Вера в Будущее

- Неужели нельзя обойтись без тиранов? – вздохнул Конрад, обреченно глядя на Ленору. Но ответом ему был лишь расстроенный взгляд Марии и её жест, изображающий полное бессилие. Ленора молчала. Вчетвером они неспешно вышли через центральный вход: на улице горели фонари, было прохладно и свежо, а небо ещё не до конца выкрасилось в ночной бархат. На выходе их тут же остановил телохранитель. Он недоверчиво посмотрел на Конрада, чем ещё сильнее нагнав на него страх, потом на Василия, который поспешно зашагал куда подальше, но как только его взгляд перешел на Марию… - О, это вы! – внезапно мягким голосом произнес он, осторожно остановив пытающуюся убежать скрипачку. – Я такой ваш поклонник! Можно автограф? Мария удивленно уставилась на охранника, который спешно пытался найти какой-нибудь листок бумаги и ручку. После он прикрикнул на инженера, приказав ему идти в машину и ждать там, а сам опять принялся донимать Марию просьбами об автографе и всякими глупыми вопросами. Конрад послушно забрался в машину и наблюдал за происходящим, ожидая своих надзирателей. Внезапно машина тронулась и поехала, чем повергла охранника в ужас – тот пустился за ней вдогонку, но разве он мог догнать? Машина уехала без надзирателей, и как ни странно без водителя, который сидел на лавочке, на противоположной стороне дороги и смачно поглощал бутерброд. Мария рассмеялась и резко помахала исчезающей за перекрестком машине. - Вот вам искусственный разум. – усмехнулся Василий. – Машина зажила сама по себе! Сбежала от своих хозяев. Даже техника понимает, что грубостью в этом мире ничего не добиться – только лаской! - Что происходит? – испуганно спросил Конрад, пытаясь каким-то образом увидеть водителя, отгороженного ширмой со стеклом. В зеркале заднего вида он, наконец, углядел до боли знакомые карие глаза… - Л...Ленора! Вы?! Но что…? - Помолчите, – та лишь загадочно заулыбалась в ответ. – Вы же не хотите пострадать? - Это похищение? - Что Вы! Это развлечение! Машина выехала за город, по дороге минуя прекрасный сосновый лес и бескрайние поля. Наконец, автомобиль съехал на грунтовую дорогу и остановился. «Приехали» - звучно объявила Ленора, заглушив железного коня. Конрад вылез из машины и огляделся: они были на берегу небольшой искрящееся реки, сбоку простиралось колючее море из соснового леса, на горизонте виднелась золотистая дорожка, оставленная солнечным яблоком. - Что это значит? – окончательно потерянным голосом выдавил из себя Конрад. - Это место вам не знакомо? – Ленора все ещё таинственно улыбалась, уселась на капот автомобиля и начала очарованно рассматривать окружающую природу. Конрад тоже огляделся – место действительно показалось знакомым. Он прошел вниз, к воде и тут его осенило. - Здесь же ваш дед принимал у нас экзамен! – воскликнул он, проскальзывая взглядом по водной глади. – Но зачем мы приехали сюда? Вы что, собираетесь принимать у меня зачет? Ленора рассмеялась, не сводя глаз с зеленой травы под её ногами. - Конечно, нет! Просто такая благодарность за правду о шкатулке. Вы мне правду, я Вам – воспоминание. Да и потом, когда внутри что-то тревожит – только мать Природа способна снять это напряжение. Посмотрите кругом! Неужели эта спокойная атмосфера мироздания, истинной красоты и вечности Вас не воодушевляет, не заставляет забыть о том ужасе, что преследует Вас в городе? - Воодушевляет… Нет, Ленора, Вы – сумасшедшая! – он с какой-то странной улыбкой подошел к ней. – Вы хоть понимаете, что натворили? Вы затуманили разум охранникам, Вы подкупили водителя, Вы угнали личный автомобиль Канцлера, Вы увезли за город инженера, который работает с документами под грифом «совершенно секретно»?! Вы понимаете, что с Вами после этого всего будет? - Ничего нового со мной не будет. – Ленора лишь по-доброму улыбалась, иногда поглядывая то наливающееся темной синевой небо, то на исчезающее солнце, то на перешептывающуюся траву. – Мне нечего бояться, страшнее того, что мне пришлось перетерпеть, уже вряд ли что-то найдется. И боли я уже не боюсь, и смерти… Ну, поругает меня мой муж, ну настучат дубинками