Судьба на "Amsterdam"

***

      Просыпаюсь я уже почти ближе к двум часам дня, а голова неприятно побаливает. Я не привыкла спать в такое время, в этом и причина.       Натянув любимые джинсы и рубашку, я морщусь от яркого солнечного света, который моментально пробуждает меня до конца, как только я выхожу из каюты. Еще вчера я задавала себе цель — найти тренажерный зал, но сегодня решила отложить эту затею до лучших времен, когда моя нога не будет так болеть (что вовсе не оправдание, ведь я не собиралась делать комплекс упражнений, где задействовала бы ноги).       Сейчас же мне хочется чем-нибудь перекусить. В ресторане лайнера я встречаю капитана Ноа Нгуена в компании с Николасом Стратусом. Мужчины что-то бурно обсуждают, пока я наваливаю себе в тарелку щедрые порции разной снеди со шведского стола. — Проголодалась? — голос за спиной заставляет меня вздрогнуть. — Добрый день! — очаровательная улыбка Лексы заставляет улыбнуться и меня. — А я уж думаю, где же ты пропадаешь. — Я только проснулась. Не могла всю ночь заснуть… — Что-то тревожило? — Ага, храп мамы, — я закатываю глаза, и сама уже двигаюсь с тарелками в сторону столика в самом отдаленном уголке. Но не тут то было. Лекса следует за мной, в руках у нее только бокал с коктейлем и какой-то диковинный снэк. — Ты не против? — Лекса встает напротив меня, как только я успеваю занять место за пустым столиком. — Пожалуйста... — пожимаю плечами, стараясь придать своему внешнему виду безразличие, но Лекса будто ловит фальшивость моих эмоций, точнее — их мнимое отсутствие. Я все же осмеливаюсь посмотреть на девушку прямым взглядом, но тут же мне бросается в глаза новая ранка на ее левой скуле. — Может, все же, расскажешь, кто тебя так? — я киваю в сторону ее изодранной щеки, а Лекса делает вид, будто не слышит меня и потягивает коктейль из трубочки. — Как хочешь… — Прости? Ты что-то сказала? — сейчас я не на шутку рассержена, поэтому резко встаю из-за стола. — Э-э-эй… Ты чего? — Меня заебало твое молчание! Либо ты говоришь кто тебя так отделал, либо я сама все узнаю и отделаю и тебя, и того, кто это с тобой сделал! — Да тебе действительно не все равно… — Разумеется, блять, не все равно! — я почти кричу, на нас смотрят посетители ресторана, а Лекса хватает меня за руку и ведет на выход. Зайдя за угол, я продолжаю негодовать, но мягкие сладкие губы накрывают мои и я просто теряю голову. Хочется, чтобы этот поцелуй не прекращался. — Пойдем… — Лекса берет меня за руку, и я, со своей хромоножностью, плетусь медленно вслед. Когда я понимаю, куда меня привела брюнетка, я через ноздри глубоко выдыхаю, но отнюдь не от облегчения: в огромном зале расположен ринг, на котором пока что никого нет, но кругом снуют огромные качки и не менее прокачанные атлетически девушки. — Лекса?! Рад тебя видеть! — кричит смуглокожий мужчина, приветствуя девушку и направляясь к нам. — Привела с собой подружку? — Чарльз Пайк, — представляет меня Лекса. — Кларк Гриффин. — Набираешь клуб болельщиц? — я с непониманием смотрю то на Лексу, то на Пайка. — Что-то вроде того. Но Кларк, как моя девушка, желала узнать, откуда у меня ссадины на лице… — я приоткрываю было рот, чтобы возразить на то, что Лекса только что назвала меня своей и что мы в паре, но чувствую, как брюнетка сжимают мое запястье кольцом из своих цепких пальцев, давая мне немое предупреждение. — Понимаю. В отношениях не должно быть тайн и недоговоренностей, — улыбается мужчина, одобрительно окидывая меня взглядом. — Поздравляю. Как всегда, нашла себе красотку, — подмигивает Пайк Лексе, и как только он оставляет нас, брюнетка резко разворачивается ко мне, и увидев мое возмущение на лице, живо приступает к объяснению. — Прости. Пришлось назвать тебя своей девушкой, иначе мне вставили бы по-полной… — Да ладно. Подумаешь, что ты ведешь себя со мной, как действительно со своей девушкой, но не считаешь меня таковой, — слова бесконтрольно слетают с моего языка, а Лекса… Нет! Вы только посмотрите, как она лыбится — во все тридцать два! — Ты только что призналась, что хотела бы, все-таки, быть моей девушкой? — Еще чего! Не льсти себе, — нейтрально ответила я и установила зрительный контакт с изумрудными глазами напротив. — Так в чем же прикол? — Это — бойцовский клуб, здесь проходят бои без правил… — Ты серьезно участвуешь в этом дерьме?! А твой отец... он… — Не знает ничего даже про его существование… — Но как? Он, ведь, хозяин лайнера… Как можно скрыть такое? — Как ты успела заметить, клуб находится в нижнем отсеке, где отцу, поверь, совсем нечего делать. Он не опустится, в прямом и переносном смысле этого слова, до того, чтобы попасть к тем, кто не принадлежит к нашей «касте»… — Поэтому он отнесся и ко мне с таким… — К сожалению, отцу не дано понять, что такое любовь. Да, он любил маму, но она была из обеспеченной семьи, голубая кровь… — И ты все равно продолжаешь общаться со мной? Как только мне мать сообщила о нашем подарке-путешествии, я, конечно, мечтала, что стану чертовым Джеком Доусоном, но не настолько же «зеркально»! — Это реально забавно. — Незабавно нихера. Тебя отец с потрохами сожрет. Меня он уже возненавидел. Не знаю, как он принял Октавию Линкольна… — Октавию? Откуда ты… Черт! Ты знакома с моим братом? — Мало того — мы с ним еще и дружим. А его невеста — моя лучшая подруга. — И я только сейчас об этом узнаю! — Мы с твоим отцом разговаривали про Линкольна, в день, когда он застукал меня на форштевне.., — я бросаю строгий взгляд на Лексу за то, что та старается перевести на другую тему наш изначальный разговор. — Так я жду… То, что ты участвуешь в боях... я надеюсь, только делаешь здесь ставки? — Не ставки, Кларк. Иначе бы ты не увидела на моем лице то, что видишь, и из-за чего начались твои расспросы. — Ты бьешься... — слабым голосом отвечаю я на собственный вопрос. Когда замечаю на ринге размытые следы от въевшейся крови, к горлу подкатывает ком. — Это не моя, — уловив траекторию моего взгляда, улыбается Лекса. — Так бы и врезала тебе… — Сверх того, что меня и так слегка помяли? — Дура… — Знаешь, твое «дура» сейчас прозвучало как откровенное признание в том, что ты, все же, испытываешь в отношении меня некоторые чувства, схожие с моими к тебе, — губы Лексы оказываются снова так близко к моим, отчего мои поджилки натягиваются до предела и, кажется, что я просто взорвусь от испытываемой тяги к этой девушке. Лекса приближается ко мне, но ее зовет какая-то девушка, слишком уж боевая, в прямом смысле этого слова. Она раза в два массивнее меня и Лексы, вместе взятых. — Стратус! Сегодня я тебя уделаю в два счета, — оскаливается довольно массивная блондинка, задевая мое плечо своим, как бы случайно, но на что Лекса реагирует как бык — на красную тряпку. — Не видишь, куда прешь? — с гневным оскалом брюнетка ловит за локоть свою соперницу по боям и грозно сверлит ее взглядом. — Прибереги свою агрессию для боя. Так будет интереснее. Хотя, я знаю, что будет интереснее. Но об этом ты узнаешь позже, — одернув резко руку от Лексы, блондинка устремляется на выход из клуба. — Красивая, кстати, телочка у тебя! — подмигивает напоследок соперница. — Она — не телочка, блять! — А! Она — блядь? — и тут Лексу резко срывает нелегкая. Она в долю секунды нагоняет блондинку и набрасывается на ту со спины, однако соперница уже была готова к такому исходу. Лекса нависает всем телом на блондинке, но эта женщина с легкостью стряхивает с себя брюнетку, как котенка, повалив ее на пол и заломив руки за спину, на что та стиснула зубы, но не от боли, а от злости.       Как только блондинка уходит, я подаю руку Лексе, но та лишь сердито сверкает взглядом, отказываясь от моей помощи, что меня задевает, но я молча глотаю обиду. Лексу унизили на моих глазах, унизив и меня, а это для нее оказалось ударом ниже пояса, ниже ее достоинства. — Приходи сюда сегодня вечером, а пока мне нужно побыть одной и основательно подготовиться к бою с этой сукой, — процеживает Лекса, выпроваживая меня уже напрямую к себе в каюту.

