Уничтоженная истина

Наступление Нового Года они благополучно пропустили, наконец дорвавшись до того, чего так долго хотел Князев и в чём так сильно нуждался Донской. Яр никогда не был дураком, и потому убеждать себя наутро в том, что скорее всего ошибся, сильно напившись и перепутав любовь с ненавистью, не стал. По-мужски скупо он признался самому себе, что да, вероятно, сдурел, раз так глупо влип по гланды, но что теперь поделать? Почки действительно уже давно отвалились. Влад был во всех отношениях не тем, кого всегда представлял рядом с собой в качестве партнёра Ярик. Он был странным, самовлюбленным, жестоким и - да! - был слишком похож на самого Донского. Но почему-то закон, гласивший, что однополюсные заряды отталкиваются, дал сбой именно в ситуации Донского. Заряды притянулись, что, наверное, значило бы при иных условиях конец света. Яр понимал, что сладко ему теперь не придётся. Влад никогда не говорил, что его "раб" ему нравится, замечал только вскользь, что, мол, довольно интересен... Но это был исследовательский интерес - Ярослав знал, что это такое, он сам нередко смотрел на людей через микроскоп. Так ботаник будет с интересом разглядывать листок редкого растения. Но этот его "интерес" не распространится дальше, он не будет клясться цветку в любви и верности, не предложит остаток жизни провести вместе и умереть в один день! Вряд ли Влад считал Ярослава человеком. Если Донской и был когда-то наивным мальчишкой с дальней Чукотки, то в сложившейся ситуации от его прежнего лица не осталось ничего. Яр смотрел на ситуацию с рационализмом отбитого жизнью мечтателя. Возможно, будь Ярик тупым валенком, всё было бы куда проще. Да, будучи идиотом, парень шёл бы напролом, не думая о вероятностях и исходах. В конце концов, существовала и пресловутая вероятность заполучить нечто невероятное. Да, она была до смешного крохотной, но была. Попытаться можно, рассудил он к тому времени, когда спящий Князев наконец открыл глаза и потянулся на постели, довольно улыбнувшись, но если не выйдет с первого раза, то лучше отступить. Вот уж к чему привык Донской, так это к отступлению. Ему не впервые выпала сомнительная радость отказываться от своей любви. Так было с Пашей, так вышло с Лёшей, так получится и с Владом. Ничего удивительного, Ярик почти смеясь сравнивал свою ситуацию с проклятием чёрной вдовы, только условия были кардинально изменены. Яру даже попробовать толком не дали, и в итоге никто не умирал. Хотя долго ли до хладнокровного убийства, когда нервные клетки так быстро улетают в трубу? И всё же они с Князевым были разными, это давало призрачную надежду. Влад ненавидел ванную, предпочитая быстро ополоснуться под прохладным душем, и не переносил высокие температуры. Яр обожал париться в бане до звёзд перед глазами, мог нежиться в горячей ванной по два-три часа, представляя себя застрявшим на каком-нибудь лазурном берегу. Вытираться полотенцем Князев начинал с ног, хотя логичнее было бы с торса, как это делал Яр, чтобы капли не скатывались по кубикам не совсем идеального, но всё же пресса (!), и не возб... А, ладно, забыли. Хорошо хоть пены было много, и Влад ничего не увидел, иначе точно начал бы издеваться. Ярик пил кофе с молоком и тремя ложками сахара - и это при условии, что на столе лежали конфеты. Князев не добавлял в свой любимый каркаде (Яр купил красный чай для своего хозяина на следующий же день, как поневоле стал рабом) ни ложки, а сладкое считал лишь приятным дополнением. Большая кружка чая по утрам была скорее традицией и привычкой, нежели страстным желанием парня. Влад не любил ездить за рулём, Донской водил с тринадцати и не представлял себя без рычага коробки передач под рукой. Ярик любил эксперименты в одежде, нередко пренебрегая фундаментальными основами моды, обожал яркие цвета. Князев носил костюмы монохромной палитры, тёмные галстуки, а в повседневной жизни предпочитал простые, удобные вещи, не задумываясь о том, как выглядит. Яр любил целоваться, а Влад... Влад поцеловал его лишь однажды, да и то - отвечая на поцелуй Донского, и выглядел он при этом не особо довольным. Вероятно, язык и околоприлегающее пространство рта было для Ярика одной сплошной эрогенной зоной (жаль, что выяснил он это так поздно, потому