Вера в Будущее

Все произошло слишком быстро. Мария моментально отскочила - спотыкаясь о провода, она вылетела со сцены в первые ряды, удачно приземлившись на одно из мест. Василий с жутким неразборчивым криком, минуя ступеньки начал забираться на сцену. Конрад очнулся где-то за кулисами – как он там оказался: было ему не совсем понятно. А рядом с рухнувшим прожектором лежала Ленора, она была в сознании, но что-то было не так. - А-а-а, зачем ты? – ругался Василий, с разбегу пытаясь запрыгнуть на сцену, не понимая, что слева от него есть лестница. Мария же, распутав провода, стрелой взобралась по ступенькам и побежала в сторону аварии. Конрад, растерянный, тем временем осторожно оттащил Ленору подальше от рухнувшего прожектора и усадил, облокотив на себя. Девушка была в сознании, но на левой стороне лица, у виска было небольшое кровавое пятно. Мария с ужасом посмотрела на свою сестру, быстро ухватила её за руку и нервно запричитала: - Ну зачем, ну как же… - Все в порядке. – Фирменным гипнотическим голосом произнесла Ленора и тут же заулыбалась. – Все хорошо, не паникуйте. - Василий! – судорожно вскрикнула Мария. - Вася, прекрати прыгать на сцену, лучше беги, скажи водителю автобуса, чтобы тот ждал нас, не уезжал! Мы задержимся! Так…так… я знаю, я принесу холодной воды. Вы, как Вас там… держите её в таком положении, ясно? - Машенька, я в порядке. Не наводи панику. – Оправдывалась Ленора, одной рукой держась за голову. Но та не слушала – звонко стуча каблуками, Мария скрылась за кулисами. Конрад, ошарашенный произошедшим, смотрел на обрушившуюся конструкцию, на припачканный кровью чертеж под ней. Он понял, что когда злополучный фонарь падал – то падал именно на него, а Ленора, по-видимому, оттолкнула инженера в сторону, а сама уйти не успела. Конрад не мог ничего даже сказать – слишком много приключений свалилось на него за сегодняшний день. - Вас то хоть не задело? – спросила Ленора, поднимая взгляд так, что бы посмотреть инженеру в лицо. - Н-нет… Н-но з-зачем Вы… - Эта штука либо убила бы нас обоих, либо задела только меня. Из двух зол выбирают меньшее. Вас не убило, меня не убило, все довольны, все счастливы. Ох... все опаздывают на автобус… не поможете мне подняться? - Да... Стоп. Нет... сестра же Ваша сказала так держать… да, и смущает меня это кровавое пятно… - растерялся Конрад, с ужасом рассматривая рану. - Я в порядке, просто кружится голова. А это…ну, считайте, царапина. Мария вернулась, уже с куском какой-то мокрой тряпки того же цвета, что и её платье, которое заметно укоротилось. Она быстро приложила эту материю на голову Леноре, после чего суетливо начала искать глазами пропавшего Василия. - Ну, где этот кот шастает!? – нервничала она. – Так, нужно хотя бы выйти из театра, иначе нас тут запрут до утра. Хорошо бы ещё вызвать «скорую помощь»… - Не нужна – промычала Ленора. – Я в порядке! - Вы…как Вас… Кор… - Конрад… - Да, девушек на руках носили когда-нибудь? Конрад удивлено уставился на Марию. - Понятно, не носили. Придется начинать, Василия нет, а сестричка моя, я сомневаюсь, что сможет дойти сама. - Я смогу, – уже более недовольным тоном возразила Ленора, предпринимая попытку подняться. Конрад тоже вскочил и на всякий случай придерживал «спасительницу», что бы та не рухнула. - Ну вот, ты и встаешь то еле-еле. Никаких споров, – возмущалась Мария. – Кор... Конрад, давайте её на руки и к выходу…А ты, - она обратилась к Леноре. – Держи компресс и не выступай. Внезапно в зал с шумом влетел Василий, размахивая руками, он во весь голос орал: «Автобус ушел! Что делать, что делать?». Делать было действительно нечего – до гостиницы, где