***

      Бои начинаются после десяти вечера и не видеть все это время Лексу оказывается для меня весьма затруднительной миссией. Однако же, я выдерживаю этот перерыв, воспроизводя в своей памяти черты лица Лексы и посвятив все свободное время рисованию ее портрета.       Как только я подхожу к клубу, вход мне перегораживает верзила в майке-борцовке с татуировкой во всю шею и «рукавами». — Я по приглашению Лексы Стратус. — Окей. Проходи, — верзила нехотя пропускает меня, с подозрением оглядывая меня с головы до ног, но в то же время, услышав от кого я, будто несколько поубавился в своем росте.       Я пробиваюсь поближе к рингу, встречая сопротивление и возмущенные взгляды. Однако я подавляю свой внутренний страх оказаться побитой недовольными поклонниками боев без правил (думаю, среди фанатов боев царит такое же беззаконие и отсутствие всяких норм и правил). Издалека я вижу Лексу в темно-зеленых свободных шортах и черно-зеленой майке-борцовке. Она вставляет капу, не слишком широко раскрыв челюсть, но заметив меня, снова вытаскивает ее и направляется ко мне, встречая те же возмущенные взгляды фанатов, что и я. — А ты — леди-пунктуальность. Даже раньше времени пришла.., — Лекса смотрит на меня пристально своими изумрудными глазами, а я любуюсь ею. Темные волосы девушки заплетены в множество мелких косичек, оголяя татуировку на ее шее, которой я раньше не замечала. Видимо, ее старательно Лекса прячет ото всех под воротниками рубашек и закидывая на эту сторону волосы.       Девушка смотрела на меня с напряжением, и я замечаю, как она нервничает, когда подавляет ком в горле и, развернувшись, ничего больше не говорит мне, пробиваясь уже через толпу зрителей к рингу, пролезая под натянутыми вокруг него канатами.       В противоположном углу уже стоит и разминается та крупная блондинка, которая, заприметив меня, подмигивает мне, а затем смотрит на Лексу, поднеся к своему горлу ребром ладонь, и проводит ею, изображая рассечение, а по ее губам я читаю: «Стратус, ты — труп».       Не знаю, от чего между Лексой и этой амбалихой возникла такая вражда или же это просто спортивное соперничество, но начало всего этого мне уже не нравится, поскольку не предвещает ничего хорошего. Внизу суетится Пайк, то и дело вставляя в диалог с каким-то мужчиной имя Лексы. Похоже, Пайк — тренер брюнетки и ее наставник.       Лекса вставляет капу и подпрыгивает на месте, разминаясь, раскручивая шею и расправляя плечи. Раздается гудок, похожий на звук клаксона, который, судя по всему, являлся оповещением о начале боев. Тех, кто, как я, стоят близко к рингу, арбитр просит расступиться на безопасное расстояние. Сначала я не понимаю, зачем, но когда через десять минут боя к моим ногам падает Лекса, переброшенная через канаты прямо в гудящую толпу, я окидываю девушку переживающим и недовольным взглядом. Лекса лишь с секунду смотрит на меня, поднимаясь на ноги, а в ее глазах настолько холодное равнодушие и такая агрессия, что вдоль моих позвонков пробегается неприятный холодок. То, какая Лекса в жизни и какая сейчас, на ринге — две абсолютно разные девушки.       Страшно встречаться с человеком, который может вот так резко воспламениться гневом. Уже заметив, как Лекса запрыгивает обратно на ринг, пролезая под канатами, меня затягивает кто-то в толпу, я не понимаю, что происходит. Ловлю рассерженный взгляд Лексы, которая уже заметила происходящее. Я вздрагиваю, когда она пропускает апперкот, а блондинка наносит удар по ее ногам и та заваливается на колени. — Отпустите! Куда вы меня ведете?! — я пытаюсь вырваться из цепких лап, пока меня вытаскивают из толпы. — Благодаря тебе сегодня будет жаркий бой, новые эмоции. Ты, ведь, возлюбленная нашей прекрасной Лексы? Так пусть ее кровь заполнится еще большим адреналином в переживаниях за тебя. Мы сделали ставку на Рокси. Но несмотря на то, что она крупнее Лексы, брюнеточка сможет прикончить ее в два счета, и ты — отличный стимул для этого. Поэтому, ставки разделились. Если Лекса одержит победу, я лишусь солидного куша. Майк? Уведи эту девушку отсюда! — Вы не можете вот так меня выпереть! — Ради бога, заткни ее. Она такая