Вера в Будущее

- Близнецы! – внезапно крикнул Шестой, увидев отражение в окне четыре маленьких переплескивающих огонька. Третий и Четвертый рассматривали найденную ими вещь – шкатулку с «секретом» - им никак не удавалось её открыть: они изучили её со всех сторон, но никаких замочков не было, а просто поднять крышку – не удавалось. Наконец, один из них обнаружил небольшой рычажок на деревянном боку шкатулки, и начал его крутить. Шкатулка открылась и заиграла тихая музыка, а из поднявшейся крышки появилась фарфоровая балерина, расписанная позолотой и разными цветами, и принялась кружиться вокруг себя. За окном сверкнула молния, и Третий увидел рядом с собой на полу страшную тень с длинными острыми когтями и словно «взорвавшейся» головой. В ужасе – Третий и Четвертый обернулись и увидели... Шестого, который в ответ добродушно помахал им. Те было успокоились, но за Шестым оказалось кое что пострашнее – «великан», сидевший на окне. Осень же сидела и не двигалась, лишь мягко улыбалась близнецам – она боялась их спугнуть, вспомнив, как от неё убежал когда-то Четвертый. - Не бойтесь – успокоил их Шестой. – Она своя. Хорошая. А как вы здесь оказались? Двойняшки переглянулись и одновременно побежали обратно по лестнице, за «родителями», но не успели они дойти до двери как в комнату зашли, уставшие после «восхождения» Второй, Седьмая, Первый и Девятый. - Ну вот, все в сборе, – счастливо заявил Второй. От радостной встречи все принялись обниматься, жать друг другу руки и разговаривать – обо всем. Во время беседы Второй поведал о том, как получилось так, что они снова вместе, как Осень собирала их «по частям». Они размышляли и о планах на будущее – о том, что нужно восстановить еще Восьмого и Пятого, о том, что надо бы со старого убежища перенести телескоп, если тот уцелел, или собрать новый. О том... о том... обо всем. Вдоволь набеседовавшись, они легли спать. Солнце вновь не встало на утро, словно его и не было в мире вовсе. И дождь не прекращался, и вместо импровизированных свалкой дорог теперь были реки. Выходить из храма куклам становилось опасно – пребывающая вода представляла собой страшную угрозу. Второй на вершине башни готовил место для телескопа – сооружал из старого хлама подставку, что-то измерял, проверял, причитал «вот был бы Пятый, он то все помнил как мы собирали». Шестой пытался на бумаге изобразить чертеж телескопа в разрезе и трех проекциях, на случай, если найти старый все-таки не удастся, и его придется собирать вновь. Близняшки, усевшись на книжную полку, играли в ладушки. Первый мерил шагами комнату, периодически поглядывая за работой Второго. Седьмая пыталась заточить своё копье, а Девятый просто отдыхал – слишком много событий прошло за это время. Все было тихо, пока в комнату на вершине башни не зашла… Осень. До нитки промокшая, бледная, она достала и за пазухи что-то, обернутое в брезентовую ткань. - Я кажется нашла его… ребята, почините механизмы, и будем оживлять… - с этими словами Осень положила сверток на стол, куда спешно спустился Второй, на ходу зажигая свечку в своей шляпе. Он хотел было развернуть ткань, но Осень остановила его. - Седьмая, уведи близняшек… пусть поиграют внизу, хорошо? Не гоже им на мертвых смотреть… Когда детишки вышли, Осень осторожно развернула ткань. Пятый...бедный Пятый, человек с огромной доброй душой, Душой с большой буквы. Выпотрошенный Машиной, он лежал перед ними – пустой и безжизненный. На теле кое-где были прорехи, и заплатка на глазу была прожжена, и одна из механических рук проржавела донельзя. Второй расстроено покачал головой и принялся осматривать механизмы внутри тела. - Так, у меня есть все детали, чтобы их восстановить его. Девятый, Шестой, надеюсь, вы помните, чем занимались в прошлой жизни и восстановите свои навыки. Осень, не могла бы ты принести ящик с инструментами? Работа началась, и только Первый ходил без дела. А что ему делать? В прошлой жизни он не был ни математиком, не физиком, ни инженером; он был руководителем, то есть – никем и всем сразу. Он ничего не умел, кроме как отдавать приказы, вести дипломатические переговоры и просчитывать стратегические ходы, и нельзя было ему даже доверить носить детали – он же даже не знал, как и что называется. Наконец, закончив физическое восстановление друга, они отдали его Осени… - Пойдемте… будет лучше, если первое, что он увидит – будете вы, а не я. – Сказала она, осторожно поднимая безжизненное тельце