знаменитости проживали, идти пешком часа два. Ночью это было бы довольно опасно, преступность ещё никто не отменял. Общественный транспорт исключался, тоже – опасно. Но первоочередной задачей было – покинуть театр… На улице уже была ночь, где-то неподалеку проезжали редкие машины. Везде горели огни и, отражаясь в мокром асфальте, оставляли необыкновенное впечатление. Было холодно, но невообразимо свежо, и легкий ветер то и дело поигрывал в кустах какую-то свою музыку. - Что будем делать? – пританцовывая от холода, спросила Мария. – До гостиницы далеко и страшно. Василий, тебе, наверняка, трудно будет нести на руках Ленору всю дорогу. - Я могу сама… - уже как-то безнадежно пробурчала Ленора, понимая, что ответом снова будет «сиди». - Тут недалеко мой коллега живет… - размышлял вслух Конрад. – С семьей… возможно, они согласится пустить вас переночевать… Можно ещё доехать и ко мне домой, да это далеко… на Западной. - Там же, где и наша гостиница. Не пойдет… - вздохнул Василий. – Ну что ж. Веди к своему коллеге. Предложим им кругленькую сумму, только бы впустил. Дом Ученого действительно оказался неподалеку от театра. Четырехэтажный, наверняка многоквартирный, с аккуратной лесенкой при входе. Да, однако, неплохое финансирование было у этого работника науки, раз он смог снять здесь целую квартирку… - Надеюсь, он живет на первом этаже? – с надеждой спросил Василий, уже с трудом удерживая Ленору на руках. - На четвертом. – ответил Конрад и как-то злобно хихикнул. - Ну, нет! – Василий поставил Ленору на землю, и скрестил руки. – Я её наверх не дотащу! - Эх ты! – сказала Мария. – А говорил, что влюблен, влюблен… Василий заметно растерялся и немного покраснел, но тут же собрался, и, придерживая «раненую», повел к лестнице. Кое-как они забрались наверх, до заветной двери, и Мария, уже «вскипая», трижды постучала в дверь. Им открыла невысокая светловолосая женщина с очень приятными, плавными чертами лица и глубокими голубыми глазами. Одета она была в ночнушку, поэтому из за двери она старалась выглядывать только головой. - Конрад? – спросила, наконец, она. – Что тебе ночью надо, да ещё с неизвестно... о боже… это же… - Да-да, я знаю это глупо, странно и крайне нагло, Аврора… – поспешно начал оправдываться тот. Василий тем временем затащил Ленору в квартиру и быстро усадил на полосатый диван. Мария резко, но осторожно, взяла за руки хозяйку и чуть ли не плача принялась объяснять, что произошло: как свалилась техника, как ушел автобус. Аврора лишь удивленно смотрела то на Конрада, то на эмоциональную Марию, то на Василия, пытающегося привести в чувство отключившуюся Ленору. - Мы заплатим любые деньги, только прошу, дайте переночевать у вас всего один день. – продолжала умолять скрипачка. - Надо у мужа спросить… он не против будет?... - Не будет. Где он? – осведомился Конрад. - Как всегда, трудятся над машиной вместе с Иосифом. Похоже, спать не собираются… Конрад быстрыми шагами направился в помещение, где работал Ученый. Аврора же с недоумением разглядывала тех, кого прежде удавалось видеть только на афишах и фотографиях в газетах, а слышать - только по радио. Из своей комнаты выглянули проснувшиеся от жутких воплей Марии Питер и Пауль. Василий, придерживая на голове Леноры компресс, гладил её по волосам. - Вам же не трудно будет постелить нам хотя бы на полу? – продолжала расспрашивать Мария. Аврора отвечала с задержками – слишком необычны оказались полуночные гости. - Да-да, конечно. – заботливо сказала она, затем жестом и строгим материнским взглядом она отправила детей обратно в комнату, а после встала и стала искать в шкафу что-то подходящее. Через некоторое