Судьба на "Amsterdam"

      Лекса подходит осторожно ко мне, взглядом спрашивая «можно»? Я делаю шаг ей навстречу и мы, наконец, крепко обнимаемся. Лекса пристально смотрит мне в глаза и ее губы медленно приближаются к моим. — За нами еще первое свидание, — сквозь поцелуй говорит Лекса, сдерживая меня в своих объятиях. Я слабо киваю, наслаждаясь поцелуем, и мы обе можем почувствовать, как лед между нами, наконец, дает трещину и начинает таять. — Я люблю тебя, — шепчу я, заметив, как после моего признания Лекса глубоко выдохнула. — Но это не отменит сегодняшний бой… — Я уже и не знаю, что сделать с тобой. Я бы связала тебя и не отпускала бы никуда, но от этого ты ведь еще больше оберешься проблем. — Точно, — прикусив нижнюю губу, на минуту Лекса возбудилась, по-видимому, представляя, как я связываю ей руки, но потом, каким-то двадцать пятым кадром в голове, всплывают моменты с изнасилованием и она, резко разорвав поцелуй, несколько отдаляется от меня. — Прости. Я так не могу… Я еще не чувствую, что достойна тебя… — Ты о чем говоришь, блять?! — я реально разгневана, поэтому грубо отталкиваю от себя Лексу. — То приближаешь меня к себе, то отталкиваешь! Это я так больше не могу! Я — не игрушка, чтобы поиграться и выбросить! — Милая… Успокойся, прошу… Я не могу в том плане, что я до сих пор в полной мере не отомстила Тайкс за тебя, за то, что она посмела вообще прикоснуться к тебе. Мне сейчас нужно в тренажерный зал, как следует подготовиться. И держись ближе людей, не ищи неприятности. — Обычно они сами меня находят. Можно я пойду с тобой? — Принцесса… Я хочу, чтобы ты не приходила на сегодняшний бой. — Да как такое возможно? Я не смогу сидеть спокойно и не думать о тебе! Я ведь буду переживать. — То, за что ты переживаешь, случится явно не сегодня,— Лекса резко одергивает себя за слетевшие слова, которые теперь не на шутку испугали меня. — Ты о чем говоришь? Что за хуйню ты несешь? — Ладно… Все равно это рано или поздно узнается, — Лекса приподнимает край майки, отчего моя челюсть отвисает. Огромная гематома под ребрами во всю половину левого бока приобрела уже фиолетовый оттенок, это говорит, что Лексе никак нельзя получать новые травмы. — Я не хочу потерять тебя. Цена слишком высока! — я не сдерживаю слез, понимая, что новый удар по селезенке обернется для моей девушки летальным исходом. — Ты понимаешь, что тебе даже минимальные физические нагрузки сейчас противопоказаны? Да и вообще, при разрыве селезенки ты уже не сможешь восстановить свой организм. Тебя, в любом случае, лишат возможности даже посещать тренажерный зал. А выйти на ринг — это равносильно подписанию смертного приговора. — Ты думаешь, я сама хочу захлебнуться кровью на этом чертовом ринге? Думаешь, я так спешу расстаться со своей жизнью? Кларк! Черт возьми! Неужели ты не понимаешь, что с того момента, как я тебя повстречала, я начала больше ценить жизнь по причине того, что хочу прожить ее вместе с тобой? Неужели ты думаешь, я желаю упустить возможность быть всю жизнь рядом? Нет, блять! Ты нихуя не понимаешь! У меня сейчас просто нет иного выбора. Я угодила в замкнутый круг, из которого, хер знает, как выбираться, потому что меня шантажирует тот, кому доверяет мой отец. Я хотела накрыть медным тазом этот нелегальный бизнес на крови, но… — Что за «но» такое, что тебя останавливает? Ты боишься отца? Что он узнает о том, что ты позволила черному бизнесу пригреться на его лайнере? Что тебя, блять, беспокоит? — ТЫ! Меня беспокоишь ТЫ, Кларк! Пайк меня едва сегодня не пристрелил и был очень к этому близок, когда я собиралась рассказать все отцу. Пайк не спустит меня просто так с прицела… — Я не верю, что дуло у твоего виска настолько испугало тебя, зная, как ты не ценишь свою жизнь и личную безопасность. — Ты права! Потому что меньше всего я переживаю сейчас за себя. Он будет манипулировать мной, потому что знает про тебя, про то, что ты со мной и что я готова жизнь за тебя отдать. Но он знаком с тобой и знает, что потерять меня — это уничтожить тебя, и наоборот… Твоя смерть — это уничтожение меня. И он это сделает, не моргнув глазом. Пайк сотрет в порошок и меня и тебя, если что-то пойдет не по его плану, несмотря на то, что отец считает его своим другом. И я бы открыла отцу глаза на Пайка, но, опять же, я создам лишь новые проблемы. Николас очень доверяет Чарльзу и посчитает, что я лишь навожу клевету. И я не знаю, Кларк, реально, я без понятия, как мне выбраться из этих сетей, в которые я сама себя втянула из-за своей любви к этим гребанным боям без правил. Встреться ты мне чуть раньше, я бы не ввязалась во все то, что сейчас происходит. Несмотря на то, что я — дочь хозяина лайнера, никого не остановит этот факт, если из-за меня фанаты лишаться своих денег. Каждый из присутствующих на боях жаждет крови и, если я не отыграюсь, они не только от меня не оставят мокрого следа, а ты уже и без того достаточно пострадала из-за меня. — Изнасилование — это куда меньшая боль, чем потерять тебя. Если ты погибнешь на боях, раны от этого никогда не затянутся. — Мы не так долго знаемся… — Да как ты так смеешь эгоистично заявлять такое? Срок нашего знакомства не имеет значения, когда у меня ощущение того, что я знаю тебя всю свою жизнь, и что, повстречав тебя, впервые, я почувствовала тот «йок» внутри себя… — Что за «йок»? — Лекса намеренно пропускает самые важные моменты моей тирады. — Что ты — та самая, которая предназначена мне судьбой. Это своеобразный внутренний щелчок… — я приближаюсь к Лексе и касаюсь пальцами ее скулы, веду медленно подушечку указательного пальца по бархатистой коже. Губы наши непозволительно близко друг к другу, но Лекса всячески сторонится поцелуя, потому что он собьет ее настрой на вечерний бой. — От этих твоих слов мне нихера не становится легче, и складывается ощущение, что я просто подвела тебя… — Ты не подводишь меня, Лекса. Когда же ты уже поймешь, что только своими решениями ты можешь причинить мне боль, и я не знаю, как справиться с ней… Я не знаю… — И я не знаю. Ты так говоришь, будто собираешься расстаться со мной. — Я этого не хочу, но такой вариант был бы для меня куда менее болезненным, чем видеть, как ты умираешь на ринге, а я не в силах спасти тебя. Безысходность меня всегда пугала. — Обещаю, я не погибну. — Ты не слишком убедительна, знаешь? Ты ведь уже давно расчертила в своем стратегически развитом мозгу план исхода, и я это вижу уже лишь по твоему одному взгляду. Ты знаешь, что не выдержишь — если не этот бой, то следующий точно. — Я обещаю, что придумаю что-нибудь. — С такой травмой, на ринге ты — просто ходячий мертвец, Лекса, — едва сдерживая слезы я резко опускаю взгляд, спеша оставить брюнетку. Когда я скрываюсь за ближайшим углом, до меня доносится едва уловимый скулеж девушки, словно она — подбитая собака.

