Вера в Будущее

- Что-то долго Ленору Пятый лечит – ворчал Первый, ожидая в башне. Они уже были все готовы вновь начать «воскрешение», они все были в сборе – все восемь душ. Девятый пожал плечами, Второй изучал египетский трактат, пытаясь понять, нет ли где ошибки. Близнецы с интересом рассматривали чертежи, Седьмая недоверчиво поглядывала на манекен номер три, ей казалось, что он «ненадежный». Только Шестой вел себя как-то странно. Он ходил по комнате, иногда резко шарахаясь в сторону, будто от чего-то жуткого, иногда он падал на колени, и, казалось, молился. Внезапно он закричал «Нет!» и побежал вниз по лестнице, спотыкаясь обо все, что можно. Остальные пустились за ним… Шестой примчался в подвал и одним ударом с разбегу открыл тяжелую дубовую дверь: внутри было темно и очень холодно. Печка впервые не топилась, от неё только исходил запах дыма, будто она только что погасла. Рассеянный свет проникал только через небольшое окно под потолком и то, наполовину заваленным снегом. Было тихо…даже слишком тихо. В этой пустой тишине, казалось, любое падение пылинки могло стать грохотом. На своей «кровати» лежала Ленора, глаза её были закрыты, будто она погрузилась в сладкую дремоту. - Спит. – вздохнул Первый, глядя на девушку. Он одним из первых догнал сбежавшего полосатика, а за ним уже подоспели и остальные. - Где Пятый пропадает? Ему бы следовало подняться наверх и дошить куклу. Как только Ленора проснется, будем оживлять… Шестой осторожно подошел к спящей, его почему-то продолжало трясти. Он надеялся, что её тепло вновь успокоит душу полосатого, и страхи опять исчезнут, как исчезали раньше. Он взял край пухового одеяла, которое лежало рядом, и укрыл им Ленору, после тихо дотронулся до её руки и почему-то замер. С минуту постояв так, он внезапно одним прыжком прижался к девушке, к её сердцу. - Шестой, ты в порядке? – обеспокоено спросил Девятый, наблюдая за ним. Седьмая на всякий случай стала приближаться к полосатому, а тот… он резко отшатнулся от Леноры и бессильно свалился на колени, начав бормотать что-то себе под нос и хватаясь одной рукой за голову. Седьмая подошла ближе и вслушалась. - Как же так… как… не успел… как... почему… - Шестой, тебе плохо? – Седьмая положила руки ему на плечи. – Что-то не так? Давай я разбужу Ленору… - Она умерла! – внезапно крикнул Шестой и резко всплеснул руками. – Не дышит, не движется! Сердце молчит! Она холодная… пустая… безжизненная. Действительно, перед ними лежало уже бездыханное холодное тело, покинутое душой, забытое небом. Умер человек. Умерла эпоха, умерла живая легенда. Певица. Сказочница. Та, что несла на протяжении всей своей жизни в мир свой голос, дарила своими песнями радость. Незабываемая актриса, любимица миллионов. Узнаваемая всеми, но такая одинокая. Нянечка для девятерых оставшихся после смерти мира кукол. Именно - нянечка. Она была сама словно из сказки: всегда добрая, всегда улыбающаяся и именно поэтому она была всегда права. Такая была её жизнь, что доброта всегда должна была побеждать. Такой она видела и следующую эпоху. Пусть не идеальную, но обязательно добрую… Шестой смотрел на покинутое душой тело и чувствовал, что внутри его словно что-то умирало, силы куда-то пропадали, и он начал терять сознание. И в груди было как-то пусто, словно вырезали оттуда что-то большое и до боли привычное. Что-то такое, без чего жизнь продолжаться просто не могла: все равно, что забрать крылья у орла. Он уже не видел ничего перед собой, все плыло – он только слышал голоса своих друзей. - Шестой, ну ты то куда, держись! Слышишь? – восклицала Седьмая, веротяно, пытавшаяся его привести в чувство. - Я его предупреждал… – вздыхал Первый. А после пропали и