Уничтоженная истина

Проснувшись на следующее утро, Донской снова вспомнил это. «Лёша! Лёша! Я люблю тебя!» Кричать в порыве страсти имя лучшего друга было странно. Ярик дал бы себе девять из десяти по шкале отвратности. Хуже было только когда Донской развел влюбленную парочку Антон-Лёха, словно мосты в Питере. Хотя, это их с Ланновым дружбу не то чтобы очень сильно подточило. Не укрепило, конечно, но и не испортило отношения в итоге. Так что компромат Влад нашёл, можно сказать, отменный. И как только догадался, что Яр, непробиваемый и безразличный к шантажу, поведется на что-то подобное? Впрочем, пить знаменитую "Боржоми" было поздно - почки уже отвалились, ровно как и ушёл всякий шанс на мирное разрешение ситуации. Видео закончилось. Тот Яр, на записи, был полностью удовлетворен и опустошен. Сегодняшний Донской чувствовал себя переполненным эмоциями разного толка, преимущественно, конечно, отрицательного. Гнева в парне хватило бы на четверых. Привыкший к тому, что обманывает всех и шантажирует обычно он сам, но теперь оказавшись на месте своих жертв, Яр ясно почувствовал, как земля неумолимо уходит из-под ног, обещая незабываемое путешествие по аду. «Только сегодня и только сейчас!» - вещал Князев, разодетый в шутовскую одежду, в его больном подсознании, размахивая тоненькой цветастой листовкой в воздухе. – «Разозлите Донского ещё больше и получите сломанную жизнь в подарок! Уникальное предложение. Количество товара ограничено!» Несмотря на мрачный настрой посмеяться над собой вдоволь, Ярослав прекрасно понимал, в выгребную яму какой глубины имел глупость упасть. Выбраться самостоятельно не представлялось возможным, но и просить помощи было не у кого. Тот же Лёха, если у него помолить*, сразу потребует подробностей, а когда узнает, каким видео Ярика шантажируют... Нет, Донской отказывался об этом думать. Уж лучше четверть года служить Князеву, поднося в зубах тапки, чем просить Ланнова помочь. Теперь Яр только и мог, что надеяться на самого себя и на то, что Влад не попросит чего-то запредельного. Стук в дверь заставил Ярика встать с кровати (до этого он рассуждал о бренности бытия, лёжа в постели). На пороге, вполне ожидаемо, оказался Князев, лицо которого заставило Донского поморщиться. – Ну надо же, ты мне, видимо дело, не рад, - сделал вывод Владислав, иронично улыбнувшись. Он вскинул бровь, проходя в квартиру, разулся и по-хозяйски прошествовал в спальню. Вчера он там уже был, но, задав несколько странных вопросов, уполз в свою нору, довольно вежливо попрощавшись. – Ты вчера говорил, что сам придумывал дизайн комнаты, - напомнил Князев, осматриваясь в спальне. – А рисунок на потолке делал твой знакомый или профи? – И то, и другое, - хмыкнул Яр. – Знакомый профи. Правда, тогда он только начинал, дело было почти шесть лет назад. – То есть, сейчас он работает? - внимательно рассматривая потолочного Менсона, спросил парень. – Более того, художника талантливее и моложе ты сейчас в городе не найдёшь, - Донской не хвастался - знал наверняка. – Если вдруг надумал себе что-то подобное, советую связаться с ним прямо сейчас. Глядишь, к концу следующего года очередь дойдёт и до тебя. Князев обернулся, скользнув по хитрой ухмылке Ярика незаинтересованным взглядом. – Я? - вроде как и удивился он. – Нет. Позвонишь ты. И скажешь, что это очень нужно… Твоему хорошему товарищу. – Тамбовский волк тебе товарищ, - зашипел Ярослав. Влад ухмыльнулся, потому что не сомневался - Донской обязательно придерётся к словам. Таков уж он был. – Никому я звонить не буду! – Да? Как это странно… - протянул Владислав заунывно. – Мне казалось, что ты более благоразумен и думаешь о последствиях наперёд. – Я думаю… думаю, - опомнился Яр и достал из кармана телефон, набирая знакомый номер.

