Судьба на "Amsterdam"

      Лекса все же дает мне обещание, что теперь, кроме тренажерного зала, иных нагрузок своему ослабшему организму она не будет давать. Про бои она обещалась забыть, но лишь на какое-то время, потому что они — часть ее жизни и ей будет не хватать этого. Я едва с ней не поругалась насчёт ее упертости, но эта девушка все же чрезвычайно находчива и, до достижения пика нашей ссоры, она просто завлекает меня в свои любовные сети и уже не остается иных вариантов, кроме как поддаться чарам.       На утро следующего дня, когда я проснулась, Эббигейл снова ушла на какую-то встречу. Порой, я даже забываю, что путешествую с мамой, а не с Лексой, которая на сегодня назначила мне свидание.       Во мне теплится надежда, что я еще успею увидеться со своей девушкой до нашего с ней свидания, но либо Лекса намеренно избегает сегодня людных мест, либо она разрешает свои неотложные дела.       Признаюсь, мне с трудом удается скоротать время в гордом одиночестве. Эти десять часов тянутся ужасно нудно, несмотря на то, что я вовлечена в усердное написание нового портрета Лексы. Я успела соскучиться по ней и с нетерпением жду встречи. Ведь, как известно, чем дольше что-то ожидаешь, тем оно медленнее к тебе идет.

***

      Сегодня я решила, впервые за долгое время, надеть вечернее платье, которое Эбигейл уговорила меня однажды купить. Подходящий случай, чтобы надеть его, по-моему, предоставляется как раз сегодня. Я впервые так усердно посвящаю время сооружению прически на своей голове, чем я вовсе не люблю заниматься. Обычно, кроме расчески и взбивания волос с муссом, иных процедур не предусматривается в моем ежедневном графике, но сейчас я изо всех сил стараюсь соорудить нечто на своей голове, соответствующее атмосфере свидания.       Когда я потратила около часа с небольшим на суету с волосами, я надеваю платье и кручусь вокруг своей оси, в присущей многим девушкам манере, перед зеркалом (да и время скоротать мне не помешает). Вечерний образ мой завершается смоки-айс и черными босоножками на шпильке. ________________________________________       Оказывается, на палубе сейчас достаточно прохладно и я жалею, что не захватила с собой хотя бы кардиган, когда уже почти пришла на место нашей с Лексой встречи. Но меня останавливает несколько мужских голосов и я скрываюсь за стеной радиорубки. Мужчины о чем-то шумно спорят, а точнее — решают, как избавиться от кого-то. Внутренности мои обволакивает льдом и я понимаю, что тот, кому сейчас угрожает опасность, совсем не имеет времени в запасе, поэтому бежать за подмогой — не вариант.       Я хватаю попавшийся под руку кусок арматуры и вылетаю из своего временного убежища, не совсем уверенная в своих силах, но, все же, не лишенная боевого настроя. Мужчины держат обмякшую девушку — один — под руки, другой — за ноги. Я моментально узнаю ее. Мое сердце гулко ударяется о ребра. Страх за жизнь Лексы. Мужчины слащаво улыбаются, увидев меня, в полной готовности к свиданию, в вечернем платье, с железякой в руках, но не спешат оставить брюнетку в покое.       Они приближаются к ограждениям и приподнимают бессознательную Лексу над ними. Сердце мое опускается будто вниз по желудку, вместе с душой, и я знаю, что не время медлить, необходимо действовать. Лечу, в буквальном смысле, в направлении этих уродов, с арматурой, молотя ею почти вслепую, судя по всему, лишь рассекая воздух. Кажется, все не напрасно и я немного испугала их. Но не чувствую, что опасность миновала, хотя эти двое и бросили Лексу на палубе. Когда ее тело бухнулось на твердую поверхность, я невольно поморщилась от глухого грохота.