время Аврора постелила на полу две импровизированные лежанки, Леноре же она предложила остаться на диване. - Ничего себе, полуночные гости – удивился Ученый, заходя в комнату. Следом за ним зашел и Иосиф, который, увидев знакомые лица, тут же добродушно заулыбался. «Интересно, они меня вспомнят?» - подумал он. - Как же так получилось? – начал расспрашивать Иосиф. – Как же ты так ошибся? - Сам не знаю. – грустно отмахнулся Конрад, глядя на свою спасительницу, вероятно, уже спавшую. Ученый подошел к Авроре и о чем-то тихо спросил её, та лишь покачала головой в ответ. Мария вдруг бросила прозрачный взгляд на Иосифа, словно вспоминая его. - Ой, а я Вас знаю – вдруг заулыбалась та. – Я вас помню! Это не вы разговаривали с нами этой весной в том чудесном городишке? Вам ещё моя сестра показывала деревню… - Да-да, а я думал, что не вспомните старика. – Рассмеялся Иосиф, протирая очки. – Я думал вам, звездам, все мы серой массой кажемся. Что ж, театралам, наверное, нужно отдохнуть, так что коллеги, пройдемте к Машине. Конрад, для тебя, кстати, тоже работа найдется. С этими словами он удалился, за ним и Аврора. Василий спешно улегся на своё «место» и стал разглядывать оставшегося в комнате Ученого, которому, по-видимому, что-то нужно было выяснить с инженером. Мария сидела рядом с сестрой и осторожно гладила ту по рукам, явно нервничая. - Смотри. – тихо сказал Ученый Конраду, доставая из свертка книгу в старинном кожаном переплете. – Это принесли утром срочной бандеролью. Может, можно с этим что-то сделать? Видимо, к науке это отношения не имеет никакого…я всю голову сломал себе этой латынью. - И решил теперь ломать голову мне? – усмехнулся Конрад, рассматривая символы. – А что это? - Ну это древнее такое… - Понятно. – Конрад бросил взгляд на спящую на диване Ленору: как-то не до символов – его сегодня чуть не убило. - Ничего не говори Иосифу. – добавил Ученый. – Если спросит что это, скажешь, что принес эту книгу ты. Можешь соврать, что это театральный реквизит, что угодно. Конрад молча кивал головой, заворачивая книгу обратно в бумагу. После он в очередной раз оглядел театралов, и отправился следом за Ученым в «лабораторию»… - Вы чего не спите? – шепотом во мраке спросил чей-то приятный голос, наблюдая за копающимися неподалеку детьми. Питер и Пауль перестали перешептываться и спрятались за кресло. - Я вас вижу. – продолжал шептать голос. – Вас мама не наругает за то, что вы в час ночи не спите? - Мама добрая. – ответил Питер, выглядывая из за кресла. – Она обещала колыбельную. Мы ждем её. - Я, когда была маленькая, тоже подолгу ждала маму, чтобы та спела мне колыбельную. Но она так много работала, ей было не до нас с сестренкой. А мой дедушка всегда ругался, что мы не спим. - И что же вы? – с интересом выглядывая в темноту, спросили близняшки. - А мы с Машей вечно стонали, что без колыбельной не уснем. И мой дедушка подарил нам кое-что очень интересное. Идите сюда, я покажу. В окне показалась выбравшаяся из объятий пушистых туч Луна, и свет её, проливавшийся сквозь неплотно зашторенное окно, мягко ложился на окружающие предметы. Легкими бликами Луна изображала очертания сгорающих от любопытства близнецов, призрачно-загадочное лицо девушки на диване, прячущей что-то под покрывалом. Питер и Пауль ловкими прыжками огибая развалившихся посреди гостиной Василия и Марию, подбежали к дивану, быстро вскочили на него, усевшись по обе стороны от Леноры… - Смотрите – ещё более мистическим голосом произнесла она, доставая из под покрывала некий округлый предмет. Это было нечто похожее на шкатулку – небольшая, круглая, с витиеватыми золочеными узорами, она так