звуки, осталась только тьма, мертвая тишина и бесконечная пустота… - Отнесите его в коморку, где он обитает. – Приказал Первый, глядя на неподвижного Шестого. – Пусть отдыхает, если проснется, как можно аккуратнее с ним. Две смерти за один день это будет много… и где черти Пятого носят, почему он не углядел за Ленорой?! Почему сейчас он не приводит в чувство Шестого?! Или он струсил ответить за своё бессилие или незнание и сбежал? - Не говори так! – возмутился Девятый. – Пятый никогда не бросил бы её умирать. Он не такой, у него явно были причины. - Нет такой причины, из-за которой может погибнуть человек! Ни одно дело не стоит человеческой жизни! Я так сказал, так говорила она! – ещё пуще возмутился Первый и указал на тело Леноры. - Тише, тише… – задумался Второй. – Не все так просто. Внезапно раздался какой-то странный звук. В пустоте подвала что-то зашуршало, медленно затопало, а после и вовсе, казалось, рухнуло. - Пятый? – спросил недоверчиво Первый, вглядываясь в пустоту. Там что-то было, и это не мог быть Барсик, оставленный за плохое поведение на улице. Это нечто приближалось… Наконец через тьму проступили два силуэта, две куклы, и одна кукла словно вела под руку другую. Раздался мягкий голос: - Осторожно, тут ступенька. Сейчас придем в мастерскую, а там ребята что-нибудь придумают… - Пятый, что происходит!? – воскликнул Первый, узнав его голос. – Ты в курсе, что Ленора… Из мрака в свет вышел Пятый, довольный, под руку он вел ещё одну куклу – ту самую, которые недавно украшали близнецы, ту, что осталась по воле случая без окуляров, ту, на которой уже, казалось, поставили крест. Теперь она была вопреки всему – живая, только голова, а именно глаза, и верхняя часть тела были накрепко перевязаны бинтами, что бы внутренние микросхемы не окислялись. Концы бинтов плавно развивались по воздуху, создавая шлейф позади этой куклы. Она шла, держась за Пятого, не видя дороги, не ощущая ничего вокруг, но шла сама, и улыбалась, словно ощущая некую легкость. Остальные замерли, даже вернувшийся после миссии «отнести Шестого» Восьмой. Пятый остановился, глядя на удивленные лица своих друзей. Первым заговорить решил… Первый. - Что происходит? Пятый, будь любезен, объясни… И что случилось с Ленорой? - Так вот же она, – Пятый свободной рукой указал на новую куклу. Остальные удивились ещё больше, никто из них не мог ничего сказать. - Она… умирала, времени не было. – Продолжал объяснять доктор. - Я бы не смог спасти её, даже если бы был человеком. Я подумал, что потом мы бы вряд ли смогли вернуть её душу с небес в новое тело, особенно когда Ленора сказала, что это все на случайностях… Нам пришлось бы перебрать миллионы душ и мы бы запросто могли упустить нужную. Я вспомнил про артефакт, что был у меня за пазухой... ну и эта кукла тут валялась… бежать в мастерскую за нормально функционирующей не было времени, ну и… Ленора добровольно отдала свою душу… Правда здесь не работают голосовой механизм и зрения нет…как видите. Только слух… - Чего же мы ждем? – все ещё удивленно спросил Второй. - Давайте в мастерскую её, скорее. Нельзя же, что бы она так мучалась. Они поспешили подняться, «новенькую» с двух сторон придерживали, помогая преодолевать ступеньки: с одной стороны Восьмой, с другой Пятый. Наконец они забрались наверх, Восьмой усадил её на стол, Второй поспешил найти в коробках нужные детали, Пятый достал иглу и ножницы. А близнецы тем временем изучали внезапно ожившую «игрушку» и с интересом её рассматривали. После они аккуратно подошли к ней и дотронулись до её рук. Кукла вздрогнула, но её успокоил голос Седьмой: - Это близнецы, не бойся. Им интересно… Третий и Четвертый уселись по обе стороны от Леноры, а