неугомонная и шумная… Успокой ее как-нибудь… — на выходе из клуба мы останавливаемся, а я уже порываюсь снова вернуться к рингу, потому что Лексе нужна моя поддержка, но я получаю удар шокером и мое тело извивается в конвульсиях на палубе. Я слышу восторженный гул любителей «мяса». — Ведет Рокси Тайкс! Ну-же, Лекса, соберись! — громко кричит арбитр, который явно пребывает на стороне брюнетки. — Лекса! Постой! Ты куда?! — замечаю, как Лекса вылетает из дверей клуба и несется ко мне. — Отвалите от нее! — оголяя десны, демонстрируя два рядя безупречно белых зубов, брюнетка заряжает в пах одному из моих обидчиков. — Стратус! Мать твою! Вернись на ринг сейчас же! Раз! — арбитр начинает вести отсчет. — Два… — Блять! Отвалите от нее! Не пытайтесь впутать ее в вашу систему! Она не участвует в ней. — Ты уже впутала красотку, как только привела ее сюда, да и вообще — как только рассказала ей о своем тайном хобби… — Я вам все сказала. Еще раз тронете мою девушку, будете иметь дело со мной, и вы знаете, что это закончится плачевно, — Лекса прикусывает нижнюю губу, бросив на меня быстрый сожалеющий взгляд, и переходит на бег, достигнув края ринга, взбираясь вновь на него. Пока Лекса отбивается и наносит встречные удары Рокси, эти два придурка не исполняют наставлений и волокут меня из зала на нижнюю палубу. — А она красивая… — жадным взглядом поглощает меня один из болельщиков клуба Рокси. — У Лексы отличный вкус. Рокси уделает ее в два счета, все же. Она помнит, как брюнеточка увела у нее, почти из-под носа, Костию, — и тут для меня все встает на свои места. Лекса с Рокси давние соперницы не только на ринге, но и в жизни. — Как думаешь, Лекса сильно взбесится, если я трахну ее новую девчонку? — ухмыляется один из мужчин, грубо удерживая меня за запястье. — Только попробуй ко мне прикоснуться, — мои зубы смещаются в оскал и я одергиваю руку. Высвободившись из одной хватки, меня тут же перехватывают другие руки.

***

      Лекса пропускает удар за ударом. В глазах уже темнеет и ноги подкашиваются. Взгляд испугано обегает по толпе, не обнаруживая в ней белокурой макушки. Она не может сосредоточиться на бое, потому что не видит Кларк. Спрыгивая с ринга, путь девушке преграждает Чарльз Пайк. — Ты либо возвращаешься на ринг, либо на тебя повешу дополнительные три боя. Тебе выбирать, — угрожает наставник брюнетке, которой, похоже, сейчас на все наплевать. — Делай, что хочешь, мать твою! Мне нужно найти мою девушку, блять! Куда они ушли? — рычит Лекса, пробиваясь через толпу рассерженных фанатов боев. Несколько мужчин пытаются вытолкнуть ее обратно на ринг. — Мы на тебя поставили огромное бабло, сука! Ты что творишь?! — возмущается сразу несколько человек, а когда очередной толкает Лексу в предплечье, тут же начинается новая потасовка. Все моментально забывают о бое на ринге, переключившись на бои без правил за его пределами. Лексу бьют по коленям и она заваливается на пол, ударяясь затылком при падении об угол стола. Девушка ощущает режущую боль в ребрах от ударов ногами взбунтовавшихся поклонников. Охрана пытается разрулить форсмажорную ситуацию, в то время как сама Лекса теряет сознание. __________________________________________________       Пайк относит на руках Лексу в ее каюту и спешит найти Кларк. В конце концов, вместе с Лексой они успели многое хлебнуть и он должен хоть как-то сейчас помочь Лексе. Зная сторонников Рокси Тайкс, то они пойдут на многое, лишь бы отомстить Лексе, любыми путями.       Обыскав уже почти каждый угол лайнера, Пайк уже было порывается бросить всю эту затею с поисками. Но как только он решает сдаться, слышит пронзительный крик, который резко обрывается. Двигаясь в предполагаемом направлении, Пайк останавливается на втором ярусе лайнера. — Она должна получить хоть какое-то удовольствие, Тони… — советует высокий амбал своему напарнику, под которым лежит связанная Кларк, а ее рот зажимает огромная ладонь.       Пайк срывает огнетушитель со стены и прикладывает им обоих выродков. — Ты как? — с беспокойством спрашивает Чарльз, освобождая от веревок Кларк, в глазах которой стоят слезы. — Ну тише. Все хорошо? Они не успели?..