со стола. Спустившись в лабораторию в подвале, она собрала всех. Даже близняшек. Осень осторожно уложила Пятого на стол, вокруг него высыпала серу, нарисовав тем самым круг. Потом – сняла с себя крест и расположила его на теле Пятого… Внезапно возник огонь – настолько яркий, что куклы зажмурились и отпрыгнули. Поднялся страшный шум, вновь забегали огни. Вспышка. Ещё вспышка. И тьма… Пятый пробудился. Он осторожно встал и тут же замер – на стене бегали жуткие тени, напоминающие ту страшную «птичку», из за которой сгорел собор… бедняга Пятый даже вскрикнул, но услышав смех за своей спиной обернулся. Эти тени – всего лишь игры Третьего и Четвертого со свечкой. - Ребята! – воскликнул Пятый. – Вы живы, вы справились! В очередной раз прозвучал рассказ обо всем произошедшем… - Вот так… Одна молодая глупая жизнь за кучу железа, и одна старая жизнь за кучу железа, миллионы отнятых душ – за кучу железа и убитая любовь - за кучу железа… - не без грусти заметила Осень. – И теперь – девять маленьких душ на одной огромной куче железа… Естественную природу мы уничтожили, а искусственная уничтожила нас… - А как же так получилось, что все человечество погибло. Все – кроме тебя? – удивился Пятый. До него этот вопрос почему-то не задавал никто. - Не надо об этом… больно вспоминать. – Осень отвела глаза. - И все-таки? – спросил Первый, вспомнив, как он любил манипулировать людьми. - Вы намеки понимаете? – внезапно спросил Первого Шестой. - Да, - ответил тот. - Когда знаю, что это есть намеки. А в чем дело? - Так вот, обратите внимание: намек - перестаньте трепаться. У Первого округлились глаза – он никак не ожидал, что против него пойдут, да ещё кто! Робкий Шестой! Так и хотелось в этот момент позвать верного Восьмого, но увы… Шестой, кажется, тоже жутко удивился тому, что сумел сказать это вслух. После возращения Пятого дни проходили гораздо легче. Им удалось собрать, наконец, телескоп – новый, большой, с пятикратным увеличением. Каждый день они осматривали территорию вокруг храма, то и дело, впадая в воспоминания, наткнувшись на «знаковые места»: там, где они очнулись, где прятались, где их сожрала Машина. Дождь… он так и не переставал лить… У Первого уже окончательно пропала надежда на то, что можно найти Восьмого – хотя бы тело… "Каждый человек - человек, пока он поступками своими не доказал обратного" – крутилось у него в голове. - Ах, эта Осень. Как ей удается сказать так, что из головы не выбить? Он целыми днями бродил в сумерках морали, путался в дебрях понятий «хорошо» и «плохо». Проанализировав, наконец, свою прошлую жизнь, он окончательно решил изменить свою жизнь нынешнюю, и вернуть своего охранника… нет, друга –Восьмого. С этими муками он отправился к Осени, единственной, по его мнению, кто могла воскресить его телохранителя. Та почти не вставала с настила, который гордо именовала «кроватью»: старый полосатый матрас и какая-то неопознанная тряпка в качестве одеяла. - Эм… Осень? – начал Первый – Я хочу воскресить своего телохранителя, Восьмого. Но его тела нигде нет. Ты должна… те не могла бы помочь мне? Осень улыбнулась, но так и не поднялась: она лишь проникновенно посмотрела на светлую куклу. - Ну вот, мне кажется, что ты уже меняешься к лучшему. Тело искать бесполезно, но его можно сшить снова. Только именно так, каким он был раньше. Ну, во всяком случае – очень приближенно… - Да как? Это же надо знать его точный…хм...портрет, что ли. И материалы собрать. - За внешним видом обратись к Шестому, я думаю, он сообразит, как сделать «портрет в чертеже», Второй – гениальный математик и механик, он соберет каркас, Девятый… - Я знаю, да они не пойдут мне на встречу! Я же... «старый маразматик». Осень рассмеялась, после чего все-таки уселась на своем настиле и усадила Первого к себе на колени. - Кто-то когда-то сказал, что дурак, понимающий, что он дурак, уже тем самым не дурак. Можешь применить это изречение к себе. – улыбнулась она. – А вообще, доброта в тебе тоже есть, только она не заметна за злостью. В каждом из нас намешано всего понемножку, а жизнь из этой смеси выводит что-нибудь одно на поверхность… Но мы в силах изменить это… - Немного подумав, она добавила. - Ну, скажи им, что это я просила восстановить Восьмого. Если не поверят… Да нет, поверят… Без промедления Первый отправился к мастерам, окрыленный словами Осени. А та – вновь легла на свою кровать и с носом залезла под одеяло… - Тебе плохо? – послышался голос