та, на ощупь найдя их головы, принялась их гладить, как своих родных детей. Седьмая улыбнулась, после бросила взгляд на Пятого. - Пятый, а ты оказывается, тоже модельер. Вон, как стильно перебинтовал лицо и тело, такой образ получился… мистический - Мумия возвращается – улыбнулся Девятый. – Жаль Шестой не видит. Вот так вот, собрался умирать, так и не узнав всю правду до конца. Ленора беспокойно сложила руки, пытаясь, веротяно, спросить, что стряслось. - Он, как только подошел к твоему человеческому телу, сознание потерял… - поведала Седьмая. Второй собрал наконец нужные детали и попросил Восьмого, что бы тот уложил «пациентку» на книгу, для удобства, и он смог бы приступить к «операции». - Будет немного больно, немного щекотно, но ты уж потерпи… - Может, мы и внешне её модифицируем немного? – предложила Седьмая, горя желанием кого-нибудь нарядить. В ней вдруг проснулось что-то детское и именно девчачье. Будто ей крайне нравилось, что Ленора теперь в виде куклы, будто теперь она не «ангел-хранитель», а такая же, как и они. Время шло, работа кипела. На куклу, наконец, поставили окуляры, Пятый кое-где менял и перешивал ткани. Второму пришла в голову мысль воплотить идеи Шестого, которые планировались только на чертежах, в жизнь, а именно в уже живую Ленору. Поэтому Пятому пришлось пластами срезать тканевую обшивку с «подопытной». Второй и Девятый, закончив разбираться с чертежами, пришли к выводу, что кукла была и останется незавершенной, пока не проснется Шестой – возникла проблема с установкой голоса, без инженерных решений тут никак не обойтись. Но сами они тоже кое-что могли – они наладили некоторые экспериментальные механизмы, вроде расширенного зрения и дополнительных пружин в «костях» ног, для лучшей амортизации при прыжках. Седьмая вместе с близнецами выбирали ткань для заплаток и всевозможных украшений. Ленора, уже механически доделанная, сидела на книге и ожидала, когда же Пятый будет зашивать все то, что на отрезал в процессе операции. Сам же доктор сидел рядом, перебирая в руках иголку с ниткой и ожидая, в свою очередь, когда же дети и их мамочка закончат возиться с тканями. Через несколько минут к Пятому подбежали близнецы и продемонстрировали красивый золоченый атлас. Доктор и Ленора отрицательно замотали головами, мол, «не нравится». Дети кивнули и быстро убежали, но почти тут же вернулись, принеся уже коричневый фетр. Реакция была той же. Дети ещё долго так бегали, но привередливые «критики» согласились использовать пока только черный приятный на ощупь бархат и такой же черный атлас. Пятый нарезал его легкими лентами и собрал, словно парик, затем приложил «пациентке» на голову, а после и вовсе, не раздумывая, принялся его пришивать. После он взял бархат и стал по-разному прикладывать к Леноре, словно «ища нужную форму». В очередной раз вернулись близнецы, держа в руках ткань, очень похожую на материал, из которого делали Шестого, только цвета были более насыщенные и контрастные – белая материя в черную полоску. Ленора отрицательно закивала, объяснив жестами, что полоски «привилегия Шестого». - Нет, нет. – сказал Пятый. – Тебе очень пойдет, я даже знаю, как лучше сделать, вернее, интересней. - Мне больше интересно, кто в Пятом разбудил Шестого? – усмехнулся Первый, наблюдая за всем этим со стороны. – Вот, кто у нас художник оказывается… Пятый смущенно обхватил рукой затылок и заулыбался, не зная даже, чем ответить. Наконец Ленора была полностью зашита, все детали внутри неё функционировали нормально, но голоса по-прежнему не было. Она некоторое время крутилась у зеркала, разглядывая себя, а точнее, пытаясь понять, что из неё сделал Пятый. Внешне она действительно стала походить