позволит этому кошмару воскреснуть вновь. Дорога до убежища казалось вечностью. Уже последние горожане скрылись из виду, как показался старого типа дом, в котором заманчиво горел свет. Но Леви знал, что ничего хорошего там его не ждет. Пугал еще тот факт, что Кенни мог решить наказать его при всех… Дверь распахнул низкий мужчина с рыжими волосами. Он слегка поклонился Кенни, полностью игнорируя стоящего позади Леви. — Милости просим. Ваши люди уже отдыхают наверху с девочками. Желаете к ним присоединиться? Какие знакомые слова… Где-то они уже звучали… Мама. Бордель. Только не сюда. Почему именно это место… из всех… Внутри все съежилось. Переступив порог, в нос ударил тот запах. Страх и отвращение сыграли с Леви злую шутку. Он отпрянул от рыжеволосого мужчины, ударившись спиной об стену. Кенни, разумеется, не оставил это без внимания. — Какие-то проблемы, мелкий? Неужели тебе здесь неуютно? Вот ведь беда… Трэвис, выдели-ка мне и этому комнату. Уж очень дерьмовым выдался день. Да не скупись на выпивку. Кстати, как там Люси поживает? Пускай заглянет к нам, — подмигнув, Кенни пошел на второй этаж, таща Леви за воротник. — А чего это мы так напряглись? Вполне себе твоя обстановочка. — Пустите! Умоляю! Я не хочу сюда. Я хочу домой. Пожалуйста! — О, да что ты? Домой? Этого ты не заслужил. И тут перед глазами Леви всплыли кадры прошлых лет: первые пытки, что он видел. То, как Кенни тащил того юношу к ним в подвал, очень походило на то, что сейчас происходит с Леви. — Прошу! Я все сделаю! Только отпустите. Молю. — Это мне нравится, ты же знаешь. Но не думай, что сейчас это прокатит, ушлепок, — Кенни с размаху швыряет его об пол их комнаты, — Ты ослушался приказа, свалил хуй знает куда, устроил истерику при всех, вел себя, как тряпка весь этот блядский день! А я должен тебя по головке гладить?! — Жнец с силой бьет его по лицу, разбивая нос. Привычный солоноватый вкус крови ползет по носоглотке. — Мне надоело вкладывать в тебя без результата! Мне надоело, что от тебя одни расходы! Мне надоело, что ты позоришь меня каждый чертов день! — орет Кенни, пинками загоняя мальчишку в угол. Нет, Леви совсем не хочет плакать, но тело решило иначе. Слезы градом покатились из серых глаз. Зачем Кенни говорит ему все эти вещи? Почему просто не свернет шею, как делал это сотням других «непригодных»? Зачем эти лекции сейчас? Мальчик дрожит, как осиновый лист, под тяжелыми ударами сапог. Ему больно, обидно, страшно. Ничего не изменилось с момента, как он начал ходить. Всегда будет тот, кто наденет на него ошейник и возьмет в руки хлыст. Тот, кто вытрет об него ноги. В прошлом это были пьяницы, из публичного дома его матери, сейчас — Кенни. Разница лишь в силе ударов. Но отношение всегда одно. Рыдания стали громче и Кенни решил остановиться. Но вовсе не из-за мучений мальчишки, а из-за того, что придумал кое-что получше. — Встал и умылся. Сейчас. Леви в немом изумлении уставился на Кенни. Что сейчас будет? Жнец никогда не прекращал свои пытки на пол пути… Если только он не находил способов сделать их еще более изощренными… Мальчик с трудом поднялся, направляясь в ванную комнату. Пульс был слышен в ушах, ноги совсем не слушались. Но хуже всего было осознание действительности. Леви знал, что ничего не закончилось, что сейчас произойдет что-то такое, что он точно не сможет вынести. Абстрактное чудовище нависло над парнем огромной скалой. Нет, он точно не справится. Не в этот раз. Что-то изменилось. В самом поведении Кенни. Он холоден. Как опытный мясник глядит на будущее блюдо. А Леви? Он слаб, зависим, лишен всяких прав и возможностей. А мучитель всегда на сотни шагов впереди. Он знает свою жертву. Знает каждый миллиметр его сознания. И все слабые точки, а их слишком много… От ужаса перед учителем хотелось орать, звать на помощь, но голос застрял где-то глубоко внутри. Видимо, он останется там навсегда. Вода обжигала свежие следы побоев. Но прекратить Леви бы не посмел. Кенни пристально вглядывался в силуэт мальчика. Ребенком его уже нельзя было назвать. Но и на взрослого он походил мало. Особенно из-за своего роста. Жнеца забавляло зрелище чужих страданий. Особенного того, кто никогда не сможет ему дать отпор. Ежедневная груша для битья. Конечно, где-то в глубине души (если она вообще была у него), Кенни желал, чтобы из мальчишки вышел толк. Чтобы Жнец мог спокойно «уйти на пенсию», оставив суматошную и грязную работу своему приемнику. Но что-то постоянно шло не так. Леви был то слишком напуган, то слишком слаб, а чаще — все и сразу. Мужчина возлагал на него слишком много, ожидая немедленных результатов. А все от нее. От слабости. Жнец злобно стискивает зубы. Нет, он вырвет эту мерзость из Леви, даже если вместе с ней убьет все остальное. — Мистер Кенни! Впустите меня? — манящий женский голос раздался за дверью. У Леви внутри все свернулось в комок. Он и сам был бы рад свернуться в такой же. — Заходи, не стесняйся. Жнец вольготно развалился в кресле, поджигая сигарету. — Ну, Леви, пора тебе взрослеть. — Простите?.. Не успев закончить вопрос Леви замечает, как невысокая женщина вваливается в комнату. На ее губах огненно-красная помада, а платье, из дешевой