***

      Глаза Лексы пощипывают слезы, но она сжимает пальцы в кулаки, а зубы стискиваются в оскал. Она не получила согласия на свидание и это ее разозлило. Кларк бронируется, защищая себя от будущей боли, а Лекса, твердым шагом, направляется в сторону тренажерного зала отрабатывать удары, приближаясь к своему исходу. ______________________________________       Я со всей силы хлопаю дверью каюты, чем привлекаю внимание Эбигейл, уже вернувшейся с ужина. Заметив, что на мне лица нет, а глаза — на мокром месте, мать присаживается рядом со мной, распластавшейся на кровати и уткнувшейся лицом в подушку, чтобы никто не видел слез. — Что происходит? — Ничего, — бурчу я сквозь подушку, сдерживая всхлипывания. — Я ведь не слепая. — Мам, отстань, пожалуйста. Мне просто грустно. Имею я право погрустить хоть немного? — Я — врач и знаю, что депрессия очень опасна своими… — У меня нет депрессии, мам… — Тогда, как объяснишь свое вечное желание находиться в одиночестве? — Простое желание уединения, что в этом плохого? — Ты замыкаешься в себе и я не могу не переживать. — Я влюбилась, — слегка повернувшись в сторону Эбигейл своими покрасневшими от слез глазами, мне можно было уже не продолжать. — Это Лекса Стратус? Потому что ваше поведение очень похожее. Что она, что ты… Вы обе рассеянны, резко меняется настроение, — и я в этот момент осознаю, что придумывать несуществующего бойфренда будет верхом тупизма, ведь Эбигейл — слишком хороший психолог, а не только хирург. — Да. Я сама не ожидала, что влюблюсь в… девушку… Но Лекса… Она не похожа ни на кого. В ней меня притягивает все до мелочей — ее голос, взгляд… все это сводит меня с ума. — Но, судя по всему, она тоже влюблена в тебя, — меня удивляет спокойный тон Эбигейл, когда я ожидаю негативной реакции на свой каминг-аут. — Мы любим друг друга, но все слишком сложно. — Попробуй объяснить. Может я помогу чем-то. — Лекса — она профессиональный боксер и участвует в боях без правил, — про то, что клуб находится на лайнере, я решаю промолчать, поскольку это лишь прибавит проблем Лексе. — И она не готова отказаться от участия в них? — Да… Но не из-за того, что ей не хочется все это бросить, а потому что ее связывают иные обстоятельства. — Деньги? — Да. Но не ее личные, а фанатов боев, которые делают бешеные ставки. Если она сливает бой, она остается в должниках, а это — увеличение количества боев и так по кругу. — Но она ведь выигрывает? — Достаточно часто, но у нее недавно произошел разрыв селезенки и она хочет все равно принять участие в боях. Она может погибнуть, мам… — Если даже твоя любовь к ней и ее любовь к тебе не останавливают от принятого решения, ты ничего не сможешь сделать, Кларк. — Я не могу, найдя любовь, тут же ее потерять… — Однако, этот выбор остается только за ней. — Но это неверный выбор — оставить меня с разбитым сердцем. — Когда погиб отец… — Мам… пожалуйста, не сейчас… И без того херово… — Нет, послушай… Когда Джейк погиб, я долго не могла смириться с этим и ты помнишь то время, черное для нас обеих. Это я к тому, что любая боль с годами сглаживается. — Спасибо, мам! Ты очень утешила меня. Теперь предлагаешь просто отпустить Лексу на эти чертовы бои и наблюдать, как она там загибается в предсмертных конвульсиях? — У тебя нет иного выбора, кроме как принять ее решение. Решения наших любимых могут ранить нас, но мы должны уважать их… — Черта-с-два! Я не позволю Лексе пойти на самоуничтожение. — Только она тебя вряд ли предупредит, когда соберется пойти на очередную бойню.