на театралку – парадный черный бархат, повязанный и пришитый как некое подобие занавеса, белоснежный «рваный» глянцевый атлас играл роль юбки, а «полоски», пришитые по линии талии, походили на корсет. Для пущей парадности Пятый пришил длинные рукава на манер средневековых платьев. С технической стороны все было безупречно – начищенные до блеска стальные руки и ноги (усиленные резиновой подошвой). Но самой главной особенностью стала возможность понимать, что говорят близнецы. Даже Второй не понимал, как так могло получиться, но Ленора теперь могла каким-то неясным никому образом понимать «речь» близнецов. Жаль, что она так и не может озвучить её… - Для создания новых манекенов нужны материалы, так что снаряжаем экспедицию. – сказал Первый, собрав всех в мастерской. – Женщины и дети остаются дома и сторожат друг друга. Если Шестой не очнулся, он тоже остается. - Не очнулся, - вздохнул Пятый. – Летаргический сон, наверное, вследствие сильного эмоционального всплеска. - И что с ним будет то? – беспокойно спросила Седьмая. - Проснется. Я читал, это может длиться от нескольких часов, до нескольких недель. Но проснется, должен. Надо только чтоб кто-то рядом живой ходил, ну чтоб ему не казалось, что он умер. А то если человеку кажется, что он умер, он в это начинает верить и в итоге подсознательно доходит до смерти. Вот так вот, психология… - Мы посидим. – Вздохнула Седьмая. - Вы уедете, мы там устроимся. Дети порисуют, а мы будем положительную ауру нагонять. Первый махнул рукой, Барсик поднялся (до этого он принимал на свою спину «пассажиров»: Второго и Пятого) и подъехал к руководителю. Первый забрался коту на шею и указал пальцем дорогу, по которой в тот же момент Барсик начал ковылять, а следом за ним шли и остальные. Когда они скрылись в руинах, Седьмая повернулась к Леноре и предложила вернуться в храм. Был невероятно солнечный день, впрочем, как и всегда в последнее время. Дети, обнаружив разбитые цветные стеклышки, притащили их в помещение, где все ещё спал Шестой, и принялись складывать из них некую картинку, наподобие мозаики. Седьмая уселась на край коробки, на которой находился Полосатый и стала молча наблюдать за своими детьми. Ленора села рядом, положила одну руку на плечо Шестого и аккуратно потеребила, словно пытаясь разбудить, но ничего не выходило. Он ни на что не реагировал. - Да уж… никогда не думала, что все будет вот так. – вздохнула Седьмая. – Что мир будет таким. Да и что там, что сейчас мои дети не смогут мне ничего рассказать, они останутся молчаливыми… а раньше я так злилась, когда они бомбардировали меня вопросами «а почему?», «а как?». Или когда очень громко шумели… а теперь они молчат. И ты молчишь… Ленора пожала плечами и, казалось, вздохнула. Седьмая внезапно толкнула Шестого и с воплем «А ну, просыпайся!» начала его трясти. Ленора кое-как остановила эмоциональный всплеск Седьмой, обхватив её руками за плечи и тут же прижав к себе. - Прости, это все… Тут слишком тихо. Вроде бы столько душ, и все молчат. Все… как неживые. Наверное, мы с детьми пока пройдемся по улице, я развеюсь, они погуляют… посидишь с Шестым? Ленора кивнула, Седьмая обняла своих малышей и жестом позвала на улицу, пока ещё светло и не так сыро. Ленора уселась совсем рядом с полосатым, и даже облокотилась на него. «Глупый ты… и я глупая. Сожгла тебе когда-то старые идолы, и сама того не ведая, заняла их место, потому что абсолютной пустоты не бывает в природе. Любая пустота сразу же заполняется тем, что ближе всего находится. Вакуум заполняется тут же воздухом, а ты заполнил своё опустевшее сердце мной… Но страшнее было другое, что меня к тебе тоже тянуло, и этого я тогда опасалась безумно. Кауфману