что раньше ничего такого не замечал). И только поэтому Лис был так обижен тем, что с обменом жидкостями не вышло. Дело было, конечно, не в смутных догадках. И не в том, что Яр вдруг почувствовал себя использованным. Мыслимо ли - почти четыре года после неприятного инцидента с Пашей не чувствовал себя низкопробной шлюшкой, прыгая из койки в койку, а тут вдруг как у атлета - второе дыхание открылось? Нет, нет. Конечно, нет. – О чем задумался? - поинтересовался Влад, жуя приготовленную им же яичницу. Ах, да, тут наблюдалось некоторое сходство. Они оба не умели готовить. Не так чтобы совсем - умереть с голоду Яр себе не позволил бы - но вкусно накашеварить что-то получалось редко. – Да так, - ушёл от ответа Донской, опуская взгляд на тарелку. Яичница уже остыла и выглядела непрезентабельно. Есть хотелось. До того, как Ярик увидел сие произведение кулинарного искусства. Князев, нахмурившись, свел брови к переносице и поджал губы. Он с самого утра был не в духе, но Яр молчал, опасаясь острой реакции парня на любое своё слово. Политика разрядки межличностной напряженности потерпела провал. – Жалеешь? - спросил вдруг Влад, и Донской удивлённо вскинулся, отвлекаясь от нарезания яичного блина вилкой. Вероятно, что-то такое отразилось на его лице, что Князев поморщился, словно от боли в зубе. – Не знаю, что ты там успел себе придумать, но не спеши радоваться. Ярик продолжал удивляться. Он впервые, кажется, не понимал ни слова из речи собеседника. Или, возможно, намерено отупел, не желая признавать правду. – Не думай, что если мы переспали, это снимает с тебя бремя моего раба. Нет, до апреля ты по-прежнему мой, Яр. Только теперь задачи у тебя другие. Конечно, отупеть настолько, чтобы не понять скользнувшего в речи Влада непрозрачного намека, было невозможно. Но Донской своевременно сделал вид. Он всё ещё смел глупо надеяться, что что-то недопонял или понял неправильно. Бывает же такое, да? Бывает. Но только не с Яром. Он слишком долго наблюдал за Князевым, слишком хорошо знал его, чтобы обмануться. Тот, конечно, говорил о постельных обязанностях. Где-то в районе сердце кольнуло, и Ярик едва удержал себя от показушного хватания себя за сердце. В сложившейся ситуации это выглядело бы, по меньшей мере, смешно. Это было совсем не в духе Яра. Спустя несколько мгновений, тянувшихся подобно вечности, он наконец взял себя в руки. Ухмыльнулся, раздирая пересохшие губы, театральным жестом отодвинул от себя тарелку, словно всё, что было до - лишь игра умелого актёра. – Что ж, мне не удалось тебя провести. Конечно, я сдержу обещание, если ты своё - тоже. Речь шла об удалении видео из любого источника. От этой любительской порнушки не должно было остаться ничего, кроме воспоминаний. Таков был уговор. – Обижаешь, - по-прежнему смурной Князев всё же едва заметно улыбнулся. – Когда придёт время, я всё удалю. А до тех пор... От продолжения разговора Ярика удержал только звонок в дверь. Подумав, что это знак свыше, не иначе, Донской поспешил открыть. Если бы там оказался Дед Мороз, не досчитавшийся блёсток на кокошнике, Яр с большой вероятностью убил бы мужика, потому что выплеснуть свой негатив было просто необходимо. Неважно даже, на кого. Но за дверью оказался человек, которого лучше было не злить - он сам себя злил не по-детски, особенно в такие вот суетные дни. Лёха в компании Антона шагнул внутрь, не спрашивая разрешения, и первым делом вдарил Яру по мозгам, отомстив за вчерашний финт. На часах было почти три часа дня, и Ланнов вернулся в город. – С Новым Годом, пёс некрещеный! - почти радостно заорал Лёша прямо Ярику в ухо, делая вид, что разговаривает с контуженым другом. – Всего тебе самого наилучшего, пусть мечты сбываются! Не разбиться в нелегалке я желаю от души! - пропел он поздравления, не скрывая яда в голосе. Задница от пинка до сих пор болела. Странное дело, Ярик думал, что Лёха его простил. По-хозяйски разувшись и приказав Антону не стесняться тоже, Ланнов вальяжно прошёлся на кухню, где сидел, офигевая от оригинального приветствия старых друзей, Влад. – Это чё за перец, Яр? - заорал уже оттуда Алексей, в котором стыда и совести за последние несколько лет почти не осталось, и спросил уже у самого Князева: – Кем будете, молодой