***

--- Metallica — Seek And Destroy --- Нет выхода здесь, если хочешь, проверь Это конец, то, что нам нужно, поверь. Скажи миру прощай, в котором ты жил. Ты брал все, что хотел, отдавай, что нажил. Воспален у нас мозг, кровь нам нужна, Эта жажда не кончится, она как мечта. Одна только мысль у нас в головах — Не пытайся бежать, тебе не скрыться впотьмах

      Лекса даже не сообщает Кларк, во сколько начнется сегодняшнее мероприятие в бойцовском клубе. Неприятная режущая боль стонет под сердцем. Переживания за дальнейший исход и какие эмоции он вызовет у Кларк — больше всего теребят душу Лексы.       Нанося нещадящие удары по груше, Пайк одобрительно кивает головой, замечая агрессивность Лексы и ее стремление одержать победу в предстоящем бое. Брюнетка оттачивает удары до покалывания и жгучей боли в мышцах. Сделав глоток воды, чтобы просто смочить пересохшее горло, Лекса проводит тыльной стороной ладони по лицу, смахивая с него пот. — Стратус! Готовишься к нашей очной ставке? — обращается со спины к Лексе Рокси Тайкс, лицо которой изрядно опухло после недавних побоев. — Свалила, дрянь! — угрожающе выкрикивает Лекса, стараясь игнорировать присутствие этой блондиночки. — Фу, как грубо, — Тайкс удаляется, к счастью брюнетки, которая усердно продолжает молотить грушу. — Порви ее сегодня, Лекса, — подначивает Лексу Пайк, но девушка лишь бросает на него угрюмый прожигающий взгляд. После того, как он угрожал ей дулом револьвера, Лекса перестала видеть в Пайке своего друга и наставника.       Остается полтора часа до боя и Лекса изрядно нервничает, опасаясь за последствия сегодняшнего вечера. Больше всего пугает то, что в случае ее смерти, Николас Стратус узнает все равно о нелегальном бизнесе и прикроет его, потому что его дочь погибнет именно по этой причине. А закрытие клуба несомненно затронет Кларк, о которой уже знают два достаточно серьезных противника Лексы, и даже после ее смерти они могут нанести вред блондинке. — Я должна выиграть, — отдает мысленный приказ сама себе Лекса, сжимая кулаки до побеления костяшек пальцев.       Брюнетка принимает контрастный душ и переодевается в майку-борцовку и шорты. Выглянув из-за угла раздевалки, Лекса видит, как вокруг ринга уже начинают скапливаться ярые фанаты боев. Ноздри брюнетки раздуваются в гневе, когда Рокси Тайкс проходит мимо зрителей поступью победителя и народ гудит осиным роем, кто улюлюкая и выкривая имя Лексы, а кто-то — подбадривая Тайкс. — Больше половины зала делает ставки на твою победу,— Пайк стоит за спиной ученицы, лопатки которой распрямлены и она резко разворачивается лицом к лицу своего наставника, прожигая его теперь презирающим взглядом. — Я хочу одержать победу не из-за тебя и не из-за этих алчных, желающих чужой крови людишек. Пайк, если в тебе есть что-то святое... — по горлу Лексы проскальзывает тугой ком от предстоящего озвучивания своей просьбы. — Если со мной что-то случится, обещай не причинять вреда Кларк. — Ты не погибнешь, малышка, — Лекса сжимает зубы и ей хочется врезать этому типу, корчащего жалость, будто не собирался пристрелить девушку еще несколько часов назад. — Обещай, Пайк. Поклянись. Ради нашей прошлой дружбы, — Лекса пристально смотрит на Чарльза, ожидая от него обещания. — Наша дружба не в прошлом. — В прошлом, после того, как ты угрожал мне дулом пистолета и расправой с Кларк. — Я вспылил на эмоциях… Разве я смогу убить дочь своего лучшего друга и ее любимую девушку? — Я уже в каждом сомневаюсь и никому не доверяю. — Можешь на меня положиться, — Пайк устраивает ладонь на плече Лексы, но та отпрянула в сторону, все еще ожидая слов обещания. — Обещаю, что не причиню вреда Кларк и буду помогать ей, если ей будет угрожать опасность. — Поклянись… — Клянусь… — …своими родителями. — Клянусь… — Все. Я выхожу, — Лекса, разумеется, не верит словам и клятвам Пайка, но взять с него обещание все же было хоть какой-то небольшой гарантией безопасности Кларк. Вставляя каппу в рот, Лекса размяла шею и попрыгала на месте.       Зрители, увидев направляющуюся к рингу брюнетку, начинают галдеть и свистами оглушают девушку. С противоположной стороны зала к рингу пробивается Рокси Тайкс, которой все же удается привести свое лицо немного в порядок. Толпа гудит еще громче и Лекса напрягается. Обычно ее выход переплевывал клич фанатов ее соперниц, но сегодня в зале явно ставки делались против брюнетки.

