Боль называется ты.

Ты слишком поздно узнаешь вороний грай, И дом горит, ты бьешься в стены и скулишь, Забиты двери, и отсюда только в рай, И нет защитников тебе среди живых. ©

      Дни тянулись медленно и лениво. Тишина, что сменила радость общения, вводила в уныние. Леви ходил понурым и отстраненным, чем сильно тревожил своих товарищей в больнице. Конечно, он и раньше не отличался радушием, но последние дни это переходило черту. Бывали моменты, когда он, без особой причины, срывался на пациентах, коллегах. Ему не привыкать к одиночеству — он жил в нем всю свою жизнь, но, когда узнаёшь другую сторону человеческих отношений, видишь, что большинство людей живут беззаботной жизнью, окруженные любовью и заботой — начинаешь медленно уходить в себя, опускать руки и спрашивать вечно молчаливое небо: за что? Ирвин больше не приходил, даже на повторный осмотр к доктору. Обещание, что он дал Леви, теперь тоже казалось откровенной ложью. Леви знал, что люди врут, предают, убивают друг друга, но Смит всегда казался ему другим, далёким от этой грязи. Сейчас Леви корил себя за слепую веру и детскую наивность, что какой-то человек, которого он знает пару месяцев, окажется иным.

Улыбка нежная, ты пьешь из этих рук, И звонкий хохот между серых стен повис… Водичка с ядом. А ты думал это друг? Ведь нет защитников тебе среди живых.

Лето сменила глубокая осень. Пасмурное небо полностью передавало внутреннее состояние. Все вокруг казалось бесконечным склепом, тюрьмой из приятных воспоминаний. Пожалуй, такая пытка ничем не уступает физическим мучениям. Но в эту пытку мозг создаёт самостоятельно, из раза в раз напоминая о том, что было, прося это вернуть. Счастье — самый сильный наркотик. Леви стал часто покидать стены госпиталя, гуляя в окрестностях города. Его единственное желание — долгожданная встреча. Подсознательно он хотел встретить Ирвина в обществе других солдат, чтобы окончательно разочароваться в бывшем друге. Ведь, если подумать, это был его самый первый друг, от чего еще больнее осознание того, что симпатия была односторонняя. Также, Леви понимал, что дружба — не единственное, что он видел в их взаимодействии. Поначалу, это действительно была просто дружба, но спустя какое-то время юноша стал замечать, что он слишком возбужден, находясь рядом с Ирвином. Хотя признаться в этом было стыдно, даже самому себе. Но сейчас Леви был даже рад, что не успел наговорить лишнего, выставляя себя ещё большим дураком. Самое ужасное, что осталась ещё крупица веры в то, что у Смита есть уважительная причина, все же он был солдатом, который часто отправляется за стены. Возможно, что там что-то случилось, поэтому у него стало ещё больше работы… Леви много раз проигрывал в голове сцену их новой встречи. И каждый раз она выглядела иначе: от равнодушного приветствия, до крепких объятий. В этих раздумьях он даже позабыл о том, что происходило с ним в недалеком прошлом. Мысли о Кенни, о Подземном городе — все это ушло на задний план. Парню временами казалось, что это всё происходило не с ним, что он просто прочитал какую-то мрачную историю, объем которой был достаточно большим, чтобы успеть слиться с персонажем и его переживаниями. Пребывание в госпитале помогло ему приобрести не только базовые навыки врачевания, но и обыкновенную грамотность. Ему даже доверяли писать рецепты на травяные настойки. Со временем Леви понял, что ему нравятся книги. Нравится, что, читая их, ты отвлекаешься от самого себя, от своих проблем и мыслей. Это тоже общение, только другое. Он всё ещё был далёк от понимания устройства мира, но самые основные знания уже прочно сидели в его голове.

***

— Леви, можно тебя попросить сходить в город за мятой и ромашкой? Наши запасы как-то быстро закончились. До поставки ещё далековато, а готовить надо, — Донал выглядел уставшим и серьезным. Неудивительно, все же последние недели выдались особенно напряженными: осенние холода вызывали вспышки простудных заболеваний. Леви тоже мало спал, помогая всем, чем только мог. Работы было так много, что времени на отдых не оставалось совершенно. Но это шло на пользу — усталость частично вытеснила из головы мысли про Ирвина. — Схожу.