***

      Я сижу на скользкой палубе, поджав под себя ноги, впав в прострацию. То, что едва не случилось со мной, никак не укладывалось в голове. Если бы не Пайк, не знаю, что было бы дальше, но то состояние, в котором я пребываю на данный момент, походит на предсмертную горячку.       Чарльз сказал, что Лекса еще спит, а я не знаю, как вести теперь себя дальше. Пайк сказал, что сам расскажет девушке о случившемся, но я боюсь за нее, за то, что она сможет сделать с моими обидчиками. Несмотря на то, что мы с ней мало знакомы, она влюбилась в меня по-настоящему и я почувствовала эту ее привязанность ко мне вчера впервые, когда она пропускала удар за ударом, беспокоясь за меня, рискуя собой. Я же, в свою очередь, чувствовала, что и моя любовь к Лексе становится лишь сильнее, и сейчас меня беспокоит лишь одно — как среагирует Лекса на то, что меня едва не изнасиловали. _______________________________________________ — Она пришла в себя, — голос за спиной одергивает меня от моих дум. — Могу сказать ей, что ты спишь уже… — Нет… Мне нужно ее увидеть, — подавив тугой ком в горле, я чувствую, как слезы накатывают на глаза, выдавая меня с потрохами, а я ведь только подумала о предстоящем разговоре. — Уверена? Ты слишком разбита эмоционально, это может ее разозлить. — Спасибо, но да… уверена. Хочу ее увидеть.       Когда я захожу в каюту, Лекса моментально приглушает свет, но я уже успела увидеть ее кровавые подтеки вокруг глаз, носа и губ. Выглядит она, мягко говоря, неважно. Да и я, надо заметить, не то чтобы «при параде», что моментально замечает брюнетка, зубы которой моментально сводятся в оскале и ее разбитые костяшки пальцев подергиваются, а венки на тыльной стороне ладоней активно пульсируют. Лекса сжимает пальцы в кулаки. — Где ты была? — грубо спрашивает Лекса, скрывая вопрос за маской безразличия и полностью отключив все свои эмоции относительно меня. От этого ее холода, мои и без того влажные от слез глаза, еще больше начинает щипать. — Мне повезло, что удалось помочь Кларк, — голос Чарльза за моей спиной заставляет меня вздрогнуть, напомнив, что мы с Лексой не вдвоем в этой каюте. — Не злись на нее. Ей досталось. — Я не злюсь, — процеживает сквозь зубы Лекса, слегка морщась от боли. — Будь добр, оставь нас наедине, — в этот момент я хочу даже поймать за руку Пайка, лишь бы он не уходил. Мне почему-то становится страшно от тембра голоса Лексы, который холодит мне кровь. Девушка прожигает меня проницательным взглядом, словно считывая информацию из моей головы. — Ты боишься… — Чего? — Точнее — кого. Ты боишься меня, Кларк, — поджимает губы Лекса, искривив их в выражении сожаления. — Я не хочу, чтобы ты закрывалась, находясь со мной наедине. Прости, если порой веду себя с тобой не так, как полагается вести с любимым человеком, но я… Правда, я полюбила тебя, но сегодня это чувство едва все не испортило. — Что ты хочешь этим сказать? — То, что любовь — это слабость. Теперь я должна дополнительных три боя, за то, что слила этот… Фанаты впервые были такими разъяренными. Я в полной мере прочувствовала на себе их гнев сегодня. — Это они избили тебя? Пайк мне толком не объяснил, как ты потеряла сознание… — Мои ребра и ушибы заживут. А что насчет тебя? Куда ты пропала во время боя? Я видела, как эти уроды пытались тебя утащить. Они снова вернулись за тобой, когда я оказалась на ринге? Пайк говорил, что помог тебе. В чем заключалась помощь? — и тут мое сердце начинает пробивать ударами грудную клетку. Вспоминать свой недавний страх оказывается куда сложнее, чем я предполагала. — Лекса… Я не хочу, чтобы у тебя возникли в дальнейшем еще большие проблемы из-за меня. — Я уже в дерьме. Успокойся, детка, — вымученно улыбается брюнетка, от чего мне не становится ни на йоту легче. — Ну? Я слушаю тебя. — Меня сегодня хотели изнасиловать… — мой язык едва шевелится, и с каждым словом он будто распухает, не позволяя словам вырваться на свободу. — Блять! — зубы Лексы снова сходятся в оскале и она со всей силы заряжает кулаком по столу, а после смачно матерится от боли. — Суки! Я смешаю их с их же собственным дерьмом! Клянусь! Как только встану твердо на ноги, я их сброшу с этого чертового лайнера, к чертям! — Пожалуйста, не надо… — НЕ НАДО?! Блять, Кларк! Они мерзкие извращуги и ты говоришь «НЕ НАДО»?! Ты либо дура, либо я реально что-то не догоняю. Ладно, с убийством я погорячилась, но клянусь, они поплатятся за содеянное. Я не спущу им это преступление с рук. Они ещё пожалеют, что связались со мной и перешли мне дорогу, — я снова боюсь Лексу в ее агрессии, не решаясь даже пошевелиться — настолько разъяренной она сейчас была. Признаюсь, меня одновременно и восхищает и пугает такое поведение человека, которому настолько не безразлична моя жизнь. — Лекса? Там… Твой отец зовет тебя.., — в каюту осторожно заглядывает Чарльз Пайк. — Боюсь, что это конец нашему прикрытию… Он в миг раскусит, что ты участвовала в боях. Он помнит ту историю из твоего прошлого, когда тебя едва вернули к жизни и в Сиднее закрыли подпольный клуб, откуда тебя вынесли вперед ногами. — Так он в курсе, что Лекса участвует в боях? — не понимая происходящего, я смотрю сначала на Лексу, затем на Пайка. — И уже была такая ситуация, что она едва не погибла? —  …участвовала,— поправляет меня Лекса, приподнимаясь на локти, все еще лежа в кровати, игнорируя мой последний вопрос. — Он не в курсе, что я вернулась на ринг и еще позволила организовать на его лайнере подобное заведение, которое, благодаря его же усилиям, накрыли у нас в Сиднее. — Ты в курсе, какой разнос он устроит и тебе и мне? Он и без того, после несчастного случая с тобой, не стал проявлять ко мне доверия, а ведь мы с ним раньше очень крепко дружили. Он за тебя мне башку снесет, помяни мое слово, — сейчас я замечаю, как Пайк больше встревожен своей судьбой и тем, что подумает лично о нем Николас. — Ты не пострадаешь, обещаю, — кивает Лекса, медленно опуская пятки на пол, и накидывает на себя рубашку. Я молча наблюдаю и слушаю. — Кларк? Мы с тобой поговорим позже. Я ни о чем не забываю, никогда. И они запомнят тот день, когда перешли мне дорогу, — Лекса, прихрамывая, оставляет каюту вместе с Пайком, даже не позвав меня с собой, а просто заперев снаружи дверь ключом-картой. — Замечательно… Теперь, я еще и заложница в каюте, — произношу я вслух и плюхаюсь безжизненной тушей на кровать Лексы. Я невольно утыкаюсь носом в ее подушку, которая пахнет ею. Эта каюта полностью пропитана Лексой и осознание этого придает мне какое-то незнакомое раннее чувство защищенности. Девушка закрыла меня в своей каюте ради чего? И как, в конце концов, мне объяснить свое отсутствие матери?