***

      Я понуро облокотилась об ограждения и медленно попиваю белое сухое вино. Я знаю, что зачастила с выпивкой, но пока это единственное успокоительное, что имеется в арсенале.       Присев на палубе и облокотившись спиной о металлические балки, я пристраиваю скетчбук у себя на коленях и начинаю делать миниатюрные зарисовки-комиксы нашего знакомства с Лексой. От картинки, на которой Лекса впервые подошла ко мне со спины и схватила за талию, что я едва не вывалилась за борт, на моем лице проскальзывает тень грустной улыбки. Вроде так мало дней прошло с нашего знакомства, но столько всего уже успело случиться с нами. — Сидишь в одиночестве? — голос, принадлежавший Тайкс, отвлекает меня от воспоминаний и возвращает в суровую реальность. Сейчас на меня, без зазрения совести, смотрит моя насильница. — У тебя еще хватает наглости подходить ко мне и разговаривать, после того, что ты со мной сделала? — мой голос начинает предательски дрожать, выдавая мою обеспокоенность. — Считай, что это был просто секс. — Ты не спрашивала моего согласия. Это было насилие, еще и снимала все на камеру. Ты это все отправила Лексе. — Да… И за это я уже получила ответку, — Рокси потерла свое лицо и я заметила крупные свежие швы на ее скуле, брови и губе. — Это она тебя еще пожалела. — Ничего. Она сегодня отыграется еще… — В смысле? — мои брови возмущенно приподнимаются, я не понимаю, о чем говорит Рокси. — Бой. Уже через десять минут. Я как раз иду в клуб. Пойдешь смотреть? — мое сердце падает в пятки вместе с душой. Лекса говорила, что бой состоится сегодня, но не прямо сейчас… Не так скоро… — Вижу по твоему лицу, ты удивлена. Она даже не поставила тебя в известность? Обидно, когда тебе не доверяют? — Дело не в недоверии. — Она просто промолчала и не позвала тебя, потому что ты — отвлекающий фактор. Твое присутствие на бое просто будет отдалять ее от победы. — И ты хочешь, чтобы я сейчас пошла в клуб и помогла тебе одержать над Лексой победу? Черта-с-два! — Не пойдешь, значит, поддержать свою любимую? Посмотреть на ее последний бой. — Ради ее же безопасности не пойду. Раз она не пригласила меня и не сообщила, значит посчитала такое решение правильным. — Ну… как хочешь, — Тайкс спешит в направлении клуба, а я остаюсь с разрывающимся от боли сердцем. Я заряжаю со всей силы по ограждениям, выбив свою правую кисть из строя, и прикусываю нижнюю губу от боли. На глаза накатываются слезы и я присаживаюсь на небольшой возвышенности из тюков канатов, опуская лоб на свои смещенные вместе колени, которые я поджимаю к своей грудной клетке, в которой нещадно молотит сердце, пропуская удары. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не вломиться в этот чертов клуб и не разнести там все к чертям собачьим. Тайкс знает, что слабым местом Лексы являюсь именно я, поэтому решаю остаться на сегодняшний вечер в своей каюте, посвятив себя чтению и рисованию.