Ваши охранники. Вам они ничего не сделают, вы в этой ситуации «потерпевший», Вас ещё потом задабривать будут, мол, «не углядели». Но ничего не измениться – концерт будет, Вы загоните эту ерунду в Машину и мы все дружно сбежим из этой страны, подальше от тирании, поближе к природе. - Господи, о чем Вы думаете? Вы себя совсем не жалеете. А как же назад? Нас же наверняка уже ищут! - Успокойтесь. Посмотрите, как красиво? Забудьте, наконец, что где-то там, за лесом стоит колючий город, переполненный страхами, суетой, грязью и злобой. Забудьте, хотя бы на миг, о той зловещей штуковине, что ждет Вас в мастерской. Это все далеко-далеко! Конрад взглядом попросил разрешения сесть рядом с ней. - Если вам не жалко машину Канцлера, и если будете вести себя хорошо, то конечно. – все ещё так же счастливо улыбаясь, произнесла Ленора. – Если будете себя плохо вести, могу стукнуть для профилактики… - Не стоит. Вы правы, я был слепым… Можно странный вопрос? - Странный? Ну давайте… - Вы всем так жизнь ломаете и потом за город увозите, или только мне так повезло? Ленора засмеялась и как-то загадочно на него посмотрела. - Вы думаете, я вас сюда соблазнять привела? Вы правда так думаете?! Вы слишком много о себе думаете! Я сломала Вам жизненный хребет, не спорю, теперь я пытаюсь залечить тупую боль, возникшую от всего этого. А ничто не лечит лучше, чем Время и Мать Природа. Некоторое время они молчали, только ветер нашептывал свои секреты камышу, а тот в ответ словно хихикал. На небесном полотне появились звезды. - Ленора, я давно хотел сказать… нечто важное. Певица посмотрела на собирающегося с мыслями Конрада и почему-то жутко испугалась. Она даже спрыгнула с капота машины и отошла. - Уже темно, Вас нужно возвращать! – внезапно спохватилась она и затолкала инженера в машину, так и не дав ему слова, а сама же ловко запрыгнула за руль, и транспорт тронулся с места. Добравшись до театра, Ленора вылезла и уступила место тому самому личному водителю Канцлера, который ждал на том же самом месте. - Счастливый, – проговорил он и направил автомобиль к резиденции канцлера. Ленора же затерялась в огнях ночного города. Автомобиль неспешно ехал по дороге, часто петляя, будто отыскивая какое-то определенное место. Наконец, он резко затормозил, и в окне показались очертания «шкафов». - Инженер на месте? – спросил водителя один из охранников. Тот кивнул, дверь открылась и в машину была затолкнута… Ленора, причем прямо на ничего не ожидающего Конрада. Ленора, растерянно улыбаясь, ещё раз поздоровалась с ним, но тут же отвела взгляд и потеряла улыбку. Следом за ней в салон залезли два «шкафа», некогда забытых у театра. Ленора как-то жалобно посмотрела на них, и казалось, что она вот-вот заплачет: - Мне же больно, неужели понежнее нельзя было меня в машину усадить? Я же не мешок картошки, чтоб меня вот так бросать… - Вы сопротивлялись, а у нас приказ, доставить Вас в резиденцию Канцлера. Ваша сестра и муж ждут Вас там. - Конечно, я сопротивлялась – погнались за мной, два гиганта, что я могла подумать? Маньяки! Вот расскажу вашему Канцлеру, как вы мне руки заламывали, он вас наругает. – Ленора насупилась, откинулась на спинку и скрестила руки. - Больше не повториться, мисс! – перепугались те. - Что от меня нужно-то? – немного помолчав, возмущенным тоном произнесла Ленора. - Приказ – доставить Вас, ещё просили передать, что бы вы переоделись в более парадное платье. Ленора была недовольна и ужасно напугана всем происходящим, это явно не входило в её планы. Будто из-за этой вечеринки она может упустить нечто жизненно важное, нечто, чего она ждала почти все время пребывания в этой стране… Конрад изредка поглядывал на неё – он понимал, что даже один неосторожный взгляд может стоить ему хорошей трепки от охранников. - Вас, – охранник указал на инженера. – Тоже просили одеть чистый лабораторный халат и явиться на эту вечернику. Но перед этим – к канцлеру лично! Наконец машина добралась до резиденции. Уже было довольно темно, даже луна скрылась за лохматыми облаками. Антураж у резиденции был явно не из дешевых – длинная