и манила к себе взгляды. – Это волшебная шкатулка! Дети наклонились к ней как можно ближе, стараясь лучше рассмотреть необычный предмет, так игриво переливающийся в лунном свете радужным перламутром и подмигивающий золотыми цветочными узорами. - А чем она волшебная? – чуть ли не хором спросили близнецы. - Т-с-с-с. – Ленора прислонила палец к губам. – Тише, это секрет. Я расскажу его вам, если вы обещаете лечь спать. Договорились? Близнецы кивнули и отправились в свою комнату, Ленора же шла за ними. Добравшись до своих кроваток, они шмыгнули под одеяло и с неугасающим интересом продолжили разглядывать «волшебный» предмет. - Мой Дедушка очень любил музыку и путешествовать. Сам он играть на музыкальных инструментах не умел, а вечерами, на природе ему очень не хватало приятных мелодично сменяющихся звуков. И решил он тогда, что ему нужно каким-то образом брать музыку с собой, так же, как он мог брать с собой, например, свои очки. И пустил он тогда слух, что тот, кто сможет создать музыку в коробочке, тот откроет путь к сокрытой красоте. Многие бились над загадкой неосязаемых звуков, и заточить их в маленькую коробочку было довольно нелегко. Многие трудились над этой задачей: кузнецы, алхимики, ученые… - Как наш папа? – с интересом спросил Питер. - Да, почти как ваш Папа. Днями и ночами. Только ваш Папа пытается в железную коробочку спрятать душу, а те люди – музыку. - Ну, у кого-то же получилось? – с надеждой спросил Пауль, рассматривая лицо Леноры, словно пытаясь его запомнить. - Слушайте дальше. – улыбнулась та. – Шло время, а Музыка так и не хотела залезать в коробочку. Мой дед уже окончательно расстроился, как однажды к нему пришли самые таинственные люди в городе – изобретатели. Их ещё называли гномы, и вовсе не из-за роста – просто те вечно что-то мастерили. То игрушки, то какие-то летательные аппараты, то самоходные машины. И все то им было интересно – что внутри у всякого механизма. Так вот, эти гномы, просидев три дня и три ночи в своих мастерских, смогли-таки спрятать звуки в коробочку, но так просто они не отдали её. Взамен они потребовали очень дорогую вещь – путь к тем самым сокрытым красотам, о которых был распущен слух. Знаете, как поступил мой дед? - Как? – затаив дыхание, спросили близнецы. - Он отвел их на поляну близ реки, на рассвете, и гномы, подолгу не выходивших из своих подземных лабораторий, были поражены тому, что было совсем рядом. Рассветное солнце расшевелило их механические сердца, и они отдали моему деду ту самую волшебную шкатулочку. Дед был невообразимо счастлив – он получил волшебную музыку, а гномы познали красоту истиной божественной природы. Что бы открыть шкатулочку, нужно всего лишь составить из вот этих цветочных узоров слово «Муза», они двигаются. Попробуйте. Ленора протянула близнецам шкатулку. Те осторожно взяли её, и крайне бережно, словно ощущая рукотворность этого изобретения, стали составлять заветное слово. Верхняя крышка открылась, зажегся небольшой золотистый свет, и из дна шкатулки появилась балерина, кружащаяся вокруг своей оси, и заиграла легкая музыка, напоминающая какую-то старую колыбельную. Ленора взяла из рук близнецов шкатулку и поставила на аккуратный прикроватный столик, не выключая музыку, после осторожно укрыла Питера и Пауля одеялом и стала напевать ту самую старинную колыбельную: Sleep, Angels will watch over you, And soon Beautiful dreams will come true. (Спи, Ангелы наблюдают за тобой, и скоро волшебные сны станут явью) Те послушно закрыли глаза. В этот самый момент Ленора заметила стоящую в дверях Аврору – та, по-видимому, наблюдала за ней, уже давно. Она улыбнулась в ответ и