***

      Лекса нервно стояла курила возле радиорубки, в ожидании Кларк. Все же сегодня у них первое официальное свидание, и от этого у брюнетки сладко покалывало внизу живота. Курить она не особо любила, но сейчас ей захотелось немного расслабиться, понимая, что это лишь самовнушение и сигареты на самом деле ни черта не успокаивают. Кто-то за ее спиной прокашлялся и девушка резко обернулась, потому что это была явно не Кларк. — Ну здравствуй, сука, — оскалился один из типов, лицо которого обросло густой щетиной и от него разило алкоголем. — Что-то хотели? — приподняв брови, обратилась Лекса к незваным гостям. — Вообще-то да, — двое типов сделали по шагу в сторону девушки, а та попыталась сделать шаг назад, но поняла, что ее поясница упирается об ограждения. Облокотившись о них, Лекса сделала невозмущенный вид, хотя интуиция велела ей делать ноги, потому что попахивало неприятностями. Один из мужчин сделал еще шаг в ее сторону, второй занял позицию сбоку от нее, также оперевшись об ограждения. — Ты нам, кажется, задолжала. — Ключевое слово здесь «кажется». Вам лишь кажется, господа, — Лекса попыталась уйти, но ей перегородили проход. — Подерзишь позже, а сейчас, лучше бы, рассчитаться. Из-за тебя мы просрали туеву кучу бабок. Ты слила бой. — Это целиком ваши проблемы, — процедила Лекса и в этот момент ее обхватили за предплечья и прижали к ограждениям. Другой мужик схватил ее за лодыжки и половина корпуса Лексы оказалась за пределами палубы. В мозг брюнетки вдарился мощный поток крови и ее тело все напряглось.       Она могла оказать сопротивление, если бы сейчас все не зависело от этого типа, что держал ее за ноги и испытывал Лексу на страх. Девушку резко вернули обратно на палубу, все еще удерживая под руки. Лекса извивалась и пыталась отбиться от этих амбалов. Когда она закричала, острая пульсирующая боль пронзила ее висок и сознание покинуло ее в тот же миг.

--- Ariana Grande — Touch It --- Cause every time I'm with you, I go into a zone And I remember all the places you wanna go Take me all the way Ain't nobody gonna touch it, touch it, touch it Cause every time I see you, I don't wanna behave