***

      Несмотря на физическую боль во всем теле, Лекса идет к каюте отца очень уверенным шагом. Наравне за ней поспевает Чарльз Пайк, нервозность которого передается и девушке. — Только о Кларк ни слова, окей? — предупреждает тренера Лекса перед тем, как открыть дверь. — Не одобрил твой выбор? — Не твое дело… — Грубиянка. — Похер… Уф… И почему я продолжаю до сих пор бояться его? — Может, потому что знаешь заранее его реакцию? — Так и есть, — Лекса заканчивает фразу и тянет дверную ручку на себя, встречаясь с одновременно и тревожным и негодующим взглядом Николаса Стратуса. — Как это понимать? Пайк? А ты какого здесь забыл? Лекса? — строго смотрит на дочь мужчина, осматривая ее со всех сторон, словно предмет искусства. — Куда ты снова впуталась? — Я подралась, — резко выкидывает слова брюнетка. — С кем же? Неужели со своей новой особой? Хотя нет… Ей не по силам уделать мастера спорта по боксу. Кто-то оказался сильнее. Кто он? Только покажи и его задница тут же окажется за бортом! — Лекса прикусывает губу и на ходу решает изменить свою стратегию. — Это Энтони Коулз и его брат, — припоминая имена мужчин, унизивших Кларк, Лекса без доли колебания выдает имена обидчиков ее девушки отцу. — Сейчас же депортирую их обратно. Высажу в ближайшем порту и пусть, как хотят, эти засранцы добираются до Австралии, — Лекса уже тихо ликует, что обидчики Кларк скоро покинут лайнер, но в будущем девушка еще с ними поквитается. Это лишь малая доля мести за ее возлюбленную. — А тебе, милая, советовал бы обратиться к нашему врачу. — Все в порядке, пап… Всего лишь пара ссадин, — оправдывается Лекса и спешит к выходу из каюты, но Николас ее снова одергивает. — Юная леди, я вызвал Вас к себе, конечно, не просто справиться о здоровье… — Ах… ну да. Это же все ерунда, по сравнению с твоим бизнесом… — Не ерничай! Завтра у меня состоится важный ужин с будущими партнерами и там будет сын самого главного из них. Мне необходимо, чтобы ты поработала над своим лицом… ну… Тональным кремом замазала бы синяки что ли… — Зачем? — хотя Лекса уже знает, какой будет просьба отца и главная часть ее меньше всего нравится девушке. — Финн Коллинз — потенциальный, подающий огромные надежды молодой мультимиллиардер. Тебе необходимо сблизиться с ним, очаровать… В общем, все то же самое, что ты проделываешь со своими девушками… То есть — ничего толком для этого не делаешь, потому что ты у меня самая харизматичная и обаятельная девочка. — Спасибо, конечно, за столь высокое мнение обо мне, которое я расценю, как комплимент, а не как очередной упрек в том, что я — лесбиянка. — Ну что ты, родная. Какой же упрек? Я прошу тебя всего лишь об одном одолжении, причем — самом малом. — Ну да… Малом. Может, ты еще прикажешь переспать с этим богатеньким сыночком твоего партнера? — Снова паясничаешь, Александрия… — Я буду на этом долбанном ужине, но лишь ради тебя, а не ради того, чтобы закадрить миллиардера. — Вот увидишь, одно твое присутствие уже сотворит чудо. Да и не только Финн очаруется тобой, но возможно — и его отец. — Фу-у-у, па-а-ап! Что за извращение?! — Не извращение. Просто чем большему количеству партнеров ты приглянешься, тем больше у меня шансов заручиться их поддержкой в будущем. — А какова будет цена того, что они согласятся с тобой сотрудничать? — Возможно, тебе придется выйти за наиболее перспективного из них замуж.., — спокойно отвечает на вопрос Лексы отец, предсказывая про себя ее дальнейшую бурную реакцию, и скрещивает пальцы рук в замок, наблюдая за реакцией дочери, которая закипает в долю секунду. — Ты издеваешься должно быть, да?! — А что? Тебе ведь нечего терять? Брак по расчету и можешь дальше трахать своих новых девушек сколько влезет. — Блять! Я просто ушам своим не верю! Ты сейчас серьезно все это говоришь? — кажется, Лекса сейчас напрочь порвет свои голосовые связки. — С девушками я не просто трахаюсь, пап! Да что я с тобой вообще объясняюсь-то?! Ты все равно меня никогда не поймешь... — последнее предложение дается девушке с трудом, ей больно осознавать, что самый близкий человек сложил о ней такое мнение. — Да! Я — не твоя мать, которая тебя во всем всегда понимала и я никогда не пойму, как можно любить себе подобных... — Это все блядские стереотипы! Любовь не имеет никакого пола! — Даже любовь? Уж не о любви ли к этой простушке Гриффин ты сейчас говоришь? — Даже если и так, то что? — А то, что не стоит тебе забывать, на чьи деньги ты живешь… — Угрозы пошли? А ничего, что у меня имеется и источник собственного дохода? — Будешь дальше участвовать в кровавых бойнях? А что, Чарльз? Чего ты притих? Пристроишь мою девочку, чтобы я мог потерять единственную свою семью, заколачивая крышку ее гроба? Хорошая ведь идея! Иди, бейся на своем чертовом ринге до потери пульса, раз тебе сложно побороть свою гордость! — Речь не о гордости вовсе, папа! Ты говоришь о моем праве любить кого-то, но никто не смеет мне указывать, кого надо любить. Тебя бесит, что Кларк — не из голубых кровей, как впрочем и Костия. Но Кларк, она — простая девушка с огромной душой и сердцем и кучей охеренных талантов. Мне с ней легко и с ней я по-настоящему счастлива. И если ты хочешь знать... — Лекса уже держит наготове приоткрытую дверь, чтобы уйти из каюты как можно скорее в случае неизбежного возгорания конфликта. — Мы с Кларк даже… твоими словами «не трахались»! И суть любви — не в том, чтобы трахаться! Суть в том, что в любви встречаются душа с сердцем… Хотя, кому я объясняю. Ты никогда никого не любил! Ни меня, ни маму! Будь она из простой семьи, ты даже не женился бы на ней! — и в этот момент Лекса ощущает горящий на щеке удар и, не выстояв на ногах, «стекает» вдоль стены на пол, а глаза предательски начинают щипать от слез, что совсем не свойственно девушке. Она никогда не плачет. — Прости… Прости, милая, пожалуйста! — Николас присаживается на колени перед дочерью и в его глазах тоже стоят слезы. Лекса никогда не видела слез отца. Он не плакал даже на похоронах матери. — Прости, малышка! — НЕ ТРОГАЙ меня… — членораздельно произносит брюнетка, медленно поднимаясь на ноги и захлопывая за собой громко дверь отцовской каюты.