ничего не стоило бы убить невинно влюбленного, я должна была оставаться хладнокровной, как оставалась на протяжении почти семи лет, должна была и не могла. Наверное, когда Создатель разделял свою душу и отдавал её людям, нам досталась одна душа на двоих, иначе как объяснить такою странную тягу?» Шестой начал что-то бормотать сквозь сон, но он по-прежнему не двигался. Ленора прислушалась, но смогла разобрать только «Надо успеть, успеть, поговорить, повидаться...». В надежде, что полосатый просыпается, она начала его бережно расталкивать, но тот только перестал бормотать и ещё сильнее погрузился в свою дремоту. Будто во сне ему нравилось гораздо больше, чем в окружающей его действительности, будто бы ему катастрофически не хотелось просыпаться. - Не очнулся? – раздался голос вернувшегося с похода Второго. Ленора отрицательно покачала головой и вздохнула, после сразу вопросительно посмотрена на Второго, который принялся искать в чертежах что-то необходимое. - Мы будем собирать аппарат для пошива кукол. – Начал объяснять Второй. – Чтоб мог делать «шаблоны» и мог зашивать поврежденных. У Шестого где-то были чертежи… или рисунок… в общем ещё одной страшной штуковины, что за нами гонялась. То ли ему делать было нечего, то ли интересно стало, в общем, он делал разрезы тех монстров, что нападали на нас. Вот Пятый объяснил, ищи, говорит, такую, «с руками». Я же её не видел никогда, как я её найду… Ленора поднялась и тоже стала искать чертеж той, «с руками», просто было трудно не помочь такому обаятельному старичку. Кое-как она обнаружила устрашающего вида монстра «в разрезе» с большим количеством лап, напоминающего смесь кобры и паука. - Наверное, оно. Никогда бы не подумал, что Машина могла такое придумать, исходя из безобидной энциклопедии… никогда бы не подумал, что она соберет это из мусора. Никогда бы не подумал, что Шестой способен это воссоздать. Никогда бы не подумал, что Шестой этим всем занимался… Ленора пожала плечами, с ужасом разглядывая чертеж. После она протянула его Второму и крайне вопросительно посмотрела на него. - Думаешь, что эта штука выйдет из строя? Да ну, брось, мы сделаем ей самую важную модернизацию – кнопку «выкл.». - «Гениально, – подумала Ленора. – Вот чего не хватало Машине помимо артефакта и души – кнопку «выкл.». Так бы может, и мир не погиб бы, и не только мир, наверное… Осталось только теперь изобрести кнопку «вкл.» для Шестого». Второй скрутил найденный чертеж, после подошел к полосатому коллеге и принялся его рассматривать. Ленора в очередной раз вздохнула и внезапно обнаружила на одной из «полок» засушенный цветок. Она быстро схватила находку и вопросительно показала её Второму, даже с некоторой удивленно-недовольной эмоцией. Второй, казалось, смутился. Он искренне не знал, как оправдать то, что они без спроса залезли в чужой дневник да ещё бесцеремонно утащили оттуда часть материалов. - Мы хотели узнать прошлое, что бы в будущем не причинять тебе боли. Ну, знать, о чем говорить не стоит и все такое… - Так что случилось то?! – внезапно воскликнул сквозь сон Шестой и даже дернулся, но так и не проснулся. - Плохо дело, – вздохнул Второй, глядя на полосатого соню. – Вот когда он в таком состоянии только тогда понимаешь, как его не хватает. Голос тебе не наладить, чертежи не разобрать… «Только потеряв, мы начнем ценить… только опоздав, учимся спешить…» - подумала Ленора и посмотрела ещё раз на «сворованный» цветок. Потом в затянутое ледяными кружевами окно, и внезапно её осенила какая-то мысль, которая тут же сбила девушку с толку. Она жестом попросила Второго посидеть с полосатым, пока она отлучится ненадолго. - Что удумала… - пробормотал Второй, провожая её взглядом.