парковая галерея со всевозможными патриотическими статуями, металлические кованые заборы, мраморные колонны и плитка под ногами, тоже мраморная. Само здание так же было не типовое… Конрада спешно отправили в мастерскую, чтобы найти там незапачканный чернилами халат, тут же явиться в главный зал и поговорить с Канцлером. Лаборанты все ещё крутились вокруг Машины, вероятно, пытаясь сообразить, как с этой штуковиной управиться, или хотя бы – как её запустить, но им ничего не удавалось – то ли ума не хватало, то ли они просто не пытались понять. Конрад, наблюдая за ними, только усмехнулся. Наконец за ним пришли охранники, и повели за собой по огромным мраморным лестницам туда, где слышалась музыка, где кто-то веселился, где велись какие-то заумные разговоры. Где был Канцлер. Он довольно радушно встретил вернувшегося после «похищения» инженера и без предисловий четкими фразами объяснил, что можно говорить, а что говорить нельзя, на чем сделать акцент, что опустить, когда у них будут брать интервью. Да, Канцлер очень не любил, когда что-то идет не по плану, и особенно не любил, когда что-то идет не по его плану. Во время беседы к нему внезапно подошел Кауфман: - Для меня такая честь быть здесь… - начал рассыпаться в комплиментах он, стараясь казаться как можно преданнее. - А где же ваша прелестная жена? – Канцлеру, по-видимому, было абсолютно все равно на поклоны Кауфмана. – Надеюсь, она нас сегодня порадует своим чудесным голосом? Или хотя бы своей чарующей улыбкой… - Одну минуту, я её приведу – все тем же преданным тоном сообщил Кауфман и взглядом принялся искать в толпе Ленору. Обнаружив, он резким жестом позвал её к себе. Девушка как-то беспокойно посмотрела в их сторону, но не подойти она не могла. Она была теперь какой-то не такой, неправильной, и лицо у неё было, словно фарфоровое. Словно кукольное… Канцлер грациозно, с каким-то проблеском английских манер, поцеловал ей руку, чем поверг Кауфмана в бешенство. Но тот, разумеется, не подал никакого вида. - Ленора, мне кажется, вы нездоровы, – проницательно подметил Канцлер, глядя на довольно бледную певицу. - Что вы, она же славянка, а они все бледные, как русская зима. – встрял Кауфман. – Или её утомило это похищение! - Похищение? – Канцлер недовольно посмотрел на одного из своих телохранителей. - Ах, это было ужасно! – Ленора сделала очень испуганные глаза и на ходу принялась сочинять новое видение того, что происходило несколько часов назад. Она рассказала, как некто, прикинувшийся её сестрой, охмурял охранников; как двое бандитов оглушили водителя автомобиля, как они затолкали Конрада и её, беззащитную, в машину, как заложники геройски оттуда выбирались, как она на шпильках вела угнанный автомобиль обратно к театру (во время этого описания она продемонстрировала свою ножку на высоком каблуке, стараясь отвлечь «зрелищем» от мысли). Иногда она поглядывала на Конрада, и тот моментально начинал кивать головой, подтверждая, что «все так и было». Похоже, даже он поверил в сочиненную про него сказку. - Ну что ж, поверьте, уважаемая, этого больше не повториться, – уверенно заявил Канцлер, вновь бросив крайне недовольный взгляд на свою охрану. Тут же подбежали фотографы, увидев, в какой кампании стоит их любимый лидер. - Да! – внезапно заявил Канцлер, сильнее притеснив в свою сторону Конрада и Ленору. – Наука и Искусство, две опоры, без которой ни за что не будет развиваться государство! Наука помогает нам выживать, а Искусство – жить! (именно так и напишут завтрашние газеты) - Уважаемый Канцлер… - нерешительно произнесла Ленора. - Прошу, для Вас - просто Фердинанд. Так Вы порадуете нас сегодня своим пением? - Порадует, конечно, порадует! – вновь влез Кауфман, стараясь «отобрать» свою жену подальше от Канцлера. – Только отдохнет немного, и обязательно порадует, а то столько событий… - Внизу есть ресторан, можете отдохнуть там. (Канцлер повернулся к охраннику) Скажи официантам, что бы угостили девушку фирменным блюдом. Да и проводите её. Внизу играла легкая музыка, абсолютно нейтральная и, увы, без эмоциональная. Ленора сидела за одним