***

– Куда собрался на ночь глядя? - Князев с некоторых пор, а точнее последние несколько дней, вечера проводил в квартире Яра, которого такое вынужденное соседство не то чтобы сильно радовало, но и выгнать Влада не представлялось возможным. Так что теперь, увидев, что Донской навострил куда-то лыжи, щегольски разодевшись, мутант-шантажист не преминул докопаться до истины. Врать ему, исходя из заключенного соглашения, Ярик не мог. Но это не значило, конечно, что он ему совсем не врал. Просто делать это можно было по-разному. Иногда на придумывание отговорок не было ни времени, ни желания, и приходилось пороть правду-матку. А иногда Яр так изощрённо, виртуозно даже, умудрялся лгать, что у человека, знающего правду, глаза полезли бы на лоб. Ложь была его стихией. Он мог солгать в трёх случаях из четырёх, и вряд ли кто-то уличил бы его во лжи. Его глаза не менялись, ни одна мышца на лице не дёргалась, голос не срывался. Что уж там говорить, Донской иногда сам в свою ложь верил - настолько правдоподобно та звучала из его уст. Было в Яре что-то от матери-актрисы, внешность и умение вживаться в чужую шкуру - в том числе. – У меня сегодня неотложные дела, господин, - ядовито улыбнулся Донской, присев на прикроватную тумбочку и прошив Влада ненавидящим взглядом. – И если я вам сегодня не нужен, предпочту откланяться, - вежливость, как и улыбка, была не присуща настоящему Яру, поэтому пропала уже через пять секунд после торжественного появления. – Ключи на зеркале возле двери, как пойдёшь домой - закрой на два поворота. Чао, бамбино! – Возьмёшь меня с собой? - спросил (удивительно, что не приказал!) Князев, склонив голову и мягко улыбнувшись. Глаз Яра нервно дернулся. Его нервная система последние несколько дней конкретно так сдавала, а крыша медленно съезжала, шурша шифером, изначально не прибитым гвоздями. – Это личное... - попробовал он вежливо отказать, но не тут-то было. Влад слегка помрачнел, не выдавая, впрочем, своего раздражения так уж явно. – Послушай, Донской, давай начистоту... - его голос приобрёл угрожающие нотки, однако лицо оставалось спокойным. – До апреля-месяца ты - моя верная шавка. Если хозяин не знает, чем в своё относительно свободное время занимается псина, то он плохой хозяин, согласен? Ярослав сжал губы. – Ладно. Хорошо. Поехали. Только потом не жалуйся. «А "псину" и "шавку" я тебе припомню... Хозяин»...