***

      Я стою на коленях прямо на влажной палубе, и похлопываю по щекам Лексу, проверяя одновременно ее пульс. Когда брюнетка, наконец, приоткрывает глаза, мои начинают предательски пощипывать.       Я ужасно испугалась за Лексу, когда думала, что ее сбросят за борт и, видимо, только сейчас, немного отойдя от шока, я на грани того, чтобы разреветься, но пока что держусь.       Изумрудные приоткрывшиеся глаза смотрят на меня снизу вверх и мои губы пытаются изобразить подобие улыбки, но я слишком напряжена. Я расслабляю галстук на шее Лексы и расстегиваю верхние пуговицы рубашки, когда проверяю наличие жизни в своей девушке. Заметив свой неряшливый внешний вид, Лекса приподнимается на локтях и пристально смотрит на меня, не понимая происходящего. — Что ты тут делаешь? — задает первый вопрос девушка, а я просто округляю глаза. — Вообще-то, я шла на наше свидание, но какие-то уроды хотели сбросить тебя с корабля. Может быть, объяснишь, что тут произошло? — Неважно, — как-то злобно процеживает брюнетка, а я от этого слегка отпрянула от нее в сторону. — Думаю, что будет лучше перенести наше первое свидание на другой день, — сухо произносит Лекса, поднимаясь на ноги и отказываясь от моих намерений помочь ей. Это меня задевает. — Вообще-то, когда тебя спасают, принято благодарить, — с обидой в голосе говорю я, хотя не нужна мне никакая благодарность, а хочется лишь простого внимания от Лексы. — Спасибо, — сухая благодарность исходит от Лексы и она уходит в противоположную от меня сторону, так ничего и не объяснив.       Я сейчас невероятно зла на нее, как никогда и ни на кого. В чем я провинилась? Мне не нужно было вмешиваться и позволить этим уродам скинуть Лексу за борт лайнера? Честно, я сейчас вообще не понимаю, чего добивается Лекса. Настроение мое ниже некуда, и я, в помятом и влажном от морских брызг и сидении на мокрой палубе платье, вяло плетусь к себе в каюту.       Когда приходит Эбби, я притворяюсь, что сплю. Уже минут через десять мать тоже устраивается на кровати, а я разворачиваюсь и ложусь на спину, смотря в потолок, с трудом подавляя накатывающие слезы обиды. Выждав немного времени, чтобы Эбби крепко уснула, я набрасываю на себя толстовку, ноги ныряют в кеды и на цыпочках покидают каюту. — Не спится? — незнакомый, и в то же время, где-то раннее услышанный женский голос одергивает меня от печальных мыслей о неудавшемся свидании. Это Рокси, слегка помятая после прерванного боя с Лексой. — Где же твоя ненаглядная Стратус? — Спит, — всем видом показывая, что не желаю вести диалог, блондиночка пытается все же вывести меня на него. — Надо же. Ты не спишь, а она… — Твое-то какое дело? — А ты чего злая? Как-никак, поцапались уже с брюнеточкой? — Не твое дело. — Значит, я права. Послушай… А ты не хочешь заглянуть ко мне на огонек? — С чего бы это? — Просто пропустить по паре бокалов шампанского. Не бойся. Не укушу. — Я и не боюсь. — Я уже поняла, что ты не из пугливых. Ты здорово испугала моих парней сегодня. — Твоих? — теперь я особенно зла на эту блондинистую выдру и желаю повыдергивать все ее космы до последнего, но сдерживая себя от проявления агрессии. — Надо было и