жестом подозвала певицу к себе. Ленора осторожно взяла шкатулку и направилась к двери, постоянно оглядываясь то на близнецов, то в окно. - А я их порой не могу часами уложить. У них словно моторчик водном месте. – улыбнулась Аврора, любуясь своими чадами. – А почему вы не спите? - Честно говоря, я не очень себя чувствую, не могу спать… - шепотом попыталась оправдаться Ленора. – Да и жутко неудобно, что мы вот так к вам… ночью, без приглашения. - Ну, раз не спите, пойдемте, чаю Вам налью. Надеюсь, Вы не имеете ничего против компании помешанных на искусственном разуме стариков и чудаковатого инженера? - Ничего. Бывало и хуже… На чердаке было светло – везде горели электрические лампочки, были разбросаны какие-то книги, листы, механические детали, шахматы и снова чертежи. Среди всего этого хаоса суетились те же самые: Ученый, Математик и Инженер. Иосиф, в каких-то смешных очках с разносортным увеличением пытался что-то прикрутить на «руки» Машине. Ученый, стоя рядом, считал что-то на бумаге, яростно зачеркивая непонравившийся ему результат. Конрад сидел за столом и что-то крайне спешно вычерчивал, по ходу активно мастеря из подручного материала некую конструкцию и почти в ту же секунду её разбирая одним движением. Прихода дам никто не заметил. - Видите, заработались как. Прямо как их Машина – задали друг другу команду и выполняют. Выполнят – отключатся. – Пошутила Аврора, усаживаясь на скамейку. – Сейчас налью чаю. - Дорогуша, как вы себя чувствуете? – с улыбкой оглядев Ленору, спросил вдруг Иосиф. – Вам бы лежать и лежать после такого удара… - Это не удар, это так, это мелочи. – осторожно подходя к Машине, оправдывалась Ленора. – Она работает? - Вот именно что работает! – отчаянно всплеснул руками Ученый. – Работает, но не живет! Не развивается! Она безошибочно рассчитывает траектории падения предметов, идеально собирает игрушки по заложенной инструкции! Но она не живая! Это те же самые счеты, только в миллиард раз сложнее... Аврора быстро подошла к мужу и обняла его. «Успокойся, дорогой, успокойся», – твердила она. Ленора испуганно отошла от Машины и случайно наткнулась на стол, за которым трудился инженер. От незапланированного движения стола Конрад будто дал сбой, замер и бросил взгляд сначала в сторону Ученого, потом покосился на Иосифа. Но после он снова с головой ушел в работу, будто ничего и не было. - Простите. – неловко промолвила Ленора, проскальзывая взглядом по окружающим предметам. Ей овладевал жуткий страх, когда она смотрела на жужжащую в углу кучу отполированного металла, таращащуюся в пустоту своим красным глазом. Это не изобретение, это что-то невероятно пустое, несмотря на огромное количество всевозможных деталей внутри. Пугали Ленору и только что аккуратно вычерченные Конрадом символы из книги. Ужас, взрослые, серьезные люди и вдались в средневековую магию! Опасно сочетать и работать с тем, о чем мало знаешь. У Леноры внезапно закружилась голова, так, что она чуть не упала на пол: спас положение – вновь чертежный стол. На этот раз Конрад бросил уже недовольный взгляд в сторону источника «возмутительного землетрясения», но, увидев Ленору, недовольство сменилось удивлением и ещё чем-то странным, каким-то новым чувством, абсолютно ему непонятным. Аврора отвлеклась от заварки чая и осторожно усадила девушку на лавочку, неодобрительно поглядывая то на мужа, то на инженера. Ленора вновь достала ту самую шкатулку и перевела взгляд на неё, дабы отвлечься от этого жуткого напряжения и странной энергетики, царившей на чердаке. - Откуда у вас эта вещь? – внезапно спросил Конрад, который окончательно отвлекся от своих чертежей. - Дедушка