***

      Я нашла в каюте Лексы книгу и увлеклась ее прочтением. Другого развлечения я не смогла себе найти. На стене подвешена огромная плазма, но я так и не нашла, где же от нее пульт управления. Втянувшись в чтение, я вздрагиваю от внезапно ворвавшейся в каюту Лексы. На ее лице открыто читаются боль, смешанная со злостью. — Что случилось? — осторожно интересуюсь у девушки, которая сначала бросает на меня беглый злобный взгляд, а потом просто подходит ко мне, садится рядом и опускает в ладони лицо. Ее плечи дрожат и все тело содрогается от всхлипываний, вырывавшихся буквально из недр ее души. Ей очень больно, это — не физическая боль, а та, где я бессильна чем-либо помочь. — Это все отец… — тихо говорит Лекса, немного успокоившись. — Прости, что сорвалась при тебе. Я обычно не позволяю никому оставаться рядом в подобные моменты, да и я не плакала с похорон мамы. Было немного слез после предательства Костии, но… — Давай успокаивайся, милая, и все по порядку, с самого начала, — я на свой страх и риск называю Лексу «милой» и приобнимаю осторожно за плечи, но девушка не сопротивляется, а напротив — устраивает мне голову на плечо и после глубокого вдоха-выдоха рассказывает свою историю от начала и до конца.