догадаться… — Если бы ты не помешала, Стратус бы уже успела нахлебаться солененькой воды. Она не утонула бы, поверь. — Ну да. А то, что она была без сознания — ничего? — Без сознания? Это не обсуждалось. Мы не собирались убивать ее, а лишь припугнуть. Учитывая, что Стратус —отличный пловец, оказаться за бортом было бы простым уроком для нее, чтобы в следующий раз не сливала бои. И кстати... — Рокси уже собирается уходить, но потом передумывает и разворачивается на 180 градусов, изучая меня взглядом. — Напомни красотке, что за ней еще два боя со мной. Если она вздумает снова слиться, ей точно не поздоровиться. А ты уже поняла нашу схему, я права? Ты, определенно, девочка не глупая, а со мной шутки плохи.       После этой неприятной беседы с не менее неприятной особой, меня начинают пожирать черви волнения за безопасность Лексы. Она ведь пообещала не выходить на ринг, но и без ринга ей могут попереломать все конечности. Теперь вся эта ситуация представляется сплошным замкнутым кругом: либо Лекса выплатит им огромную неустойку за слитые бои, а ее отец, в связи с огромной утечкой финансов, заподозрит дочь в нечистом деле, либо девушка все-таки выйдет на ринг, не подвергая риску существование бойцовского клуба на лайнере Николаса Стратуса.       С такими тяжелыми мыслями я возвращаюсь к себе в каюту, сбрасываю с себя толстовку и забираюсь под одеяло с головой. Я с немым страхом ожидаю начала нового дня, не зная, какой еще из неприятных сюрпризов он мне преподнесет. Мой первый круиз оборачивался против моих идеализированных представлений о путешествиях.

***

      Лекса не в силах сомкнуть глаз всю ночь. Она обидела свою девушку, сорвала их первое свидание, нагрубила. Много того, за что себя критикует брюнетка. Ее мысли мечутся от Кларк и к тому, что будет, если она сдержит обещание, данное своей девушке, и не выйдет на ринг. Однозначно, это не выльется ни во что хорошее. Минимум, что светит Лексе и чего точно не избежать — это нанесение ей тяжких побоев.       Девушка ворочается на своей огромной кровати, которая сейчас ей особенно кажется холодной, потому что делит ее со своим одиночеством. Лексе так хочется засыпать и просыпаться вместе с Кларк, но что будет дальше — неизвестно.       Брюнетка морщится от боли под ребрами и передвигает ногами, двигаясь в ванную комнату. Осмотрев себя в зеркале, Лекса видит уже сменившие оттенок гематомы. По телу будто проехались катком и сна нет ни в одном глазу. Да и возможно ли заснуть, когда в любой момент какой-нибудь псих может вломиться к ней в каюту?       Вытянув из мини-бара бутылку виски, Лекса придвигает к себе тяжелый стеклянный стакан, забросив в него несколько кубиков льда и заполнив на одну-треть колой. Выпив коктейль, девушку слегка передергивает. Сейчас коктейль ей не кажется настолько вкусным, и опять же, наверное потому, что пьет его в одиночестве.       Лексе и раньше приходилось пить в одиночку, но ее все устраивало, а познакомившись с Кларк, теперь совсем не импонирует находиться в одиночестве. Эта блондинка определенно разбавила выдохшуюся кока-колу Лексы своим терпким односолодовым, забросив и осколки льда для большего послевкусия.