***

      Лекса стоит в правом углу ринга, склонив голову вбок и разминая шею. Из противоположного угла на нее самодовольно пялится Рокси Тайкс, фанаты которой скандируют ее имя. — Не слушай их. Просто сосредоточься на своей ярости. Этот бой — месть за Кларк, помни, — Пайк говорит в спину Лексе и ее передергивает, вспомнив, что Тайкс сделала с Кларк. Лекса сейчас на ринге, чтобы отомстить.       Когда объявляют о начале битвы, Лекса тут же наносит несколько сокрушительных ударов по Тайкс, которая даже не ожидает столь бурного наступления брюнетки. Удар за ударом, Лекса четко наносит урон своей сопернице, про себя нашептывая, как мантру, имя своей девушки. «За Кларк!» — новый удар по Тайкс валит ту с ног. Лекса прижимает спину Рокси локтем, выкручивая руки ей за спину. Тайкс морщится от боли и матерится. Брюнетка выиграла этот раунд, не получив ни одного удара. Но радоваться пока что слишком рано, а расслабляться — тем более. — Послушай, Лекса, — Пайк массирует плечи Лексе, а сам максимально склоняется над ее ухом. — Тайкс что-то замышляет, это очевидно. Будь предельно осторожна и не отвлекайся ни на секунду. Одно пропущенное мгновение и она тебя уделает в смятку. — Спасибо за безумно крепкую поддержку, — оскаливается Лекса и отталкивает от себя Пайка. — Будь сильной…       Теперь Лекса особенно напряжена. Любой стратегический ход Тайкс может обернуться против брюнетки. А с одной стороны, чем Рокси может отвлечь ее? Кларк здесь нет, а значит и переключать внимание больше некуда.       Второй раунд объявлен и Тайкс хищным взглядом плавит Лексу, а та, с свою очередь, не упускает возможности проявить свой оскал и, по сигналу арбитра, из гортани брюнетки вырывается боевой рык и она сметает с ног Рокси. Та явно не ожидала от Лексы такого напора и столько сил. Лекса смиряет Тайкс и со всей силы вжимает скрученную руку блондинки в ее же спину. Рокси поджимает губы от боли и бьет другой ладонью по настилу ринга. Второй раунд объявляется завершенным. Ведет Лекса.       Девушка все больше пропитывается боевым азартом, а ее губы подергиваются в усмешке. Остается еще каких-то десять раундов. Расслабляться все еще рано. Всего шесть минут боя, а ребра Лексы будто поджигают огнем. Объявляется перерыв и Пайк отводит Лексу в комнату, усаживая девушку на диван, а сам становится перед ней на колени и держит ее за обе руки, заставляя ее посмотреть глаза в глаза. — Ты должна выиграть, Лекса. Должна порвать Тайкс. Не сейчас, еще не время… — Меня изнутри будто плавят… Чарльз… Я не могу… даже нормально дышать. Сначала все шло отлично и у меня было полно сил, но эта боль… Черт! — Лекса обхватывает себя руками, скрещивая их под своими ребрами, а из глаз бегут слезы. — Возьми… Выпей две сразу, — Пайк всовывает две белые таблетки в ладонь брюнетки. — Что это? — девушка с подозрением смотрит на мужчину. — Промедол — это анальгетик, заглушает боль. — Ты хочешь, чтобы я подсела на болеутоляющие? — Всего лишь на время боя. Они не навредят тебе. — У меня ведь нет выбора? — стискивая зубы, Лекса снова прижимает руки под ребра.       Пайк подносит стакан с водой и девушка запивает таблетки. Минут через десять боль отступает и брюнетка уже стоит в правом углу ринга, вправляя каппу в челюсть.       В сегодняшнем бое Лекса одержала победу, хотя и пропустила все же пару ударов, которые пришлись по голове. Продержавшись на таблетках оставшиеся десять раундов, Лекса стремительным шагом направляется в душ. Ее начинает тошнить прямо под потоками воды, сознание спутывается, голова начинает кружиться.       Брюнетка стекает по стенке душевой кабины и сидит под горячими струями, поджав под подбородок свои колени. Лекса начинает кашлять, бронхи скручивают спазмы.       Девушка уже полностью распласталась в кабинке, едва не потеряв сознание. Лекса находит в себе силы выползти из душа и обмотаться полотенцем. Брюнетку потряхивает и из нее начинает исторгаться рвотная масса, уши закладывает и кожа покрывается липкой холодной испариной.       Лекса хочет позвать на помощь Пайка, но ее горло скрутило кольцом сухости.       Девушка видит спортивную сумку своего наставника и, наплевав на все принципы морали и совести, Лекса трясущимися руками начинает копаться в чужих вещах. Ее глаза бегают в поисках промедола, который, возможно, снимет резко проявившиеся симптомы. Найдя заветный блистер с белыми таблетками, Лекса возвращает вещи Пайка в прежнее положение. Подойдя к раковине и набрав стакан холодной воды, брюнетка глотает еще пригоршню таблеток анальгетика. Ее лоб покрывается холодным потом, зато внутри перестает пылать пламя, кашель затихает и слух девушки восстанавливается.

