Судьба на "Amsterdam"

      Мы с Пайком приходим в тренажерный зал и мужчина достает из своей сумки еще одну сумку, в которой лежит кожаная кобура с револьвером. — Зачем нам оружие? — со страхом в голосе, обращаюсь к Чарльзу, который уже прячет оружие под рубашку. — Потому что он вооружен, даже если цель — только запугивание. В любом случае, перестраховаться не помешает. Держись ближе меня и не отходи в сторону. Если Лекса действительно в такелажной, то по моему сигналу ты освобождаешь ее, а я принимаю огонь на себя. Поняла? — я лишь киваю, чувствуя, как в горле ужасно пересохло. Я никогда не имела дела с криминальной стороной жизни, а этот лайнер переворачивает все мои представления о нормальном отдыхе.       Я перебираю отяжелевшими ногами, следуя за Пайком, и спускаюсь вниз по пролетам лестниц, в самую глубь лайнера. Внизу свет более тусклый и здесь не совсем приятно пахнет. Примесь спирта, какой-то кислоты и еще чего-то отвратительного. Я невольно прикрываю нос. — Направо и прямо.., — тихо говорит Пайк, обращаясь ко мне, когда мы проходим мимо обслуживающего персонала, которые не отрываются от своей работы. Когда мы добираемся до тупика, я понимаю, что мы на месте. — Черт! Заперто! — Пайк закипает от ярости. — Значит они точно держат ее здесь. Такелажная обычно доступна. — Постой… — Пайк достает какую-то проволоку и просит меня покараулить.       Спустя пару минут возни в замке, Чарльз открывает дверь. Он оказывается прав и Лекса действительно здесь. Я забываю о том, что Пайк говорил освобождать девушку после его сигнала, но я уже бегу, сломя голову, к пленнице. Звук выстрела закладывает мне уши. Это был выстрел Пайка. Я округляю в изумлении глаза, смотря на мужчину, и зажимаю пальцами сквозную рану от пули, прошедшей через ключицу. Я успела лишь стянуть с глаз Лексы повязку. Она не меньше моего недоумевает, увидев Пайка с нацеленным на меня револьвером. В глазах Лексы читается страх за мою жизнь. Она с переживанием смотрит на меня, и со злостью — на Пайка. — Прости, Лекса, но клясться и сдерживать слово — это не про меня. Ты даже не догадалась, что твоим похитителем был я. Я думал, что ты умнее и поймешь, что произошло лишь небольшое преломление искусственным методом моего голоса и узнаешь его. Да и твоя девушка не оказалась достаточно умной, — изумрудные глаза пылают гневом. — Как вы могли предать Лексу?! — я срываю свой голос, надеясь, что кто-нибудь услышит нас. — Это моя природа. Я — хищник и никогда не буду идти длинным путем к своей цели, когда есть более короткий, пусть даже и достаточно жестокий.., — Пайк направляет в мою сторону револьвер и из моей гортани вырывается хриплый выдох, когда я не успеваю ринуться в сторону, а пуля всаживается в мое бедро. При падении хватаюсь за угол стола, который переворачивается и все его содержимое обрушивается мне на голову. Дальше — темнота.