***

      Проснувшись от ярких солнечных лучей, которые буквально выжигали мои глазницы, я закрываюсь одеялом. Почувствовав, как его с меня стягивают, я, не открывая глаз, находясь все еще в мире грез, матерюсь вполголоса. — И кто же тебя научил так выражаться? — голос Эбигейл немного пробуждает меня. — Вставай уже давай. Сегодня отличный день и будет выступать какая-то рок-группа. Ты ведь любишь рок. — Ма-а-ам… Я люблю рок, но сейчас я особенно люблю сон. Я не могла заснуть всю ночь и сейчас просто хочу выспаться. — Вообще-то… Тебя там спрашивали, — тут мне в голову заряжают будто магнитный импульс и я раскрываю широко глаза. — Кто? — охрипший от недосыпа голос слегка дрожит, а Эбби от чего-то улыбается. — Дочь мистера Стратуса, хозяина яхты. Лекса, кажется. — А, да-а-а… — Ты с ней сдружилась? — Ну… мы общаемся часто. — Поосторожнее с такими, Кларк. У этих богачей столько всего на уме… — Мам. Лекса хорошая. — Все хорошие, когда спят зубами к стенке. И выглядит она как-то… очень потрепано и от нее пахло алкоголем. Пить с утра — это уже плохая черта. — Мам… Ну может быть человек отдыхает. Это ее дело, как расслабляться. — Ты вчера не с ней была? — Я весь день проторчала в каюте и вечером ходила просто немного прогуляться. — Ну и в каюте не засиживайся. Очень красиво все-таки в октрытом море. Давай, вставай уже, соня. Или же мне сказать Лексе, что ты еще спишь? — Да, скажи, — я наигранно зеваю и демонстративно заворачиваюсь по голову в одеяло, хотя мои мысли теперь вновь сплошь-да-рядом вокруг Лексы, которая, услышав сейчас от Эбби, что я сплю, разумеется, не поверит в эту отмазку и раскусит мою обиду на нее в два счета.       Едва Эбигейл успевает покинуть каюту, как я, прикрыв глаза, слышу стук в дверь. Знаете, я даже и не сомневалась, что так будет. Не спешу покидать свою постель и считаю необходимым выдержать паузу, чтобы Лекса слегка понервничала. Уверена, что это была она. Когда стук начинает перерастать в продолжительный, я распахиваю гневно дверь и собираюсь уже начать возмущаться, как меня грубо толкают в грудную клетку. Слышу, как дверь каюты изнутри закрывается на замок.       Рокси набрасывается на меня, что я не успеваю ничего сообразить. Она скручивает мне руки за спиной и я дергаюсь под ее массивным корпусом, навалившимся на мою несчастную спину. Блондинка зажимает мне рот ладонью и сдерживает руки за спиной. Убрав ладонь, Рокси заклеивает мне рот скотчем. Руки она сковывает наручниками и теперь довольно смотрит на меня. — Может быть, передашь привет Стратус? — включив камеру на телефоне, Рокси направляет ее на меня. — Стратус? Ты видишь свою пассию? А теперь она станет моей… Хочешь за этим понаблюдать? — Рокси стягивает с меня шорты, устанавливает в удобном ракурсе для съемки свой телефон. Ее пальцы надавливают сквозь ткань моих трусиков на клитор, от чего у меня вырывается мычание. — Ну? Каково это видеть, как имеют твою возлюбленную? А, Стратус? Приятно? Мне кажется, твоя девочка кайфует. Да, Кларк? — Рокси усиливает нажим на мой клитор и меня передергивает. Нет. Это не экстаз или оргазмом. Мне по-настоящему больно. На глаза наворачиваются слезы, когда Рокси запускает несколько своих пальцев глубоко в меня. Разумеется, она не догадывается даже, что я девственница, и почувствовав, как ее пальцы с трудом пробиваются, блондинка на меня вопросительно смотрит, а затем обращает самодовольную улыбку к камере, которая снимает нас. — Что же, Стратус, вижу ты себе отхватила не просто красивую девочку, но и девочку, во всех смыслах? Поздравляю тебя — этот сладкий приз тебе не достанется, — пальцы Рокси входят глубже и с моих глаз медленно скатываются слезы. — Ну же, ты чего Кларк? Думаешь, Лекса лишила бы тебя девственности более нежно? Она не из романтичных натур и сделала бы все по-быстрому. И я уверена, честно, что она с тобой была бы лишь до того времени, пока не лишила бы тебя самого святого. Стратус любит опытных, потому что ей нравится ограничивать их навыки. Она — фанатка bdsm и милости-нежности — это не про нее. Откуда я это знаю? Есть источники, — Рокси прикусывает свою нижнюю губу, притворно-сладко улыбнувшись, а я уже рыдаю, ругая себя за проявление слабости, потому что мало позволяла себе проявлять эмоции при посторонних. — Ой… Стратус, смотри! — Рокси подносит свой телефон ближе к моему лицу. — Кажется, я довела твою девочку… ой, уже не девочку. Извиняюсь… Довела ее до слез. Прости! А теперь, — поджав губу, Рокси демонстративно проводит по сенсору экрана. — Отправить. Получай, мать твою, Стратус! Думаю, теперь мы с тобой квиты, — наручники на моих запястьях слетают на кровать.       Я набрасываюсь на Рокси, но мы в слишком разных весовых категориях, поэтому мне нехило так прилетает по височной доле, что в глазах моментально темнеет. — Не связывайся с теми, кто сильнее тебя физически, Кларк. Ни-ко-гда! Береги себя. — Рокси быстро испаряется из моей каюты, а я ругаю себя всеми словами.       Лишь сейчас осознаю, что, если бы я открыла дверь сразу, то Лекса была бы рядом со мной и того, что случилось сейчас, не произошло бы. Если бы не мое долбанное чувство обиды на Лексу, Рокси вообще не оказалась бы в моей каюте. А теперь, я ничего не могу изменить. То что сделано — уже сделано.