из белоснежных столиков и наблюдала за окружающим блеском. «Это все ненастоящее… Это все словно кошмарный сон. Может, сейчас я ущипну себя и проснусь дома… в своей кровати… а за окном рассвет. И ничего этого нет. И не приезжала я в эту страну, не ломала бы никому жизней… не общалась с этим властным тираном. Ах, у меня же был шанс сказать ему все то, что я о нем думаю – так нет, я принялась сочинять какую-то чушь! Нет, тут слишком много людей… да разве это люди? Это чиновники… им нет ни до кого дела, они только и могут, как ползать перед Канцлером, только ради того, что бы он сохранил им звание… звание, и те щели, через которые они собирают деньги… Они ничего не смыслят о судьбах мира, они никогда не воспаряли в небеса. Рожденные ползать просто не знают, что можно летать и оттого счастливы…конечно…» Внезапно к её столику подлетел расторопный официант и положил ей на стол некий запечатанный конверт и необыкновенную розу с фиолетовым оттенком. - Странные у вас фирменные блюда – произнесла Ленора, наслаждаясь ароматом принесенного подарка. - Это просили передать. - Кто? - Пожелал остаться неизвестным. – Развел руками официант и исчез. Ленора внимательно огляделась – но вокруг только чиновники да министры. Им до неё нет никакого дела, а Канцлер, если бы это был он, разумеется, принес бы букет подороже. Она неспешно открыла конверт и замерла. Прочитав, она быстро вернула письмо в конверт и спрятала в платье, затем встала и зашагала в сторону балкона. - Воздух... срочно. Сумасшедший вечер… Я окончательно сломала жизнь этому человеку. Разумеется… Ах, этот вечер, бесконечный вечер… Если ещё и петь заставят… Вот бы куда-нибудь провалиться, и что бы никто не нашел… никто не трогал. Или, что бы меня никто не знал… Как же от этого всего разболелась голова и сердце … Выйдя на балкон, ей открылся довольно живописный вид – с третьего этажа был виден почти весь парк: и фонтан со скульптурами, и освещенная мраморная лестница с витиеватыми перилами, и каменная дорожка, и автомобили, стоящие неподалеку и ждущие своих хозяев. Леноре опять пришла в голову бредовая мысль угнать какое-нибудь из этих транспортных средств, но, посмотрев на свои туфли, она тут же забыла про эту идею. Она уселась на каменные перила, как на лавочку и стала созерцать окружающий пейзаж, продолжая теребить в руках фиолетовую розу, так приятно пахнущую, кажется, малиной. «Мария хотя бы развлекается – кружится в вальсе с официантом…нашла с кем. Хотя, похоже, в этом дурдоме только официант нормальный и остался». Внезапно её мысли были прерваны ощущением, что рядом кто-то есть. Ленора вообще не любила в подобных ситуациях ловить на себе чьи-то взгляды, особенно, когда ей жизненно необходимо восстановить гармонию в себе. Она резко обернулась и уже заранее приготовилась звать охрану, но, увидев в дверях Конрада, наконец-то отпущенного Канцлером, моментально успокоилась. - Это всего лишь Вы… - даже разочарованно вздохнула она. – А я уже хотела охрану звать. - Вы…не боитесь упасть? Сидите на краю… - Я то не боюсь. Я больше за Вас переживаю: а не боитесь ли Вы упасть? – Ленора пронзительно посмотрела на него, так, будто стараясь напугать. После она достала конверт и продемонстрировала его Конраду. – Это Вы отправили? - А как Вы… то есть… с чего Вы взяли? - У всех, находящихся здесь людей, кроме вас, наверняка есть деньги на целый букет безумно дорогих, набрызганных духами роз из магазина, и только у запертого в этой «тюрьме» инженера хватит ловкости незаметно сорвать цветок с Канцлеровской клумбы. – Она с некоторой странной улыбкой бросила взгляд вниз, на кусты цветущих редких фиолетовых роз. После Ленора быстро спрятала конверт в платье и слезла с перил. - Я боялся, что не застану Вас больше и… - Пойдемте, я кое-что разъясню… я хочу, что бы Вы меня поняли… Она спешно вышла, поманив Конрада за собой. Быстро миновав общий зал, они спустились по изящной лестнице вниз, в парадную, абсолютно безлюдную. Ленора быстро, иногда проскальзывая по неудобному полу каблуками, подошла к одной из картин, украшавших бежевую стену. Она восхищенно стала