рядом с ней. Осень открыла глаза и увидела Пятого, который осторожно трогал её лоб своей механической ладонью. – Кажется, у тебя жар. - Ещё нет… пока просто температура. Она пройдет… Не беспокойся, лучше помоги Первому собрать Восьмого. Ты, если не ошибаюсь, хорошо сшиваешь материю? - Я доктор в прошлом – улыбнулся Пятый. – Лечил раненых бойцов Сопротивления… - А в театре не приходилось лечить кого-нибудь? - В театре? Не помню. Может, и приходилось. Мне трудно вспомнить то, что было «до». Нет, тебе нужно сбить как-нибудь температуру… Где-то тут я видел тряпку… Покопавшись в ящиках, Пятый наконец обнаружил подходящую материю – платок, после чего намочил его холодной водой, которая аккуратно скапливалась в ведре от дождя, и прислонил к голове девушки. - Ну вот, так лучше? Осень только кивнула головой и закрыла глаза. Пятый решил оставить её в покое и посмотреть, как там обстоят дела с Восьмым. - Так, переменная «y» равна… чему-то не тому – бормотал Второй, соображая что-то на бумаге. Неподалеку от него Девятый вместе с Шестым пытались выразить на чертежах, как лучше разместить некий механизм, название которого удалось выговорить только Девятому. Наконец все трое сошлись «к общему знаменателю» и принялись за сборку. Даже Первый был при деле – так сказать, «подмастерьем». Первым от дела освободился Шестой – каркас и механические органы были готовы, теперь наставала очередь обтягивания сего творения тканью. - Шестой – окликнул полосатого Пятый. – Нужна твоя помощь. - Как? Я шить не умею…– тут же сознался Шестой, который явно уже распланировал себе время. – Вышивать тоже. - Да нет, с врачебной точки зрения. – уточнил Пятый. – Осени плохо…все просто – берешь тряпку, мочишь в воде, отжимаешь и возвращаешь на голову. У тебя пальцы из нержавейки, тебе вода нипочем. Шестой молча кивнул, после подхватил «драгоценную» баночку с чернилами и отправился наверх, по ступенькам: - Один, два, три… и вот так ещё семьсот шестьдесят восемь…. В очередной раз, преодолев все семьсот шестьдесят восемь ступенек, Шестой наконец добрался до комнаты в башне. Там по-прежнему было мрачновато – за окном лил дождь, на книжной полке по-прежнему валялась груда книг, а на своем настиле по-прежнему лежала Осень. Лежала и не двигалась, как не и живая вовсе. Шестой быстро, но тихо подбежал к ней, подошел как можно ближе. Вслушиваясь в пространство, Шестой пытался понять, дышит ли она. Так и не разобравшись, он предпринимает попытку услышать сердцебиение. Прижавшись к её груди, он, наконец, успокоился. Живая... Выполнив все действия по инструкции Пятого, Шестой наконец мог заняться своим любимым делом – выведением чернильных полос на бумаге. За таким занятием полосатый не заметил осторожно крадущихся к нему Четвертого и Третьего: близнецы сначала тихо наблюдали из за спины художника, потом Третий осторожно подошел к чернильнице и залез туда ладонью. Шестой увидел их и улыбнулся: - Хотите попробовать? – с этими словами он пододвинул близнецам лист бумаги, на котором уже начал что-то изображать. Третий, достав ладонь из чернильницы, осторожно провел пальцем по бумаге, но чернила не хотели ложиться как надо, да и линия была какая-то «неправильная». Вдруг Четвертый схватил ладонь Шестого, быстро окунул её в чернила и провел по бумаге. Идея приглянулась Третьему, тот поступил также, а Шестому оставалось только наблюдать и постараться не сопротивляться. Рисовать у близняшек получалось не очень, но им было все равно – их увлекал процесс. - Хе, в преподаватели записался? – пошутил Второй, подходя к творческому коллективу. Они уже закончили работу над Восьмым, и сейчас оставалось только воспользоваться алхимией и вернуть громилу к жизни… следом за Вторым на башню поднялись и остальные. - Спит? – тихо спросила Седьмая, указывая на Осень. Шестой положительно кивнул, стараясь особо не шевелиться. - Нет – прохрипела Осень. – Как там у вас? - Собрали! – радостно заявил Первый. – Можно оживлять! - Вы справитесь без меня? У меня не хватит сил сейчас даже подняться… Все просто… Там в книге написано, в лаборатории… - Опять спускаться? – ужаснулся Второй, который уже изрядно устал путешествовать по бесконечно-длинной лестнице. - Не беспокойся – сказал Девятый. – Мы сами справимся… Через некоторое время они вернулись. Все – девять осколков одной души, объединенных памятью, дружбой и убежищем, объединенных жизнью… Теперь уж точно они решили, что никогда не потеряют друг друга…