***

      Я знаю, что Лекса любит своего отца и что он, в свою очередь, черт возьми, прав. Предпочитая оставлять каждую часть истории девушки без излишних комментариев, я сохраняю таким образом нейтралитет, оставаясь внимательным слушателем. — Я хочу, когда мы доберемся до Австралии, чтобы ты осталась со мной, хотя бы на время... — у меня внутри что-то так нехило бухнуло, одновременно и приятное и тревожное. Не имея понятия, как я буду объяснять свое намерение задержаться в Австралии Эбигейл, я все же моментально отвечаю кивком, а Лекса довольно улыбается, шумно выдохнув воздух, который, по-видимому, долго удерживался в ее легких. — Я очень счастлива, что встретила тебя. Хотя за это короткое время с нами уже овердохуя приключилось неприятного, но мы восстановим наш энергетический баланс. Обещаю тебе, что ты не пожалеешь о том, что мы встретились. — А я и не жалею, — приближаюсь к Лексе на максимально близкое расстояние и мои губы накрывают ее израненные губы томным поцелуем, от которого моя голова слегка кружится. Я прикрываю глаза, наслаждаясь каждой каплей этого желанного поцелуя таких любимых губ. — Только вот ринг… Лекса, если отец лишит тебя финансовой поддержки, пообещай мне, что не будешь продолжать этот кровавый бизнес. — Это дело моей жизни, Кларк. Я бьюсь не из-за денег вовсе, а из-за простого выброса адреналина и кайфа. Я люблю это, пойми. — Но в этот раз могло все закончиться плачевно.., — я успела поймать тот момент, когда Лекса схватилась за ребро и поморщилась. — Можно я посмотрю? — я уже начинаю приподнимать край майки Лексы, не дожидаясь ее разрешения. Передо мной сейчас находится не тело девушки, а какая-то груша для битья. Лекса быстро задергивает край майки, но я уже все успела разглядеть за этот краткий промежуток времени. Ребра четко прорисовывались сквозь слегка смуглую кожу Лексы, ее идеальный, прокачанный до кубиков пресс, сплошь и рядом в гематомах. В области почек также заметила подтеки, а в нижней левой части грудной клетки огромная гематома. — Ты хоть понимаешь, что получила тяжелые травмы? У тебя, возможно, разрыв селезенки, переломаны ребра и отбиты почки, а может еще что и похуже, а ты... — я замечаю, как Лекса, не отрываясь, смотрит на меня, практически любуется, ее губы вытягивается в улыбке от уха до уха. — Всё заживет, Кларк. Главное, что ты со мной. — Чего ты улыбаешься? Ты точно ненормальная! — цокаю я недовольно языком, но в этот момент мои губы оказываются под напором сладкой пелены губ Лексы и я снова отдаляюсь от всей той серой реальности, что нас окружает. — А никто... — Лекса говорит сквозь поцелуй в мои губы, отчего у меня пробегает целый табун мурашек по коже, — ...не говорит, что я нормальная. Я ведь отшибленная на всю голову… — И хочешь.., — продолжаем мы разговаривать сквозь поцелуи, словно забывая дышать, — ...чтобы твою голову еще больше отбили? Ты… определенно… самая чокнутая на свете девушка, какую я когда-либо знала… — И я тебя тоже люблю.., — от этих слов мое сердце проделывает тройное сальто и я понимаю, насколько крепко успела увязнуть в своей влюбленности в Лексу всего за каких-то три дня круиза. А ведь это — только начало...

***

      Я осталась этой ночью с Лексой, но поставила перед этим в известность Эбби. Разумеется, я не сказала, что осталась у своей девушки, о существовании которой матери лучше пока и не знать. Как только мне удается заснуть, ко мне являются беспокойные сны, в связи с происшедшим за этот день. Но просыпаюсь я среди ночи от звуков рвотных позывов. Не обнаружив в постели рядом с собой Лексу, я выскакиваю из-под одеяла и несусь в уборную. Девушка стоит, оперевшись ладонями, у раковины, которая забрызгана кровью. — И ты сейчас будешь пытаться убедить меня, что все в порядке? — я строго смотрю на девушку, в глазах которой стоят слезы и она правой рукой придерживается за подреберье. — Можешь ничего не говорить. Я смыслю в симптомах и ты не скроешь того, что у тебя все-таки произошел разрыв селезенки. В боксе эта травма повсеместна... А сейчас мы идем в медицинский пункт. — Кларк... — хриплым голосом обращается ко мне Лекса, ее взгляд полон сожаления, — извини, что ты стала свидетелем этой неприятной… — Заткнись, прошу. Давай не сейчас. Не время для самобичевания, — я останавливаю девушку в паре сантиметров от своего лица, ее губы в этот момент потянулись к моим. Я знаю, что таким образом она переключает мое внимание. — Пойдем! — я сама не ожидала от себя столь повелительного тона. Схватив за запястье Лексу, я закрываю за нами дверь каюты и, все еще прихрамывая, тащу следом за собой Лексу к врачу на борту лайнера.       Не успеваем мы войти в кабинет, как на наш визит моментально реагируют, несмотря на глубокую ночь. Врачу прекрасно известно, кто заявился к нему. — Мисс Стратус… Боюсь, я буду вынужден рассказать вашему отцу. Уже не первый раз мне приходится врать ему, но я не хочу лишиться его доверия, а вместе с тем и работы. — Мистер Коулфилд. Прошу, не стоит… — Так больше не может продолжаться. Я прекрасно помню, как вы год назад едва не погибли и, если бы не вовремя подоспевший Пайк, мне вряд ли бы удалось вас спасти. И ваша подруга, которая вас бросила накануне того дня, просто хладнокровно смотрела на то, как вы захлебывались собственной кровью и рвотой на ринге, — и снова я узнаю новый факт из прошлой жизни Лексы не от нее самой. В этот момент она виновато смотрит на меня, а в ее глазах уже блестят слезы. Ей больно не только физически. Мало того, ее предала любимая девушка, так вдобавок еще и просто наблюдала за тем, как Лекса умирала на ее глазах. — Мистер Коулфилд. Пожалуйста, не говорите отцу… Он не очень одобрил мой выбор. Он в курсе, что со мной случилось, — Лекса делает глубокий вздох, а на выдохе морщится от боли, избегая меня своим взглядом, но я понимаю, о чем сейчас говорит его пациентка. Николас против нашего с ней союза. — Послушай, Лекса.., — я отвожу девушку в сторону и говорю ей полушепотом, — если источник возникших проблем — я, то… — Замолчи. Не говори ерунды, Кларк! — сквозь зубы шипит Лекса, также, едва слышно, пристально смотря мне в глаза, от чего я теряюсь в ее изумрудах. — Я люблю тебя и запомни — я никогда ни перед чем не пассую. — Мисс Стратус. Я не расскажу вашему отцу о ваших боях, но пообещайте, что больше не выйдете на ринг. — Не могу этого обещать. Я должна три боя за проигрыш… — Выплатите неустойку. — Из денег отца. Да! Это как раз, что нужно! — саркастически усмехается Лекса. — При учете, что он и так постоянно шантажирует меня тем, что я на его «шее». — Тогда я просто обязан рассказать обо всем мистеру Стратусу. — Блять! Делайте что хотите! Плевать! — Лекса вылетает из кабинета пулей, забыв про меня и оставив наедине с Коулфилдом, который, спустив немного очки на переносицу, осматривает меня. — То, что она пришла ко мне — это целиком ваша заслуга. Вы хорошо на нее влияете, но мисс Стратус — непростая леди. Однако, не теряю надежды, что через время она начнет к вам прислушиваться. Только вы можете повлиять на уход Лексы с ринга, потому что даже еще один бой может стоить ей если не жизни, то инвалидностью. Отговорите ее! Я знаю мистера Стратуса, и несмотря на его увлеченность бизнесом, он очень любит Александрию. Гораздо больше, чем это может выглядеть со стороны. В проявлении чувств девочка пошла в отца и ей тяжело дается признать хоть где-то свою слабость. Лекса не признает поражений и, если она задалась целью, то никогда не отступит, даже если это будет стоить ей здоровья, а то и жизни. Я очень давно дружен с их семьей и переживаю одинаково и за Николаса и за Лексу. — Спасибо, мистер Коулфилд… — А Вас как зовут? — Кларк Гриффин. — Уверен, ее отец полюбит Вас. Я вижу, что Лекса переживает на этот счет, но если она кого и любит, то обычно бьется до последнего. И в прямом и в переносном смысле этого слова.