***

В городе, как всегда, царила суета и давка. Люди делали последние запасы к зиме, которая обещала быть холоднее обычного. Леви шел по улице рассматривая прилавки с товарами. Странно, но он уже не испытывал той паники, как раньше, когда покидал пределы госпиталя. Ему часто стали давать поручения, которые подразумевали длительные походы в центр. Аптека, где можно было приобрести травы, стояла на окраине центральной улицы. Леви не торопился выполнить задание, ведь сегодня есть шанс подышать воздухом, поэтому путь можно растянуть. День был действительно приятный. Из тех, когда хочется гулять до позднего вечера, глазея на прохожих. Леви остановился у лавочки с выпечкой. За помощь в больнице ему платили небольшое жалование. Это впервые, когда у него были свои личные деньги, которые он мог тратить на любые вещи, какие захочет. — Пирог с вишней, пожалуйста, — Леви с нетерпением стал отсчитывать нужную сумму: запах свежей выпечки пробуждал зверский аппетит. — Да, мне тоже отрежьте кусочек! Ледяной ужас сковал горло, руки и ноги. Кенни. Этот насмешливый и звучный голос невозможно спутать ни с чем. Казалось, Леви забыл, как дышать, двигаться, во рту стало сухо. Нет ни единой мысли, только он — страх. Страх, который ядом расползается по телу, разнося воспоминания минувших дней, боли и унижения. Страх, который возвращает его в прошлое, уничтожая настоящее. Тело в момент ощутило прилив фантомной боли, словно его окатили кипятком, ведь оно все помнит, хранит ужасы тех лет в шрамах, что расписывают тонкую кожу. — Да ты бы хоть поздоровался, сынок. Или не рад меня видеть? Больше года прошло с момента твоей…отставки, — голос Кенни стал еще более лукавым. Нет. Это сон. Дурной кошмар на рассвете. Сейчас Леви откроет глаза и увидит привычную комнату, почувствует запах свежих простыней и лекарств. Встретит Донала и Ирэн, которые обязательно поинтересуются, как ему спалось, чем сегодня он планирует заниматься. А потом день пойдет своим чередом. Ведь такова реальность. В ней нет места Кенни, нет места боли. Все это осталось позади. Рухнуло вниз вместе с проклятым подземным городом. — И как давно ты, щенок, позабыл, что обязан отвечать, когда я обращаюсь к тебе? — Кенни с треском сжал ключицу Леви, развернув его лицом к себе. Глаза в глаза. Дьявол нашел свою добычу. — Я…— голос предательски дрожал. — Извините, что прерываю! Но вы платить будете? Меня и другие покупатели ждут, — равнодушный к этой сцене, торгаш едва ли понимал, что происходит в данный момент. — Ох, да. Простите сопляка. Он сейчас за все заплатит, — Кенни был слишком раззадорен происходящим, — Леви, шевелись. Не заставляй уважаемого господина ждать. Леви дрожащими руками протянул продавцу деньги. Подняв на него взгляд, он с мольбой посмотрел ему в глаза. Помоги мне. Но торговец будто не замечал навернувшихся у парня слёз. — Здесь сумма за одного! А вас двое. Вы издеваетесь? Кенни отвесил Леви звучную пощечину. Снова боль. — Ты совсем идиот? Отдай ему деньги. Всю сумму. Леви безвольно отдал остальное. Вряд ли теперь ему пригодятся эти сбережения. Кенни взял еду и посмотрел на бывшего ученика: — Ну и как же тебе живется на этой свободе? Нравится? Вопрос звучал настолько буднично и спокойно, что Леви на секунду поверил, что Кенни искренне поинтересовался. — Простите меня… Первая фраза. И такая унизительная. За что ему извиняться? За то, что сбежал от насилия? За то, что не позволил превратить себя в игрушку для извращенских игр? Но больше ни слова он сказать не смог. Не посмел. Он знал, что это его конец. Знал, что Кенни не пощадит его. Леви был беглым предателем. А с такими бандитский закон строг. — Прогуляемся. Иди за мной.

***

Silent I go under I am not afraid I can see the daylight shine And slowly drift away Safe to say it's over Sink into the grave There is nothing left inside But I am wide awake I can hear the devil call my name. ©

Дорога без мыслей. Без начала и конца. Леви шел, уходя всё дальше от действительности. Только ощущение грядущей смерти сковывало сознание. Кенни двигался дальше, не говоря ни слова. Тишина была отличной мелодией перед мучительной казнью. Впрочем, слова здесь действительно были излишни. Парень, в глубине души, знал, что, рано или поздно, но его иллюзии будут разрушены. Вся эта сказка превратится в кошмар. Иначе просто не могло быть. Его жизнь всегда вращалась вокруг разочарований. И в глубине души Леви верил, что не заслуживает иного в свой адрес. Сейчас всё просто возвращается на свои места. Свернув за очередным домом, они подошли к большим металлическим дверям, возле которых стояла стража. Вход в Подземный город. Солдаты кивнули Кенни в знак приветствия и расступились. Видимо, за этот год его «карьера» пошла в гору. Жнец со скрипом отворил врата в подземелье. — С возвращением, Леви. Леви бросил последний взгляд в небо. Безгранично прекрасное, чистое небо. Небо, которое так и осталось равнодушным к его молитвам.

***

Good morning day Sorry I'm not there But all my favourite friends Vanished in the air It's hard to fly when you can't even run Once I had the world, but now I've got no one ©