человек? Документики предъявите? – Это сосед сверху, Лёха, не трогай его. Помешался уже на своих «документиках». В отличие от Ланнова, который работал по специальности, ровно как и Антон, Донской в правоохранительные структуры не рвался. Готовясь когда-нибудь принять семейный бизнес, помогал отцу с документами, получая за это сильно завышенную оплату труда. На жизнь хватало с лихвой. Получать второе образование Яр не спешил, играя у папеньки на нервах. – С каких это пор ты такой человеколюбивый, Донской? - небезосновательно заподозрил Алексей подставу мирового масштаба. – А кто мне жаловался неделю назад, что этот индивид тебе жить спокойно не даёт? Лис каялся - подобное действительно имело место быть. Но так как это было ещё до появления Влада на пороге Яровой квартиры с шубой и кокошником, Ланнов о многом и не догадывался. О рабстве, о шантаже, о видео... И слава всем чертям. – А вот это, к слову, совсем необязательно было упоминать, - стушевался Ярик, отводя взгляд. Лёха, знающий парня уже два с лишним года, выпал в осадок, как это случалось всегда, когда парень сталкивался с необъяснимым. Донской. Отвёл. Взгляд. – Антон, мы уходим, - не сводя глаз с Яра, пробормотал Ланнов, весьма достоверно изображая ужас. – Это не Донской, его наверняка украли инопланетяне. Знаете, ребята, не на того напали, - и живописно так ткнул в сторону Ярослава пальцем. Донскому впервые в жизни стало стыдно за своих знакомых перед другим человеком. Князев молча охреневал. Лёха, вообще-то, был самым адекватным из всех Яровых друзей, но именно сегодня система почему-то дала сбой. И это произошло именно при Владе… При Владе? Ярик удивленно воззрился на Алексея. – Ты его знаешь? - спросил парень и сам же своему вопросу удивился. Тут маска Лёхи дала трещину, и он цинично усмехнулся, упираясь копчиком в столешницу. В отличие от Ярослава, чьи актерские способности всегда были на высоте, Алексей был просто двинутым по фазе больным ублюдком. Сложно было отличить ложь от правды, когда он выходил из-под контроля. Лёша умел шутить, полностью входя в роль клоуна, и сейчас ему это пригодилось. – Да, знаю, - поразил всех, без исключения, присутствующих он. – Владислав Князев, двадцать шесть лет, место жительства - Москва, не женат, детей нет. Отец - Князев Михаил, два года назад чуть не сел за крупные махинации, но отвертелся, наняв хорошего адвоката. Папуля тогда бесновался как мог - он, лучший прокурор в городе, стал посмешищем в таком плёвом дельце. Поговаривали даже, что Князев-старший от него откупился наворованным, однако со всей уверенностью могу опровергнуть этот слух - отец взяток не берёт, его даже за бутерброд голодным вечером не купишь, я пробовал. Ну и с тех самых пор я иногда навожу справки о всех членах вашей во всех смыслах интересной семейки, - он посмотрел Владу прямо в глаза, без слов говоря, что презирает его. – Ну, как брат? Уже оправился после самоубийства своей зазнобы? Князев терпел до этого самого момента, хотя закипать начал уже в то мгновение, когда Ланнов начал говорить о его семье. – Ничтожество вроде тебя не имеет права говорить о моих родных таким тоном, - холодно процедил парень сквозь зубы, сжимая кулаки. – Рот закрой, если на драку не напрашиваешься! Если больше сказать нечего, то съебись отсюда в ужасе! – Давай-ка спросим хозяина квартиры, кто должен уйти! - рявкнул Алексей. – Я, его лучший друг, или ты, урод! Думаешь, досье чистенькое, как после визита клининговой компании, так тебе всё можно?.. – Лекс, ты перегибаешь, - тихо произнёс Яр. Он как никто другой знал, какого это - когда тебя приплетают к грешкам отца просто так, не разобравшись в ситуации. К тому же... Влад наверняка уже догадался, чьё именно имя Ярик кричал на том видео. Дружба, которой сейчас так смело кичился Ланнов, висела на волоске. – Отец мошенник, брат - убийца, у самого поди тоже рыльце в пуш… – Ланнов, ты перегибаешь! - Донской окатил его холодным, как вода из проруби, взглядом. – Извини, думаю, сейчас тебе лучше уйти! Позвонишь, когда остынешь. Лёха прожёг Яра взглядом и, не говоря ни слова, пошёл обратно в коридор. Антон последовал за ним, и перед тем, как хлопнула входная дверь, Донской услышал, как Глубоковских говорит тихо: – Ты реально