***

      Любовь Лексы уже стали замечать даже посторонние люди. Когда я вышла из медицинского кабинета, Лекса стояла у ограждений на палубе и смотрела куда-то в темноту водного пространства. — Ты как? — я осторожно устраиваю ладонь на плечо девушки и она оборачивается, слегка улыбнувшись. — Все в порядке. Извини, что веду себя часто как полнейшая истеричка… — С кем не бывает, — я повожу плечами и встаю совсем рядом с Лексой, касаясь своим плечом ее плеча. — Послушай… Я знаю, насколько ты любишь биться на ринге, но ведь есть просто профессиональный бокс, в котором ты — мастер спорта. Если захочется кого-то поколотить, всегда можешь поколотить меня, — Лекса бросает на меня серьезный хмурый взгляд, — Все, все! Не буду так больше шутить. — Вот и умничка, — девушка целует меня в щеку, а я не знаю, как бы в будущем подобрать подходящий момент, чтобы отговорить Лексу биться на ринге. — О чем задумалась? — Я очень испугалась за тебя… И когда тебя молотили там, на ринге… и когда увидела, как ты харкаешь кровью. Я боюсь. — Не бойся, родная… Я ведь с тобой, мы вместе, — Лекса закрывает своей ладонью мою лежащую на ограждении руку. — Я боюсь не окружающего меня мира, а того, что мир для меня исчезнет, если с тобой что-то случится… Я не хочу потерять тебя однажды, потому что ты — это и есть мой мир. Я не думала, что когда-то смогу настолько… полюбить. И что человеком, которого я полюблю больше жизни, окажется девушка... — А ты никогда не задумывалась над тем, что нравятся девушки? — Честно… Как-то… Хотя у меня есть подруга. По пьяни у нас один раз едва не случился поцелуй… — Ты такая забавная, Кларк. Ты, по-моему, самая неиспорченная девушка, которую я когда-либо встречала. Талантливая, красивая, в меру скромная, а еще и девственница… Честно, этому я особенно рада. — Почему? Некоторые считают постыдным, что я все еще… — Бред. Покажи мне того, кто посмел сказать подобное и я его оттрахаю, по-полной. Ну не в прямом смысле этого слова. — А ты действительно считаешь меня красивой? — я чувствую, как к щекам приливает жар. Я поднимаю глаза, чтобы взором окинуть Лексу, но оказывается, она все это время смотрела на меня, не отрываясь. — Правда… И еще невероятно сексуальная. Знаешь… С тобой мне не хочется торопиться. — В смысле? — Ты — девочка… И мне хочется… Я хочу тебя до безумия… — Я тоже хочу тебя… — Но я не хочу испортить твой первый раз. Но я обещаю, что сделаю этот день по-настоящему незабываемым, по-хорошему незабываемым. — Разве может любой день, проведенный с тобой, стать плохим? Разумеется, кроме того дня, когда я думала, что тебя там на ринге забьют до смерти. Такой день уже бы значился в моем личном календаре. — Да не убила бы меня Рокси. — Это ты так говоришь. И еще разгневанные зрители... Я знаю, что у вас с ней вражда… из-за Костии. — Не упоминай при мне этого имени… А, кстати! Ты мне не рассказала, был ли у тебя кто-то, кроме подруги, с которой у тебя едва не дошло дело до поцелуя… — Лекса подтрунивает надо мной по-доброму, улыбаясь, но меня почему-то это задевает. — Я встречалась и с парнями… Точнее — пыталась встречаться с одним, но он оказался невероятным мудаком. — И что дальше? Секса-то не было ведь все-равно? А ты влюблялась в кого-нибудь, по-настоящему? — я уже ощущаю, как смущение мое достигает апогея. Мне было всегда очень комфортно наедине с собой, а Лекса буквально выбила меня из зоны комфорта своим внезапным появлением в моей жизни. — Да. Влюблялась… — И почему же расстались? — А кто говорил, что мы расстались? — у Лексы глаза на лоб полезли и, кажется, что сейчас они выйдут за орбиты. — Я разговариваю в данный момент с этим человеком, — и брюнетка глубоко вдохнув, также глубоко выдыхает. — Черт! Ты меня испугала… Я думала, что ты все еще влюблена, в кого-то… — А разве тебя бы это остановило, окажись это правдой? — И то правда,  — усмехнулась Лекса, притянув меня к себе в пол-силы, а на ее лице, на долю секунды, я заметила некоторое подобие гримасы боли, но девушка старательно сдерживается. Я знаю, что ее тело едва не превратили в фарш, и тот спектр боли, что она испытала, и тот болевой порог, который она преодолевает, у нее сейчас находится на пределе.