***

Яр остановился на привычном месте - местные рейсеры прекрасно знали, что узкий участок под плачущей ивой принадлежит неподражаемому Лису. После того, как Дно покинул неофициальные гонки, затянутый водоворотом отношений с обеспеченным студентом-медиком-садистом Киром, Донской быстро вернул себе первенство. Он был лучшим. Конечно, находящийся рядом Князев этого не знал, и смотрел на окружение Короля Гонок с понятным скепсисом и цинизмом. Сегодня ночные улицы пробороздить решила и Маринка - пассия друга Яра, Паши-психа. Девушка не так уж и давно обзавелась ребёнком, подозрительно похожим на отца, поэтому до сего момента Ярик её за рулём не видел. Иногда забегал к ним в гости, чтобы раззадорить непоседу-малыша, а после скрывался в тумане, как тот самый ёжик, оставляя на сучку-Маринку орущего Мишаню. А вот гоняться Паша ей запретил строго. Впрочем, горбатого могла исправить только могила. Коваль, как глаза ни протирай, снова стояла возле гаражей рядом с новенькой ласточкой - подарком отца на выписку из роддома. Девушка испытывала слабость по отношению к ярко-красным тачкам, а Яр испытывал слабость к проигрышам рыжей тварины, поэтому недолго думая подошёл к ней со спины, прикрыв её распрекрасные глаза ладонями. – Угадай, кто? - сиплым голосом спросил Донской, едва воздержавшись от смеха, когда девушка взвизгнула. – Лапы убрал, пока я их тебе не вырвала, сучонок. – От сучки слышу, хайло прикрой и запрыгивай в салон, - Марина, развернувшись, вопросительно уставилась на сидящего на пассажирском сиденье Влада. – Нет времени объяснять, нужна твоя помощь. Как бы Ярик ни оскорблял Марину, а всё же она была ему слегка симпатична - почти точная копия самого Яра, женская версия Донского, она порой заменяла ему старшую сестру. – Прокатим парня по глубинам Ада? - ухмыльнулась Маринка довольно-таки мерзко, залезая в машину. Яр, прогнувшись, вытащил из магнитолы красной "Мазды" небольшую флешку с музыкой, невзирая на искреннее нежелание Коваль делиться своим музыкальным вкусом с "другом". – Давай устроим ему незабываемую экскурсию к самому Люциферу, - согласно хмыкнул Ярик. ...– О БОЖЕ какой мужчина-а! - Яр, как мог, извращался, стараясь превратить свой баритон в сопрано. – Я хочу от тебя СЫНА! И я хочу от тебя ДОЧКУ! И ТОЧКА! И ТОЧКА! Флешка у Маринки оказалась действительно стоящей внимания - такого резкого перехода от попсы до немецкого рока было трудно найти даже в плей-листе психа. Просто потому, что перехода не было - композиции чередовались по какому-то совершенно мозговыносящему правилу. И слушать после Mutter песни Натали было почти физически больно. – БЛЭК БАКАРДИ!.. - если Влад в ближайшее время не заткнул бы Яра, у того явно сорвался бы голос. Слава чертям, после первого получаса "концерта" нервы у Князева лопнули, и он выдернул флешку из магнитолы и кинул её в бардачок. Тачка Маринки понемногу набирала скорость - девушка, как камикадзе, неслась по встречке, не опасаясь, что из-за угла может выскочить неожиданно какой-нибудь даун с выключенными фарами. Сиди на пассажирском сиденье её муж, рыжая сучка вряд ли так разошлась бы, но Павел два года назад нашёл приличную работу, и сейчас находился в командировке за четыре тысячи километров, тогда как маленький Мишаня наверняка остался у какой-нибудь из заботливых бабушек, которые до сих пор смотрели на ребёнка стеклянными непонимающими взглядами, говорящими «Мы ещё слишком молоды для вот этого вот всего». Ещё бы - Маринкиной матери только недавно исполнилось сорок, а она уже находилась в почётном предгробовом, как выражалась сама, статусе «бабушки». Но речь шла не о бабушках, не о маленьких ревущих детях, и даже не о Коваль, а о наглеющем на глазах Владе. Мало того, что этот кусок бессовестного дерьма совсем не боялся скорости (на «любимой» тачке Яра даже 150 в час были поразительно чувствительны: железный конь ревел так, будто готовился испустить дух, и даже сам Донской, чего уж тут скрывать, малость побаивался вдавливать педаль в пол ещё сильнее), так ещё и поглаживать Ярову коленку умудрялся, мерзко так ухмыляясь. Создавалось впечатление, что Князев раскусил Ярика на раз-два и теперь знал, чего пытается добиться его непослушный раб (как же это пошло звучит). Может и знал, конечно, однако заканчивать, толком не начав, Донской не собирался. Так он выставил бы себя в ещё более дурацком свете, хотя куда уж там - Влада и без того серьёзно веселило его раздраженное лицо. – Послушай, Яр, - Владислав всё никак не мог угомониться, хотя Яр уже три раза скидывал его загребущие ручонки со своего правого бедра. – Давай-ка вернёмся в квартиру и проведём этот вечер с пользой, а? - в голосе Князева, к удивлению Ярослава, проскользнули мурлыкающие нотки едва скрываемого возбуждения. – Я сейчас не ослышался? - Донской даже скорость до сотни скинул, чтобы убедиться - это не в ушах так странно свистит. – Ты мне перепихнуться предлагаешь? – Я предлагаю не перепихон, - возразил Влад как-то неубедительно. – Нам некуда торопиться. Давай сделаем это мед-лен-но. – Да пошёл ты, - Яр из-за высшей степени охеревания даже съязвить толком не смог. – Неужели тебя не заводит скорость? Я думал, все гонщики втайне передергивают на свою тачку? – У меня нет никаких извращенных фантазий на этот счёт, - вскинул бровь Донской, делая дозвон Маринке. Рыжая по-прежнему гнала как бешеная. Услышав звонок телефона, слегка сбавила скорость, понимая, что импровизированная гонка закончена, и торопиться теперь некуда. – А у меня благодаря тебе появились, - ухмылки мерзостней Ярик уже очень давно не видел. – Если не хочешь вернуться в квартиру, можем сделать это здесь?.. - и игриво прикусил кожу на шее Донского. Будь Влад котом, Яр уже давно схватил бы его за шкирку и выкинул за дверь, пусть даже и в тридцатиградусный мороз. Но Князев не был котом. Он был низкопробным козлом, и это всё меняло. – Это приказ? - одеревеневшим голосом спросил Ярослав, не глядя на Влада. Князев, кажется, даже утробно зарычал, услышав эту фразу, и ответил, чеканя слова: – Нахер иди, великомученик! – Так это "да" или "нет"? - мастерски сыграл дурачка Ярик, для убедительности даже тормозя на обочине. Отстегнув ремень безопасности, парень потянулся к ремню на брюках "хозяина", но жёстко "обломился" - Влад, взревев, как Дебилоид с планеты Идиотизм, открыл дверь и выскочил из машины. Судя по тому, что пошёл в сторону шоссе, возвращаться обратно в салон не собирался. Яр, мрачно ухмыльнувшись самому себе, для проформы, сорвался с места. Ну и пусть замёрзнет здесь, урод. Да, Донской с удовольствием будет слушать утренние криминальные сводки.