перегнул, Лёш… Яр бросил свой бокал в мойку и закрыл лицо руками, пытаясь справиться с жаром, опалившим щёки. Ему было плевать, что подумает Влад. – Этот парень действительно тебе нравится? - с нескрываемым отвращением выдал Князев немного погодя, словно Лёха в принципе никому не мог нравиться. Но нравился же. Антону так точно. В своей симпатии романтического характера Лис уже сомневался. Донской мрачно усмехнулся, убирая ладони с лица. – Какое там может быть "нравится". Я любил его. – Тот, что был с ним… - неуверенно произнёс Влад, ошарашенный неожиданным признанием Яра до такой степени, что не заметил слово "любил". В прошедшем времени. – Да, это тот, кого любит он. Я вообще всегда остаюсь не у дел, таков закон кармического равновесия. Таким уродам как я счастье в личной жизни не светит… Ярик всё говорил и говорил, будучи не в силах остановиться. О своей жизни, о своих влюбленностях, о своём окаменевшем сердце и ужасном лице под маской лицемерия. Он искренне надеялся, что убьёт в себе и чувства к Владу, если тот посмеется, услышав, какой Яр на самом деле неудачник. Оставаться рядом становилось больно. – Я всю жизнь на дому учился, потому что опасался больших скоплений людей, да и в принципе общества. Ну, это была довольно запущенная форма социофобии, меня воспитывали как хуева аристократа, людей я презирал и ненавидел. Меня учили специальные учителя, такие же непростые люди, которые знали о проблеме и не пытались поговорить со мной о моей проблеме, среди них была одна… Женщина лет тридцати, не сказать что страшненькая, но незамужняя. В целом положительная, проработала у нас почти полгода, а потом… Ты прикинь, меня изнасиловала женщина. У меня тогда в башке переключатель щёлкнул, с тех пор на девушек вообще внимания не обращал, женские тела уже не возбуждали… Так на парней и переключился. Мне вот все говорили, что на роду написано педиком быть - внешность такая, необычная. Я уверен, что если бы не эта сука!.. Но это вообще из другой оперы. После того, что случилось, я начал учиться в простой школе, завёл друзей… Ну, хотя мы друзьями друг друга не считали, они думали, что я их использую, я их использовал… Словом, всё было нормально, пока к нам в одиннадцатый не перевёлся парень один… Паша его звали. Специфичный характер, вырос в глуши, ничего в жизни не видел. Он учился хорошо, спортом занимался, пел… И при том, встретив этого человека на улице, ты ни за что не отличил бы его от какого-нибудь актёра или певца - настолько ослепительный. Мне казалось, что его ни одна сволочь запятнать не сможет - гордый, слегка поехавший, весёлый… Можно подумать, идеальный во всём. А на самом деле слабак тот ещё, нытик, каких поискать… И всё это держал в себе. Слабак, а разве не силён? Я ему, знаешь ли, признался в новогоднюю ночь, как сейчас помню, а он меня отшил. Не грубо, нет. Просто он сказал, что мне не подходит. Что он - не мой человек. Самый яркий, самый лучший из всех, кого я когда-либо встречал - не мой. Я отступил, хотя больно было, конечно. Из-за него следующие несколько лет себя совсем не помню, спрятал лицо под маской, забыл, что живой человек, пользовался только расчётом и мимолётным желанием, а не сердцем и мозгом. И тогда появился Лёха. Он был не столь ослепителен, как Паша. Средненький такой, я даже поначалу внимания не обратил, как прекрасно он горит… Да, если их сравнивать с неодушевленными предметами, Лёха был бы скорее свечой. Ровный спокойный огонёк. А Паша был как звезда. Не Солнце, нет, обычная, но больше Северная, наверное… Впрочем, и говорить не стоит - я не смог заполучить ни одного из них. Как это всё-таки закономерно и предсказуемо - могу получить всё что угодно, но не то, что желаю всем сердцем. Последние слова были посвящены самому Князеву. Всё что угодно. Но не тебя. На кухне повисла тяжёлым сгустком тишина. Яр боялся лишний раз вздохнуть и посмотреть на реакцию Влада. Он чувствовал, что висит над обрывом, дна которого не видно - внизу лишь смоляная темнота. Князев, не говоря ни слова, поднялся. Шаги раздались в коридоре, хлопнула входная дверь. Ярик молчал, сидел, совершенно обездвиженный. Пол под ногами треснул, рассыпаясь в пыль. Опора исчезла. Донской сорвался вниз, во мрак. Свет выключили, и кислород тоже.