рассматривать эту живопись: корабль на дальнем плане, закутанный бурными волнами, небольшой плот, спасающийся от стихии и величественная недвижимая скала. - М-м-м… - Конрад как-то странно заулыбался. – «Кораблекрушение», если не ошибаюсь, Айвазовский? Русский художник, так? Ленора удивленно посмотрела на него. - Увлекался историей искусств... когда-то – тут же оправдался тот. - Что вы видите на этой картине? – Ленора старалась не смотреть на инженера, она то надолго закрывала глаза, будто её терзала тупая боль, то поглядывала на живопись. - Корабль вижу… плот. Скалу. Стихию… Но что я должен увидеть? - Этот несчастный одинокий корабль попал в жуткую бурю: огромная, непреодолимая стихия несет его на верную гибель, на острые величественные, высокие скалы. Если бы у них была душа, они бы оплакивали несущееся на них судно, верно? Но у скал нет сил остановить это, они неспособны остановить стихию. И Корабль бессилен, но у него есть шанс… на шлюпках скалу можно миновать… забыть о той величественной красе гор, об их вековой мудрости. Они могут избежать гибели, не повторить участи многих других, заброшенных на острие камня… - О чем Вы? Ленора, я не понимаю… - Любовь ведь тоже стихия? И некоторые жизненные обстоятельства, словно скалы, разбивают мечты… - Я не пони… - Этот одинокий корабль – Вы, ещё можете спастись, если забудете сирену, что сидит среди скал своей жизни и губит своим голосом миллионы таких, как Вы. Вам ещё встретятся прекрасные горы с берегом или пристанью, но эта гора – гибельная. Ленора вновь достала конверт и протянула Конраду, по-прежнему не глядя на него. Волосы закрывали её глаза, голос её дрожал, да и руки, впрочем, тоже. - Это Ваш смертный приговор, если будет обнаружен. Мой муж убьет Вас, если узнает… Заберите конверт… и забудьте меня, умоляю… так будет лучше… Конрад не сводил с неё глаз, он понимал, почему она сейчас говорит так, не понимал он лишь то, почему она так себя ведет. Конверт он все-таки забрал и рефлекторно спрятал его во внутренний карман халата. Ленора, все ещё держа в одной руке розу, внезапно пошатнулась и «сползла» по стене на пол. Она закрыла одной рукой лицо, розу же прижала к себе и…заплакала. Конрад опустился на колено и одной рукой бережно дотронулся до неё. - Не плачьте… я все понял. Ваш муж и… только не плачьте. Вы не должны страдать… не Вы страдать должны… Если бы я мог что-то сделать, что бы облегчить Ваши муки… - Ничего, – всхлипывая, шептала Ленора. – Вы ничего не можете… а то, что можете, то погубит Вас… и меня… за то, что влюбилась… как дурочка… Внезапно она дернулась и ещё крепче прижала к себе розу, к сердцу, и сжала её в своей ладони до крови. Ей стало не хватать воздуха, она только прошептала «Доктора…» и начала терять сознание. Конрад перепугался, но, не растерявшись, побежал на выход, туда, где всегда есть охрана. Через несколько минут приехала «скорая»… -… и её забрали. – Вздохнул Восьмой. - Что-то с сердцем. Ту розу даже врачи не смогли достать. Занемели руки, их никто не мог разжать. Даже я. Тебя, Шестой, тут же направили работать над Машиной. Гулянку распустили. - Но конверт же как-то оказался опять у неё… - задумался Первый. - Я принесла – сказала откуда-то взявшаяся Седьмая. – Когда Девятый… Ученый пришел домой из психиатрической больницы, у него в кармане был этот конверт. Вероятно, Конрад то ли при жизни передал его Ученому, то ли его после смерти уже доставали… - Так мы же тело обыскивали – тут же сообщил Восьмой. – А конверт сам с тела выпал, при падении. Я его вскрыл и живому телу потом вложил, пока в психиатрию не увезли… Шестой молчал. Он опять замер, даже не моргал. Седьмая осторожно подсела к нему и прижала к себе. - Я очень удивилась, когда прочла содержимое конверта… - продолжала она. – «Вы целиком и полностью заполонили собою мою душу... и не может моё сердце уже без Вас...» - я прослезилась… - Она так и не сказала, как к тебе относиться? – перебил её Первый. - Ночью… я звонил им в больницу…Мария меня полчаса ругала… я… столько нового о себе узнал…а потом… она сказала, что Ленора бредила во сне… и звала меня…