***

      Я дорисовываю свой мини-комикс и, довольная, закрываю скетчбук, позволив своим мыслям о Лексе отойти на время на задний план. Эбигейл все еще ужинает со своими новыми друзьями, а меня заставляет вздрогнуть громкий стук в дверь. Я думаю, что это снова Рокси Тайкс и перестаю даже дышать, боясь, что меня услышат за дверью. — Кларк! Это Лекса! — гулкий грохот в дверь дроби кулаков брюнетки напрягает меня еще больше, чем, если бы это оказалась Тайкс. По голосу похоже, что девушка пьяна, но все же я спешно открываю дверь. Лекса залетает в каюту с лету, закрывая за собой дверь изнутри. — Прости, пожалуйста, что мне приходится так часто быть с тобой не такой заботливой. Я обещаю, что как только весь этот кошмар прекратится, я все исправлю. У нас все будет хорошо, — Лекса берет мои руки в свои, а я смотрю ей в глаза, в которых не наблюдаю зеленых радужек. Зрачки предельно расширены и я понимаю, что моя девушка не пьяна, а под кайфом. — Что ты принимала? — я неожиданно, даже для себя, хватаю Лексу за руку и испепеляю ее гневным взглядом. — Я? Да за кого ты меня держишь? — Посмотри на меня! — я никогда никому не отдавала приказы, но мой голос, который почему-то звучит холоднее стали, кажется, задевает Лексу и она поднимает свой виноватый взор на меня. — Это промедол. — Замечательно просто! Ты хоть знаешь, что он вызывает зависимость? Что это — опиоидный анальгетик? — Я знаю лишь, что это отличное обезболивающее. — У тебя снова начались боли? Нам нужно проверить тебя у врача… Дай я посмот.., — я поднимаю майку до груди Лексы и не в силах договорить предложение, когда вижу, что гематома не думает уменьшаться, а стала еще более выраженной. — Блять… Какие еще у тебя симптомы? — Меня вырвало после боев и закружилась голова. — А еще — ты вся горишь, — я убираю ладонь с шеи Лексы, которая слишком влажная. — Зачем ты вышла на ринг, если тебе плохо? Ты совсем не дорожишь даже оставшимся здоровьем! — Таблетки мне помогли выдержать все оставшиеся десять раундов. — Ты ведь не сама до этого додумалась? Блять! — я вижу по взгляду Лексы, что таблетки, отнюдь, добыты не ею собственноручно. — Это Пайк? — Кларк… — Да что с тобой не так?! Ты не дорожишь собой! Своим здоровьем! Я тебе столько раз уже говорила, насколько я переживаю за тебя, но ты — гребанная эгоистка! Ты не думаешь ни о ком, ни о чем, кроме своих долбанных боев без правил! — Ты неправа, — хриплым голосом, очень тихо говорит Лекса, опуская вниз взгляд, а на ее глаза наворачиваются слезы. — Я иду на все, ради нашего будущего, хорошего будущего. — Хорошее же будущее ты готовишь. Мне всю жизнь сидеть у твоего инвалидного кресла? Это, по-твоему, хорошее будущее? — Тебя никто не заставляет встречаться со мной! — Лекса переходит на повышенные тона и ее глаза, полные слез, пронзают мое сердце пуще стальных кинжалов. — Дура! — И пусть! — Боже! Да за что же это все мне? — Если тебе херово со мной — тебя никто не держит! — Ты ведь только этого и добиваешься? — Серьезно, блять? Ты возьмешь вот так и уйдешь? — Лекса начинает истерить, чего я никогда за ней не замечала. Я понимаю, что поведение девушки уже выходит за рамки привычного и любой мой выпад против нее может обернуться плачевным исходом. Она сейчас под воздействием таблеток, сейчас за нее говорит и действует именно промедол.       Я делаю глубокий вдох и выдох, прикрыв глаза, а с ресниц падают крупные капли, опускаясь по щекам. Я сплавляюсь вниз по стенке, на пол, и прикрываю руками голову, зарывшись в свои коленки. Чувствую на своем плече горячую руку и от этого прикосновения из меня вырываются судорожные рыдания, вслепую просто тянусь к Лексе и притягиваю ее к себе настолько крепко, насколько мне позволяют мои силы.       Брюнетка зарывается своим лицом мне в волосы и ее дрожь передается мне. Мы обе плачем и зарываемся лицами в волосы друг друга. Затем наши губы встречаются и мы забываемся в поцелуе. Он для нас сейчас — спасительный огнетушитель. Позволь я своим эмоциям взять надо мной верх, то мы бы уже расстались с Лексой. Я включила вовремя свой разум, отключив сердце, которое, все же, скорее переживало за то, что могло бы случиться с девушкой, расстанься мы с ней в подобной эмоциональной обстановке, когда она была абсолютно невменяемой. — Прости, что сорвалась, — шепчет Лекса мне в губы, поглаживая своими пальцами мои лопатки. — И ты меня прости… — Тебе не за что просить прощения. Ты права, что я — подлая эгоистка. Но, в то же время, все равно думаю постоянно о тебе… — Тайкс подходила ко мне до начала вашего боя… — Ты знала? — Да… Но она хотела, чтобы я пришла. Я отказалась, зная, что мое появление выбьет тебя из строя и ты проиграешь. Ты не хотела, чтобы я приходила и я решила, что так будет лучше для всех. — Я хотела, но боялась за тебя… — Поэтому, я посчитала правильным не приходить в клуб. — Ты у меня самая умная девушка на свете. — Не подлизывайся… У тебя остались еще таблетки? — я с упреком смотрю на Лексу и она вытягивает из кармана серебристый блистер с шестью белыми таблетками. — Это все? Ты приняла только четыре? — Лекса кивнула, а я поспешила избавиться от промедола как можно быстрее. — Но ведь ты все равно выйдешь на ринг? Снова? — Лекса, прикусив нижнюю губу, не спешит с ответом. — Кларк, я не вижу пока иного выхода… — Выход есть всегда! А когда уже закрывается крышка гроба — вот тогда уже точно ничего не попишешь, — я снова близка сорваться в слезы и Лекса обнимает меня, пытаясь успокоить. — Ты не потеряешь меня. — Я уже теряю тебя. Отправляя каждый раз себя на ринг, ты заставляешь меня уже с тобой прощаться. — Я сдержу свое обещание перед тобой, Кларк, — Лекса слегка кивает и поднимает на меня свои изумрудные глаза. — Ты для меня — больше, чем жизнь. С момента нашей встречи не было практически ни минуты, чтобы я не думала о тебе. Единственное, когда я отключила полностью свои мысли о тебе — это в этот раз, на ринге — иначе бы я проиграла. — Меня беспокоит, что в твоей крови сейчас наркотическое вещество. — Успокойся, милая. Это ерунда. В конце концов, это лекарственный препарат. — Наркоманами становятся как раз с такой вот «ерунды». — Да за кого ты меня держишь? — Лекса отодвигается от меня и злится. — Прости. Я просто переживаю за тебя, а твои боли — они вряд ли исчезнут без врачебного вмешательства, но и они уже не вернут твой организм в прежнее состояние. Еще не создано такой панацеи... — Я уже устала за сегодня. Думаю, мне пора, — до последнего я выжидаю, что Лекса предложит мне остаться у нее, но она просто уходит в подавленном настроении, а мне остается лишь проводить ее взглядом.