***

К сожалению, домой Князев вернулся в целости и сохранности, его даже дикие животные не покусали. А жаль. Хотя, если подумать, какой волк будет кусать медведя? Чёрт, а ведь как хорошо было бы, встреть Влад такого психованного зубастого в придорожных посадках! Н-да. Проснувшись рано утром, Яр собрался съездить наконец к Лёхе, чтобы по-человечески извиниться. После нескольких дней, проведённых в изолированной системе отношений с неагрессивным шизофреником (с Владом, конечно, а с кем ещё), организм требовал нормального общения, адекватного обращения и так далее по списку. Лёха мог выполнить это частично, но в сложившейся ситуации и то было сахаром. К тому же, побить Ярика он всё равно не сможет - пацифист в лице Антошки его обязательно угомонит. Яр не хотел терять такого друга, как Лёша. Да, он был беспардонно влюблён, но не претендовал на взаимность, простого дружеского общения ему вполне хватало. Закономерности развития подобных отношений рассматривались почти во всех современных любовных романах. Любовный треугольник, где третий угол, как пятая нога у коровы, явно лишний. Искушенный в делах любовных, Донской - кто бы мог подумать - никогда, даже находясь под чем-то тяжелым, не участвовал в оргиях. Для него это было наивысшей точкой отвратительности. Когда-то он спал с первыми встречными людьми, не задерживаясь в чьей-то постели больше чем три раза, не брезговал быстрыми перепихами в туалетных кабинках, в машине (не в своей, конечно, его ласточка не должна была стать свидетелем чего-то подобного) - да каких только экспериментов он не проводил, проще сказать, что не делал он этого разве что на потолке. Сейчас, конечно, было стыдно. Воспоминания всплывали не к месту, вгоняя порой в ступор. Но групповухи его никогда не прельщали. Если ты находишься с кем-то в постели, думал он как-то даже наивно слегка, нужно думать только о партнёре напротив. И этот самый партнёр тоже должен думать только о тебе. Словом, никаких "придумаем что-нибудь на троих/четверых", Ярик не терпел. Поэтому влезать в чьи-то отношения, где всё прекрасно, взаимно и радужно-сопливо, Донской не стал бы ни за какие коврижки. За размышлениями время пролетело быстро - Яр остановился возле подъезда, где Лёха вместе с Антоном снимал квартиру. Собравшись с духом, Донской подошёл к двери и позвонил в домофон. Ответа не было, он набрал код квартиры ещё раз. Пиликанье давило на мозги. Почему-то разозлившись(?), Ярик набрал номер Ланнова. Через три гудка сонный, но от того не менее язвительный Лёха ответил, растягивая слова: – А я-то думал, когда ты уже позвонишь, Донской. – Ты злишься? - тяжело вздохнул Яр. – Прости, был не прав. – Я не злюсь, - судя по интонации, действительно не злился. – Ты же в нулину был, а я не верю во всю хрень, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так что релакс, всё нормально. – А чего тогда к домофону не подходишь? - осторожно уточнил Донской. – Блин, Яр, прежде чем приезжать надо было позвонить. Мы с Тохой на даче уже, ещё вчера уехали... – А, ну... ладно. Я в принципе здесь по делу, просто проходил мимо, вот и решил зайти. Ну ладно, погнал я тогда домой. Хорошо отдохнуть, Глубоковских пламенный привет, - по ту сторону послышался громкий и противный "Чмок" и недовольное бурчание Антона. – Всё, передал, в лучшем виде. – Фу, бля, какой же ты всё-таки педик, - с наигранным отвращением процедил Яр. – От педика слышу, - беззаботно протянул Ланнов. – Хорошо встретить Новый Год, Донской.