***

      Лекса стоит на капитанском мостике и нервно курит. Кларк теперь ни за что ее не простит. Она — девушка с характером и будет не просто заслужить ее прощения, но все же Лекса не из тех, кто так быстро сдается. Да, Кларк не захотела с ней сейчас разговаривать и притворилась спящей, но Лекса дождется удобного момента и все же поймает эту белокурую Принцессу где-нибудь в ресторане или на палубе.       Прикусив губу, докурив до фильтра сигарету, Лекса оборачивается на шум шагов. — Здравствуйте, капитан Нгуен, — пряча окурок за спиной, мужчина дарит теплую улыбку девушке. — Можешь не прятать сигарету. Отцу не скажу, не переживай. Только, у меня один вопрос к тебе — что-то произошло? Я никогда не видел, чтобы ты курила. — Так… Поссорилась с любимым человеком. — Завязывай с подобным успокоением нервов, Лекса. Ты у нас ведь спортсменка профессиональная. Не убивай себя этой гадостью. — Есть куда страшнее курения гадости… — Ну-ка… И что это такое? Наркотики? — Любовь. — Не соглашусь. И называть любовь — гадостью? Мне думается, что тебя зацепил за живое твой любимый человек, раз ты так маскируешься за маской безразличия. На самом деле, ты просто сама влипла, так сказать, в эту гадость, и пытаешься все отрицать. Но ведь саму себя не обманешь. Ты любишь — и это прекрасное на свете чувство. — Только, если ты при этом не задыхаешься, капитан. — Жаль, что твой отец не согласится никогда, чтобы ты работала в море. Такие девушки, как ты, нам не помешали бы. А то среди парней даже нет того, кого я мог бы назвать «мужиком». Ты волей и характером — куда больший мужик. — Да он даже при моих попытках пробиться в армию, умудрился повставлять палки в колеса. Подговорил врачей и они поставили мне печать «не пригодна»… — Николас всегда беспокоился за тебя, Лекса. Он любит тебя. Ты — единственная, за кого он сердечно переживает и любит. — После мамы… — Помню тот ужасный день. Да и вообще, тот год после смерти Беатрис... — Не будем о больном, мистер Нгуен… Простите, что я тут разоткровенничалась. И спасибо Вам за поддержку,— Лекса спешит удалиться с капитанского мостика, по пути в свою каюту открыв сообщение в what's app'е от Рокси. Видео-файл весит почти 250 мегабайт. — Что же ты там поснимала, Тайкс? — Лекса злобно проговаривает фамилию, войдя в свою каюту и закрывшись на ключ-карточку изнутри.       Лекса, уже на первых секундах видео, сжимает пальцы левой руки в кулак, а на ее скулах подергиваются желваки. Эта короткометражка выбивает напрочь весь дух из брюнетки, а под конец ее айфон просто с грохотом вылетает у нее из рук, разбившись о керамическую плитку пола. — Сука, Тайкс! Ты — труп! — Лекса выбегает из каюты, чуть ли не сбивая пассажиров с ног, задевая их то плечом, то сжатыми кулаками, которыми она уже мысленно дробит голову Рокси. Лекса переживает за Кларк, подавляя каждый раз новый ком в горле. Она найдет Кларк, обязательно, но лишь когда отомстит за нее Рокси Тайкс, уделав ту в фарш.       Лекса всегда знает, где искать блондинку, поэтому, залетев в тренажёрный зал, брюнетка на адреналине подхватывает свою жертву за грудки, стаскивая с беговой дорожки. Та уже с довольным видом предвкушает предстоящую битву. Она ни на секунду не боится Лексы, у которой сейчас лишь один взгляд способен поджечь к чертям весь лайнер. Брюнетка до сих пор держит за грудки Рокси, а та лишь с ухмылкой выжидает дальнейших действий. — Что ты хотела этим доказать, блять?! Сука! Я смешаю тебя с дерьмом! — Лекса стискивает зубы в оскал. — Так что же тебя останавливает? Чего ты ушла в подполье? В боях не участвуешь, а твой должок, между прочим, капает. — Ты хочешь боя? — Именно. — Захуя он тебе? Что ты с этого поимеешь? — Я поимею тебя. Не в том, конечно, смысле, как я поимела твою Кларк... — тут Лекса отбрасывает в сторону Рокси, которая, как все помнят, габаритами в разы крупнее.       Брюнетка перебежкой добирается к отлетевшей к стене сопернице. В глазах у той все же, на долю секунды, проявляется испуг, потому что Лекса принимается интенсивно молотить кулаками по лицу блондинки. Лица обеих девушек уже испачканы кровью, только на лице и одежде Лексы уже кровь Рокси, которая пытается безуспешно блокировать атаку кулаками. Лексу оттягивает несколько человек от Рокси. Брюнетку прикладывают лицом к полу, заламывая руки. Лекса морщится от боли. — Отпустите! Я еще не разобралась с ней! — рычит брюнетка, чувствуя на себе чей-то вес и наблюдая, как Рокси уже оказывают первую помощь. — Лекса… Успокойся! — голос Пайка не возвращает девушку к реальности. Она все еще находится в состоянии аффекта и готова расчленять эту блондинистую сучку. — Может объяснить, что произошло?       