***

      Пайк приближается к обмякшей на полу Кларк и прикладывает пальцы к ее сонной артерии. — Пульс есть. Она жива, не переживай. Мне ничего от тебя не нужно, малышка, — голос Пайка раздражает Лексу своим фальшивым дружелюбием. Брюнетка мычит сквозь скотч, заклеивающий ей рот. Пайк в пару шагов достигает ее и срывает ленту. — Сука! Обязательно надо было вести себя, как иуда, чтобы выклянчить деньги? Мог бы просто попросить у отца и уверена, что он отдал бы тебе их и без всего этого цирка, — процеживает Лекса, дергая связанными руками за спиной и порываясь грудной клеткой вперед.       Пайк вдавливает девушку в спинку стула и с ее губ срывается стон боли. Предатель знает все ее слабые точки и, поэтому, пальцами надавливает намеренно ниже ребер, прямо в области селезенки. С ресниц брюнетки скатываются слезы и она прикусывает, почти до крови, нижнюю губу от распространяющейся в области ребер агонии. — Ты сядешь за решетку, Пайк, — сквозь оскал смиряет испепеляющим взглядом Лекса своего предателя. — Если кто-то об этом узнает, что это был я... — Снова будешь меня шантажировать? — Твоя подружка… — Не смей впутывать ее в это дерьмо! — Она будет твоей похитительницей. Сядет она. Тем более твой отец не успел еще прикипеть к ней и как такового доверия между ними не заложилось. Она — девочка из среднего класса, нужны деньги, а ты — та, кто ей нужен. Кларк нужны твои деньги, которых у тебя не оказывается и она решает использовать метод выкупа, — Пайк опускается рядом с бессознательной блондинкой и вытаскивает из ее кармана смартфон, начиная что-то печатать. — Она не станет играть мою похитительницу. — Уверена? Даже, если тебе будет угрожать смерть? Или же, например, в обмен на освобождение тебя от всех долгов и закрытие клуба, а значит — спокойной жизни без кровавой бойни? — Лекса прищуривается, злобно просверливая взглядом Пайка, который все, кажется, уже продумал наперед, что брюнетка не знает, где искать выход. Даже если Кларк попадет под арест, Лекса обязательно ее вызволит, но только чем вообще завершится сегодняшний день? Кларк потеряла много крови, она без сознания. Сейчас для Лексы важна лишь жизнь этой девушки.       Пайк отправляет сообщение Николасу Стратусу от имени Кларк и довольно улыбается, присаживаясь на корточки перед лежащей на полу Гриффин. Он бьет ее по щекам, а Лекса дергается на стуле, приказывая Пайку не притрагиваться к девушке, но тот, разумеется, не слушает и продолжает усиленно отбивать пощечины. Кларк всё же открывает глаза. Чарльз больно хватает девушку за подбородок, задирая ее голову вверх, и смотрит в голубые глаза. — Сейчас сюда придет Николас, с деньгами. Ты забираешь деньги и уходишь. Отдаешь мне их в час ночи. Встретимся у кормы, — Пайк направляет револьвер в сторону Лексы, а Кларк пытается предотвратить выстрел и выбивает пистолет из пальцев похитителя, направляя его на Чарльза. — Кларк. Он хочет тебя подставить! — Лекса пытается освободиться от пут, а Кларк хочет ей в этом помочь, но ее ноги подсекает Пайк и девушка заваливается на пол. Пистолет снова у похитителя и он нацеливает его дуло в лоб Кларк, но резко отводит в сторону и проносится глухой выстрел. Кларк быстро моргает, не понимая, что произошло, пока не слышит хриплый стон Лексы — Пайк прострелил ей колено. Блондинка отталкивает в сторону мужчину и перехватывает револьвер, с силой вырвав его из рук, и направляет его в лицо обидчику. — Хочешь сесть пожизненно, Кларк? За похищение тебе не припишут большой срок, а за убийство… — Кларк, прошу, убери от этой мрази ствол, — Лекса умоляюще смотрит на свою любимую, которая сейчас не похожа на себя в состоянии аффекта. — Он не заслуживает такого снисхождения. Он сядет сам. — Не в этой жизни, милая, — Пайк подсекает Кларк и принимается душить ее, но услышав гул нескольких голосов и приближающиеся шаги, отталкивает со всей силой блондинку в сторону, вылетая стремглав из такелажной и спеша в направлении черного выхода, и скрывается с места преступления. — Возьмите девчонку! — Николас угрожающе смотрит на Кларк, даже не обращая внимания на то, что сама девушка — пострадавшая. Ведь похититель никак не может быть с двумя пулевыми отверстиями, чисто логически, потому что Лекса все время была связана. Но все же Кларк подхватывают руки полицейских, которых вызвали на борт лайнера и ее уводят из такелажной, не слушая призывов Лексы оставить девушку в покое и что она — не ее похититель.       Когда Пайк видит из-за угла, как Кларк тащат под руки в наручниках, он смачно плюет в сторону. Он не ожидал, что Николас не отдаст деньги, а рискнет привести с собой копов. — Пропали деньги, сука! — Пайк, по пути в свою каюту, до сих пор отплевывается злобой. — Просрать такой идеальный план!