***

      Зайдя в каюту, Лекса замечает беспорядок. Вещи разбросаны в хаотичном порядке, будто здесь побывал ураган. Когда девушка наклонилась поднять настольные часы с пола, вернувшись уже в исходное положение, ей в поясницу врезается холодный металлический ствол. — Просто не двигайся и слушай, Стратус, — незваный гость определенно оказался здесь не просто так. — Твой папаша, уверен, отдаст все за тебя, и не только те деньги, которых я лишился по твоей милости. Я ставил на Тайкс, потому что все считали, что ты не продержишься и трех раундов. Я остался с пустыми карманами. Мне похер, что будет дальше, но я должен вернуть свои деньги. У тебя есть при себе двести штук? — Сколько? Блять, вы серьезно? — Лекса собирается развернуться, чтобы посмотреть в эти наглые глаза и кому вообще они принадлежат, но дуло винтовки, кажется, сейчас готово проткнуть ее кожу — настолько сильно оно упирается в поясницу девушки. — Значит… У меня нет другого выбора, — рот и нос Лексы зажимает тряпка с хлороформом и, несмотря на бойцовские навыки, девушка не успевает ими воспользоваться и ее тело обмякает в руках незваного гостя.

***

      Когда в каюту возвращается Эбигейл, я оказываюсь полностью погружена в свои мысли и даже не слышу, как захлопывается дверь. мать предлагает мне что-нибудь покушать, но я отказываюсь, сославшись на свою занятость рисованием, хотя моя рука водит карандашом по крафтовой бумаге чисто поверхностно, имитируя процесс.       Я прокручиваю наш диалог с Лексой и понимаю, что не в силах повлиять на решения своей девушки. Она не дает мне шанса вразумить ее, но она не права и всегда можно найти выход из затруднительного положения.       Эбигейл включает телевизор, а я хмурюсь и вылетаю как можно скорее из каюты. Я не люблю, в принципе, телевидение, а когда моя голова поглощена всякими думами, звук бубнящего телевизора меня выводит из себя.       Стою на уже пустующей палубе. Все пассажиры разбредаются по своим каютам, но мне не хочется сейчас находиться в четырех стенах. Я направляюсь в носовую часть лайнера. Едва я удобно пристраиваюсь, меня пугает мужской голос, который я сразу признаю. — Что Вам нужно? — не оборачиваясь, задаю вопрос Пайку. — Я ищу Лексу и не могу найти ее битый час. — Хотите снова толкнуть ее на ринг? — Кларк… Лекса сама приняла это решение. — Вы шантажировали ее — вот и весь ответ. Она не сказала ничего, но я чувствую, что она не договаривает очень многое. — Ее не мог найти отец. Николас просил меня присоединиться к поискам. Когда вы виделись последний раз? — Пару часов назад… или что-то около того. Ее нет в каюте? — Нет. Мистер Стратус зашел свободно в каюту — она была открыта нараспашку и все в ней перевернуто вверх дном,— в меня будто шарахнуло ударом молнии и внутри поселилось чувство, так похожее на страх. — В смысле «вверх дном»? — Вещи разбросаны по полу, беспорядок. Хотя следов сражения никаких не имеется… Ладно. Раз ты не видела Лексу, значит мы продолжим искать ее. — Можно я тоже присоединюсь? — Просто сообщи мне или Николасу, если она объявится. Все-таки отец ее очень переживает и, если это очередная ее скандальная сцена, то вряд ли он обрадуется.