Чарльзу Пайку пришлось на время стянуть руки Лексы ремнем, потому что та упорно бредила мыслью убить Рокси Тайкс. В течение двух часов Пайк наблюдает за своей подопечной, которой просто сорвало крышу. Когда, наконец, Лекса может привести свои мысли в порядок и сдержать порывы ярости, она рассказывает причину своей агрессии к Тайкс. Пайк не может обвинять брюнетку в нерассудительности и даже говорит, что поступил бы точно также, если бы его любимую женщину изнасиловали, да при том, еще и сняв это на видео. — Она пыталась вызвать тебя снова на ринг — это определенно. — Она этого и не скрывает. — И что ты думаешь относительно этого? Она хочет подарить публике зрелища и крови. — И она это получит. — Что… Черт! Мать твою, Лекса! Да ты сбрендила? Я конечно сам против слития твоих боев, при чем ты и мне задолжала по-крупному, но я не собираюсь посыпать землей крышку твоего гроба. Я в курсе, что у тебя разрыв селезенки и ты не выдержишь и пяти минут на ринге, если пропустишь хотя бы пару ударов. — Во мне сейчас кипит такая ярость, что я на одном адреналине уделаю Тайкс и уложу ее на лопатки. — Самоуверенность — это отлично, но не в твоем положении. Ты слишком слаба, хотя и здорово отделала сейчас Тайкс. — Все ждут от меня нового боя. Они получат свой чертов хлеб и зрелища! — А что скажет на это Кларк? — Уже все равно. И честно, думаю, что пора прикрыть наш бизнес, Пайк… — Что, блять? Ты в своем уме? Ты представляешь, что с тобой сделают букмекерские воротилы? Они же собственноручно тебя закопают! И меня — в придачу. — Это лайнер моего отца и против его слова никто не попрет. — Поверь, что таким опрометчивым решением ты нас всех отправишь на эшафот. Подумай, черт побери! Ты нас всех отправишь на минное поле. — Похуй! Главное, что никто больше не пострадает от этого бизнеса на человеческой крови. — Ты совсем помешалась со своей любовью, Стратус! — Любовь здесь не при чем. Любовь — это слабость! И пускай я просру все на свете счастье, которое мне подбросила судьба в виде Кларк, но так я спасу куда больше людей. — Ты делаешь это ради нее. — Я принимаю все решения разумом, а не сердцем. — Да ты реально с ума двинулась. Нихера ты не разумом сейчас принимаешь решения! — Все ждут меня на ринге, ждут воплощения моей мести. Зрители получат все с лихвой. Но перед своим последним боем, я расскажу все отцу, — Лекса собирается уже уходить, как чувствует холод металла, приставленного к ее затылку. — Ты не можешь так поступить с нами… Со мной. — Опусти оружие, Чарльз. Я не желаю никому зла… — Я тоже. Но если ты действительно хочешь прикрыть наш бизнес, приложив к этому собственную руку, боюсь, у меня нет выбора… — Выбор есть всегда… Убери оружие, — Лекса стоит спиной к Пайку, который прижимает дуло револьвера к ее затылку. Девушка понимает, что одно неверное движение и она больше не увидит любимых небесных глаз, так и не сможет рассказать о всех своих чувствах к Кларк, так и не сможет обнять ее и заслужить прощения.       Лекса все же резко оборачивается и локтем выбивает револьвер из руки Пайка. Они оба падают на пол, в погоне за валяющимся в углу тренажерного зала оружием. Ее наставник оказывается впереди нее и Лекса замирает на локтях, уперевшись ими в пол. Сейчас дуло пистолета направлено ей прямо в лоб. — Чарльз… Ты — не убийца. Мой отец доверяет тебе, как никому. — А кто сказал, что Николас узнает о том, как ты погибла? — Чарльз… Прошу тебя… — Я отпущу тебя только при одном условии… — Окей. Я не буду сообщать отцу о клубе. — Но если ты обманешь меня, эта пуля, которая сейчас могла пройти через твой мозг, достанется твоей девушке. — Это попахивает шантажом… Зачем тебе это, Чарльз? Не впутывай в наши проблемы Кларк. — Именно из-за этой девчонки сейчас все наши проблемы, разве не согласна с этим? — Не согласна. — Короче, я тебя предупредил. А шутить со мной — это, как вести игру со смертью. — Я тебя поняла, — кивает Лекса, сглотнув тугой комок. — И да. Сегодня ты отработаешь один из трех оставшихся боев. — Но… — Рокси уже отойдет и тебе будет проще расправиться с ней. Хотя ей известно теперь и о твоих уязвимых местах. Она в курсе, что у тебя разрыв селезенки и, поэтому, будь особо бдительной. Один пропущенный тобой апперкот— и она с легкостью прицелится под твои ребра.