ткани, пестрит изумрудным. — Добрый вечер, — елейным голосом произнесла она, — Кто сегодня наш счастливчик? Кенни, ты не говорил, что у нас с тобой будет маленький зритель. — Это не зритель. Сегодня ты работаешь с ним. А я хочу понаблюдать. Работаешь с ним? Кенни, что ты задумал? — Как Вам будет угодно, сэр, — девка повернулась в сторону Леви, окинув его оценивающим взглядом, — И как же тебя зовут, юный друг? — Люси, он не особо разговорчив. Да и вообще, этот пацан любит, когда его имеют, а не он. — Аа, вот оно что. Так ты у нас маленький мазохист, — девушка вплотную подошла к Леви. Теперь он мог разглядеть ее лицо: ассиметричные щеки, высокий лоб, пухлые губы, зеленые глаза и каштановые волосы. От нее веяло самоуверенностью и грубым нравом. Она явно не из тех, кто испытывает сострадание. Достойна своего постоянного клиента. Кенни часто бывал у нее. За эти короткие ночи у них сложилось нечто наподобие симпатии. Ему нравились ее меркантильность и напыщенность. Она всегда старалась казаться лучше, чем есть на самом деле: одежда, украшения, слова, значения которых она сама до конца не понимала. Если кто и мог проучить неопытного мальчишку, то только такая, как она. Жнец закуривал, наблюдая, как стремительно белеет лицо Леви, под взглядом Люси. Ему стало смешно от этой картины: они напоминали удава и кролика. — Не трать мое время, мальчик. У меня таких, как ты, полный зал! Я лучшая в своем деле, — Люси прижала его к стене. Леви понимал, что ударить ее он не смеет, ведь Жнец пытливо наблюдал за этой сценой. Но и быть с ней рядом — просто отвратительно. Девушка грубо стащила кофту с тонких плечей парня, начав рассматривать клиента. — Худющий ты какой-то, но надеюсь не везед так печально, — она резкими движением потянулась к его штанам. — Прекрати! Хватит. — Дорогой, твой хозяин, мой постоянный клиент, отвалит приличную сумму, за мои услуги, так что прекращай выпендриваться. Леви с отвращением глядел на ее действия. Он понимал, что это, наверно, лучше, чем если бы Кенни взялся за него, но почему-то ему все равно было грязно и противно от происходящего. Девушка опускалась руками все ниже, пытаясь вызвать возбуждение в теле партнера. Предприняв пару таких попыток, она опустилась на колени, взяв его член в рот. — Не надо… — Леви чувствовал что-то липкое и неприятное, будто его обвивают щупальца. Пару минут тянулись вечностью. Его тело и сознание противились реальности. Он изредка бросал молящий взгляд в сторону учителя, чтобы тот наконец прекратил это. Но, как и всегда, Жнец просто наблюдал. — Кенни, а он по девочкам вообще? — Люси была в явном недоумении от отсутствия реакции. — Да… Просто малец сегодня первый раз с женщиной. Ты уж не подведи меня, дорогуша. — Будет сделано. Девушка схватила Леви за руку и потащила на кровать. С таким партнером у нее явно не получится насладиться процессом, но и разочаровывать такого заказчика — подписать себе смертный приговор. Мальчишка уже окончательно перестал понимать, что происходит. Унижение и стыд затмили все остальные чувства. А самое противное — он вспоминал маму. Именно сейчас. Неужели она делала тоже самое? Вела себя так с парнями и творила все эти мерзкие вещи? Так вот, что происходило, когда она выгоняла его из комнаты… Минуты растянулись в длинные часы. Люси изо всех сил пыталась возбудить своего партнера, прикасаясь к нему обнаженным телом. После длительных попыток она все же слезла с Леви. — Кенни, простите. Он совсем не может. Видимо, я напугала этого крольчонка. Может быть мы покажем ему, как надо развлекаться? — М-да… От такого зрелища и у меня все упало. Но не пропадать же вечеру, да? Леви, одевайся и вали отсюда. Утром можешь вернуться. Увижу раньше — кишки выпущу. Не увижу утром — тоже выпущу. Услышал меня? — Д.да… — еле слышимым голосом происзнес Леви. Парень натянул на себя растянутую одежду и поспешил убраться подальше. Меньше всего ему хотелось видеть то, что произойдет теперь в этой проклятой комнате. Тело двигалось механически. Гул улиц утопал в мыслях.

***

Почему всегда так? Неужели вся жизнь проходит именно в таком мерзком ритме? Кто была эта девушка? За что она обращалась так с ним? Почему нельзя было поступить иначе? Леви привык к насилию, но после этого вечера он чувствовал себя как никогда грязным. Ему стало казаться, что от него за версту несет этой мерзостью, и каждый прохожий знает, что за ничтожество идет рядом. Дойдя до моста, он вдруг почувствовал свежий запах — река. Её поверхность блестела в лунном свете, отражая звезды. Ты красивее, чем все, что я видел. Мысли медленно покидали уставшую голову, растворяясь в чистой воде. Пожалуй, эта река — единтсвенное, в чем виделись покой и гармония. Весь этот мир погряз в безумии и насилии. Девушки, мужчины, улицы, лестницы — все таило в себе пошлость и угрозу. Каждое место было грязным. Каждый день был грязным. Перелезая через перила моста, Леви мысленно прощался со всем, что окружало его. Пусть эта вода растворит все, что происходило. Поглотит его без остатка, навсегда. Он — грязь и обуза. Просто кукла, которой будут играть. В его душе нет места для счастья: там чужие плевки, насмешки, боль. Пусть все закончится.