***

      Лексе перевязали раненое колено и она спешит в каюту своего отца, волоча за собой больную ногу. — Пап! Кларк пришла мне помочь! Это все Пайк! Он хотел получить деньги, потому что… — Потому, что?.. Почему ты обвиняешь Чарльза? — Да ты посмотри пистолет! Он не подумал даже, но ведь это твой подарок ему на его сорокапятилетие. Револьвер. Кларк защищала меня! Он нас всех предал. Она ему тоже доверяла и шла вместе с ним спасать меня, но Пайк и был похитителем. Он теперь наверняка злится, что его план загрести деньги обломался. — Но как бы он получил деньги, если бы я отдал их не ему? — Пап… Я больше не могу уже от тебя скрывать всего того беспредела, что развернулся на твоем лайнере. Пайк и я… Мы открыли, тайно от тебя, бойцовский клуб.., — Лексе кажется в этот момент, что на нее обрушится весь праведный и неправедный гнев отца, но к ее удивлению, он до сих пор сдержанно молчит. — Я боялся этого и не хотел в это верить. — Но пап… Закрыть его — это подвергнуть риску не только меня, но и Кларк. Пайк двинулся на этом бизнесе и он готов был отправить меня на бойню даже с размазанными внутренностями. — И ты только сейчас об этом говоришь? Тебе нужно показаться самым лучшим врачам, Лекса. Ближайший порт будет через полтора часа и это даже не обсуждается, леди. Тебя должны обследовать, как следует. Здесь нет необходимой медицинской техники, да и наш врач больше специализируется по болезням, а не по физическим увечьям.., — Лекса молчит о том, что уже обращалась к бортовому врачу и что он в курсе ее побоев. — Пап. Кларк не виновата. Ей самой нужно обследование. Она пострадала сильнее меня. И из-за меня… — Конечно, я тебе верю, милая. — Я могу ее увидеть? — Она пока что в медицинском кабинете. Ей установили капельницу. Но можешь зайти к ней… Правда, Кларк была без сознания, когда я видел ее в последний раз. ________________________________________       Лекса старается максимально быстро передвигаться по коридорам лайнера, несмотря на раненую ногу. Пока она добирается до Кларк, ее лоб покрывается испариной, слабость распространяется моментально по всему телу. Лекса придвигает стул ближе к койке, на которой лежит Кларк. Брюнетка касается ее руки, а доктор Коулфилд наблюдает за происходящим, но позже все же позволяет Лексе остаться наедине со своей любимой, которая чуть приоткрыла глаза. Лекса поглаживает руку Кларк и нащупывает металлический браслет. — Мистер Коулфилд? — Лекса выглядывает из-за двери кабинета и мужчина оборачивается в ее сторону. — Почему Кларк прикована к кровати? — Полицейские попросили об этом и ваш отец. — Мы с отцом уже все обсудили. Кларк не виновата. — Мне не давали поручения снимать наручники, мисс Стратус. — Сейчас. Не уходите далеко, я позвоню отцу, — Лекса достает телефон и набирает номер Николаса, который теряется, не зная, что ответить на недовольство своей дочери, но потом ссылается на свою забывчивость и Кларк освобождают, в итоге, от металлических браслетов.       Лекса просидела около часа возле своей девушки, поглаживая тыльной стороной ладони ее щеку. Кларк слишком слаба, поэтому, хотя ее глаза и были открыты, но на то, чтобы говорить, у нее сил не находилось. — Не говори ничего, родная, — легкая грустная улыбка сошла с губ Лексы. — Теперь все будет хорошо. У нас все будет хорошо… — Лекса, скоро прибудем в порт! — Николас Стратус заглядывает в кабинет и сочувственно улыбается Кларк. — Мисс Гриффин, вы уж простите нас, что мы приняли вас за преступницу, — Кларк с трудом выдавливает из себя подобие улыбки, принимая извинения отца ее девушки.       Блондинка вопросительно бросает взгляд на Лексу, спрашивая, что она забыла в порту. — Кое-что нужно сделать. Поверь, ты будешь спокойна. Отец настоял, чтобы я прошла экспресс-обследование в специализированной клинике, поэтому сейчас у нас намечается продолжительная, так сказать, стоянка, — у Кларк действительно отлегло от сердца, узнав, что Лекса наконец покажется квалифицированному врачу и ей назначат лечение. — Я пошла, солнышко, — Лекса дарит поцелуй Кларк, совсем легкий, словно боясь причинить ей боль, и покидает медицинский кабинет.