***

Что ещё можно было придумать откровенно скучающему вечером тридцать первого декабря Яру, кроме как позвать "хозяина" на бокальчик шампанского? Правильно, перед тем, как решиться на подобное, Донской уже хорошенько так залил своё одиночество не одной бутылкой вина. Князев был явно не в духе, но биться в истерике и жаловаться на то, какая Ярик скотина не торопился - прошёл в спальню, уверенно откинулся на подушки на то самое место, откуда недавно встал, чтобы открыть дверь впервые приглашенному (а не завалившемуся без разрешения) гостю, наслаждаясь теплом нагретого чужим телом пледа. Совесть его, видимо дело, совсем не мучала. – Что-нибудь будешь? У меня есть вино, коньяк, виски, - личный бар Донского угодил бы даже самому привередливому энофилу*. – А перекусить? - поинтересовался Влад, страдальчески закатывая глаза. Уж что-что, а выпить он мог бы и в одиночестве, а вот в холодильнике у него было шаром покати. Голод мучил его ещё с утра, и он был бы не против съесть пару ложек чего-нибудь даже с майонезом, который всей душой ненавидел. Яр, недолго думая, направился к тумбочке, стоящей рядом с кроватью, чтобы взять телефон и позвонить в службу доставки, но, покачнувшись, случайно упал, навалившись на Князева, который только раздраженно выдохнул сквозь зубы. Донской пушинкой не был, а тут ещё и неожиданно локтем в живот заехал, ур-род. Ярик устало вздохнул, собираясь уже извиниться за то, какой он неловкий, но передумал, чуть повернув голову и уставившись в широко распахнутые глаза Влада. Он ещё никогда и ни с кем не проводил столько времени. Казалось бы - всего-то каких-то жалких шесть дней, меньше недели, но почти сутками напролёт он находился на одной территории с этим стоит признать, симпатичным парнем. У Влада были очень красивые глаза, которые во время первой встречи показались Яру мёртвыми, как у всплывшей кверху брюхом рыбы. Теперь они горели нетерпением, свойство которого было бы понятно кому угодно - это было желание. Сильное, а не полушутливое, издевательское, как тогда в машине. Князев хотел его, Яра, а не каких-то там Антонов или Романов. И Ярик сдался на милость этого странного, загадочного парня с явными замашками садиста-доминанта. Лис первым потянулся навстречу чужим губам. У Ярослава Донского в жизни случилось целых две серьёзные влюбленности, третья оказалась фатальной.