подарил. – улыбнулась Ленора. – А откуда он её взял, я, честно, не знаю. Он только рассказывал сказку про «гномов», про музыку. И девушка вновь, все с той же мистической интонацией, поведала сказочную историю этой самой «коробочки». - Как было на самом деле – я не знаю. Скорее всего, он просто купил её в сувенирной лавке возле института, где раньше работал. Конрад вдруг вылез из за стола и направился к Леноре, протирая на ходу очки и не сводя глаз с «чудесного» предмета. После он сел на скамейку рядом с девушкой и, протянув руку в сторону шкатулки, взглядом попросил её «на рассмотрение». - Гномы, говорите? – усмехнулся Конрад, рассматривая со всех сторон предмет «рентгеновским» взглядом. – А открывается, наверняка, кодовым словом? - Да, его нужно «составить»… Не успела Ленора договорить, как шкатулка открылась и выпустила из собственного «сердца» танцовщицу и…звуки. Конрад самодовольно наблюдал за происходящим, но после бережно закрыл шкатулку и спросил: - Вашего деда не Владимир Ковалев звали? Из России? Ленора испуганно посмотрела на Конрада, но после согласно кивнула. - Хотите знать правду об этой вещице? - Это что-то необычное. Вам то откуда знать? – растерялась Ленора, попеременно глядя то на шкатулку, то на инженера. - Ваш дед работал преподавателем в техническим Институте, верно? И был заведующим биолого-химической кафедры, так? А ещё он преподавал биологию у вторых курсов почти всех отделений… и у нас, когда я учился, тоже. Было довольно странно, когда он пришел к нам впервые и заявил, что инженерам биология нужна, как собаке пятая нога. Но у нас был экзамен, и сдавать его каким-то образом надо было. Он предложил нам следующее: «Раз вы любите что-то сооружать из всякого мусора, то соберите мне к экзамену какую-нибудь безделушку для моих внучек, одну от курса. И по одному билету ответите на экзамене, я вам, так и быть, поставлю хорошую оценку». Мы, естественно, удивились такому повороту, но так и не решили, что же соорудить. За три дня до экзамена Ваш дед поинтересовался нашими успехами, но мы в ответ лишь развели руками. Тогда он принес нам маленькую игрушечную балерину, и просил, что бы она танцевала под музыку. Мы, все девять человек, весь наш курс три дня сидели в мастерских и сооружали именно эту самую шкатулку. Когда мы, не выспавшиеся, голодные, небритые и лохматые пришли к нему на экзамен, - неудивительно, что в своей сказке он назвал нас «гномами». Ваш дед действительно повел нас на улицу, к реке - там он и предложил провести экзамен. К биологии, мы, естественно, готовы не были, и когда пришло время тянуть билет, то брать приходилось по нескольку раз – ответов мы не знали. Наконец Ваш дед расхохотался и сказал, что ставит нам всем «Хорошо» за «научный поиск». Замечательный человек… никогда бы не подумал, что наша «курсовая» попадет к Вам. А он обзовет нас «гномами»… - В жизни всегда есть место чуду – подытожил Иосиф, пытаясь играть с Машиной в шахматы. - Но зачем было придумывать сказку? – недоверчиво спросил Ученый. - Вот скажите… шкатулку собрали студенты-инженеры по классической схеме, жаждущие получить зачет – интересно? Или же интереснее так, как рассказывал мой дед? Ученый задумался. - Мир становится серым без таких сказок, а когда мир становится серым, он превращается в безрадостную канализацию, а в канализациях живут и выживают только крысы. А крысы только и могут, как рыться в мусоре и перегрызать друг другу глотки в поисках пищи. - сказала Ленора, потупив взгляд в пол. - А когда в мире есть люди, умеющие превращать простое в чудесное, когда в повседневность приходит сказка - в этом мире хочется жить. Несмотря ни на что…