***

      Я выхожу на палубу, оперевшись ладонями в ограждения. Глаза щиплет от накатывающих слез. Если до Лексы уже дошло то видео, почему же она не спешит ко мне? Неужели ей я стала настолько безразлична? Когда со спины ко мне подходит Эбигейл, я вздрагиваю. — Испугала? Извини. Выспалась? Ты ходила кушать? Сегодня в ресторане особенно много твоих любимых деликатесов… — Мам… Я не хочу есть. — Что-то случилось? — Нет. Все в порядке. — Ты в последнее время очень изменилась. Может быть, попробуешь рассказать? — Не сейчас, мам. Можно я побуду одна? — Ты и так почти все время одна и мне ужасно стыдно, что я постоянно оставляю тебя, уходя к своим новым друзьям. — Я рада, что ты обзавелась знакомыми. — Может быть, хотя бы присоединишься к Лексе? Она, похоже, тоже как-то замкнута в себе. — С чего ты это взяла? — Она меня сегодня чуть не сбила, да и других пассажиров. Очень резкая девушка и будто злилась на кого-то. Надеюсь, не на тебя? — тут меня осеняет мысль, что в тот момент Лекса, скорее всего, получила видео Рокси Тайкс и, возможно, ко мне она еще не наведывалась из-за того, что пошла начищать врагу перья. По крайней мере, я утешаю себя подобными мыслями.       За весь день мы так и не пересекаемся с Лексой, а внутри меня все болезненно завывает от тоски по ней. Мне ужасно не хватает ее голоса, ее прикосновений… Не хватает ее. В ресторане, за весь день, я стянула лишь кусочек итальянской пиццы, зато пользуясь привилегиями ультра-он-инклюзив, стащила парочку бутылок вина и направляюсь теперь с ними в носовую часть лайнера. Усевшись прямо на носу в турецкой позе, я откупориваю штопором бутылку и принимаюсь пить прямо из горла. Подкашливание за спиной едва не выбивает из моих рук вино. — Пить в одиночестве — признак алкоголизма, — знакомый до боли хрипловатый голос заставляет все мои внутренности сжаться до состояния атома. — Что ты здесь делаешь? — Пайк сказал мне, что видел, как ты направилась в носовую часть корабля… — Молодец Пайк. — Да, кстати... Привет, — Лекса грустно улыбается мне, а я не спешу ответить ей улыбкой. — Привет, — как можно более сухо отвечаю я девушке, а у самой на глаза наворачиваются слезы. — Извини, что не пришла сразу… Я злюсь не столько на Тайкс, сколько на себя. Я — хуевая девушка, раз меня не оказалось рядом, когда все это… Блять! Вспоминаю эти кадры и я готова снова вернуться и устроить ей повторный раунд. — Ты вернулась в бои? — Пока еще нет, — Лекса поджимает губы, не зная, как начать разговор, который примирит нас с ней и который покажет, насколько я ей небезразлична. — Тайкс устроила все это шоу, чтобы спровоцировать меня и ей удалось. Я согласилась на свои последние три боя. — Я просто не верю своим ушам! — я развожу в стороны руки, а мой голос прозвучал как рык. — Твои последние три боя могут оказаться по-настоящему последними! В твоем случае будет круто, если тебя просто сделают инвалидом, а не отправят на тот свет! — Кларк… Прости меня за мою излишнюю грубость. Я часто себя не контролирую, но я никогда не хотела обидеть тебя или причинить боль. — Ты уже делаешь мне больно, соглашаясь на эти чертовы бои с самой смертью, — я уже не сдерживаю слез, а лицо Лексы искажается гримасой боли от этого зрелища. — Блять, Лекса! Ты хоть понимаешь, что не изнасилование причиняет мне боль! Хотя, я до последнего надеялась, что лишусь девственности с тобой, что ты меня.., — замечаю, как ком застревает в горле Лексы и ее взгляд опускается на мои губы, а затем поднимается вверх, встречаясь с моими глазами. — Я люблю тебя, — Лекса даже произносит эти слова с каким-то придыханием, которое я раньше не замечала. Девушка сейчас на самом эмоциональном пике. — Блять… — Люблю... — Лексе хочется самой уже плакать от произносимых слов, ведь они так много значат для нее, и это, по истине то, что она испытывает в данный момент. — Больше жизни… — Но как же ты не поймёшь, что жизнь без тебя не будет иметь смысла? — Лекса снова подавляет ком в горле, безмолвно наблюдая за моими нервными передвижениями в носовой части лайнера.       Сейчас ничего не имеет значения для Лексы. Она уже заранее чувствует, что даже если и выиграет этот бой и выберется из него живой, то следующего ей уже не осилить. Лекса не выполнит свое обещание на три боя, потому что ее битва закончится еще на втором.