***

      Лекса открывает глаза, но несмотря на это, все равно черным-черно. Ее глаза завязаны, как и руки с ногами, которыми девушка резко дергает, ощутив жжение на запястьях от веревок. Рот заклеен, а непонимание, где она вообще находится, пугает впервые Лексу. — Скоро твой отец получит от тебя послание… Не дергайся. А то кадр выйдет размытым, — щелчок камеры напрягает Лексу. Похититель будет раскручивать Николаса на деньги, при чем немалые. Девушка дергается на стуле, но получает удар прикладом в висок и отключается. ___________________________________________       Лекса не знает, сколько пробыла без сознания, но пульсирующая режущая боль в голове говорит о том, что ее нехило приложили. Нащупывая пальцами концы веревок, стягивающие запястья, она не может найти узла, чтобы попытаться освободиться. Темнота из-за повязки на глазах уже стала привычной, но все же раздражает Лексу. Она дернулась еще раз, со всей силы, всем корпусом на стуле, к ножкам которого привязаны ен лодыжки. — Да что же ты такая неугомонная, Стратус? — голос наигранно доброжелателен, что заставляет Лексу напрячься. Дуло пистолета бродит то от ее затылка к шее, то от виска к подбородку. Каждый раз девушка отворачивает голову вбок, в противоположную от дула сторону. — Сообщение скоро будет передано твоему отцу. Твоя подружка разом ему сообщит, уверен. И еще ее смазливая мордашка и слезы еще больше тронут за душу твоего папашу, — у Лексы внутри все стягивается в прочный узел. Меньше всего ей хочется, чтобы в происходящее оказалась втянута Кларк, которой также могут угрожать и манипулировать ею.

***

      Я готовлюсь идти завтракать — впервые за последние два дня. Успокаивая себя, что Лекса просто капризничает и решила пощекотать нервы своим близким. Со спокойной душой занимаю место за свободным столиком, понабрав разных деликатесов шведского стола. Звук сообщения на телефоне отвлекает меня от еды. Раскрыв mms, вилка с грохотом выпадает из моих пальцев на пол. Тело пробивает дрожью, мысли о завтраке разом улетучиваются и я пулей вылетаю из ресторана, направившись сначала к Пайку с полученным фото-сообщением. — Кажется, я знаю это место… Она в отсеке для рабочего персонала, где инженеры крутятся круглыми сутками. Но с другой стороны, это явно пустая комната, иначе бы Лексу там не держали в заложницах. Нужно посмотреть в такелажной. — Где она находится? — с вызовом в голосе спрашиваю у Пайка. — Ты не пойдешь туда одна, Кларк. Лекса просила, — мужчина останавливается на половине предложения и смотрит неуверенно на меня, — позаботиться о тебе, если ее не окажется рядом. И я не могу подвергать тебя риску. — А то, что похитителю известен мой номер телефона — это не опасность? Он знает, как меня найти, поэтому будет лучше, если мы отправимся за Лексой вместе. — Но только если вдвоем. Одна ты не пойдешь. — Тогда идем сейчас. — Нам нужно подготовиться… — К чему, блять?! — Поверь, Лексе не причинят вреда. Похититель не получит деньги, если навредит ей. Николас с него живого не слезет. — Но я не хочу, чтобы ее держали в пленницах. — Мы все этого не хотим. — А мы не будем сообщать мистеру Стратусу? — Боюсь, что придется. — Но ведь тогда узнается о боях… Похититель может разболтать. — А вот это уже не зависит от нас. Если клуб закроют, это обернется не только против нас, но и против Николаса. На лайнере, среди зрителей боев, присутствуют весьма уважаемые типы, которых многие боятся. — Я надеюсь, что Лекса не попала к одному из них. — Не думаю. Это какой-то чокнутый, который нихера не думает, что находится посреди моря и что ему предстоит провести свое оставшееся в круизе время под арестом. Он получит деньги, но ему некуда бежать с ними. Этот человек определенно думает не тем местом. — Ему нужно вернуть долг. — И скорее всего, как раз тому, кого я недавно упомянул. Связался с мафиози. Видимо, ему спокойнее будет даже за решеткой, чем если его расчленят на этом корабле и сбросят на прикорм рыбам. — Вы думаете, что эти люди настолько… — Жестоки? О да, Кларк. Они жестоки и слишком. Как-то раз мы с Лексой попали на крючок таким, но малышка спасла нас обоих, отбившись в трех боях с победой. Лекса никогда не сдается и тебе очень повезло, что вы с ней повстречались. Как и ей — с тобой. Ты очень изменила ее, Кларк. — Не похоже, Чарльз… — Поверь. То, что она не слушает тебя и выходит на ринг, не ее желание. Она хотела все бросить к чертям, но ее чувство ответственности — оно чертовски в ней сильно. Лекса никогда не подводила ни меня, ни тех, кто на нее полагался. Наша малышка, действительно, тот человек, на которого можно положиться. А теперь все повернулось так, что теперь ей нужна наша помощь и в первую очередь — моя.