***

      Лекса успокаивает меня, сказав, что покажется врачу и пройдет полное обследование. Мне же остается неизвестно сколько проторчать в этом кабинете на койке, в одиночестве. И как только стоит мне подумать об одиночестве, в кабинет врывается взволнованная до ужаса мама. — Кларк! Боже! Я ведь тебя предупреждала, что из-за этой девчонки у тебя возникнут проблемы! Это все из-за нее, я права? Это она в тебя стреляла? — я взглядом пытаюсь остановить эту словесную тираду матери против Лексы. — Мам, — ослабленным хриплым голосом говорю я, с укором смотря на Эбби. — Это не Лекса. — Кто же тогда? Я собственноручно уничтожу его! — С ним разберутся, уже разбираются. Успокойся, прошу. — Ты пострадала, у тебя огнестрельные ранения и ты приказываешь мне успокоится? Я пока не припоминаю, чтобы у меня была вторая дочь. Кларк, ты — моя единственная семья и я не хочу тебя потерять. — Со мной все в порядке, правда. Немного терпения и я снова буду абсолютно здоровой, — Эбигейл обнимает меня и сидит так со мной около часа. Лайнер же все еще стоит в порту, а значит, Лекса сейчас на суше.

***

      Николас Стратус поддерживает дочь под локоть, словно боясь упустить ее и она может упасть. Каждый шаг мужчины весьма широкий, а ускоренный ритм отца едва не заставляет Лексу спотыкаться чуть ли не на каждой маленькой неровности асфальта. — Пап, не нужно со мной, как с маленькой… — Как с маленькой? А что же тогда за балаган вы устроили с Пайком втайне от меня? У тебя разрыв селезенки благодаря его алчности. Я с ним еще не виделся, но его обязательно найдут и тогда, клянусь, ему не поздоровится. — Меня сейчас волнует лишь здоровье и безопасность Кларк. — Посмотрите, какие мы святые! — Не надо сарказма, ради бога. Ты помнишь, как часто тебе названивали из школы и университета, жалуясь на мой скверный характер. — Это лишь твоя защитная оболочка, и для тех, кто тебе безразличен — ты хладнокровна, а для остальных ты лишь пытаешься корчить из себя этакую стерву, но все равно думаешь об их безопасности и переживаешь. С Кларк ты уже не раз серьезно ссорилась и все из-за твоего мнимого к ней безразличия. Ты многих, кого любишь, пытаешься оттолкнуть и я прекрасно тебя понимаю. Мой бизнес полон разных тварей, которые желают посягнуть на кусок, что покрупнее, от моих источников доходов и, можно сказать, Пайк оказался одним из них. Ты пострадала лишь из-за меня. — Здесь нет твоей вины. Это я согласилась на создание подпольного бойцовского клуба и поэтому получила и расписалась за все последствия от этого неверного решения. Прости, что скрыла от тебя. — Я злюсь на тебя не из-за того, что вы с Пайком сколотили теневой бизнес, за моей спиной. Я зол на тебя лишь из-за того, что мог потерять тебя, как потерял однажды твою маму. Иногда мне кажется, что источник всех несчастий, которые сваливаются на нашу семью — это деньги. — Возможно. Но они многое решают. — И из-за них умирают.       Николас останавливается с Лексой напротив медицинского центра и немного постояв перед дверями, решительно заходят.       Мужчину тут же принимают с почестями. Здесь его многие знают в лицо. Лексу, без лишнего ожидания, направляют на обследование.       Девушка нервно отбивает пальцами по ручкам кресла, пока дожидается результатов УЗИ. — Мисс Стратус? Боюсь, что у вас произошел одномоментный разрыв, потому что симптоматика и все, что вы нам рассказали о своем состоянии, лишь подтверждают результаты снимков. Потребуется операционное вмешательство. И, причем, неотложное. Мы вынуждены удалить поврежденный орган для восстановления вашего организма, а точнее — для более функциональной его работы. После операции, конечно, реабилитационный период не такой большой, но весьма тяжкий. Постельный режим и диета — лишь малая часть вашего будущего выздоровления. Но хочу сразу предупредить, что ваш организм не будет функционировать, как прежде. Придется отказаться от сильных физических нагрузок, лишь легкий комплекс физических упражнений, иначе вы сильно рискуете получить рецидив. Если вы согласны на незамедлительное проведение операции, то нужно еще будет пройти ряд анализов: моча и кровь, сделать электрокардиограмму, рентген брюшной полости. Также необходимо проверить Вашу переносимость на медикаменты и реакцию на наркоз. Мне нужно все обсудить с Вашим отцом. Разрешение на операцию мы должны получить непосредственно от него.       Лекса, разумеется, не желает сиюминутно ложиться под нож и позволить хирургам лишить ее жизненно важного органа, который хоть и поврежден, но он, хотя бы, существует. Девушка надеется, что отец разрешит вопрос с операцией. Он разрешил. Именно поэтому, из-за невозможности оставить корабль на время проведения операции в порту, Николас не находит иного выхода, кроме как оставить Лексу в Кусиро.

***

      Отойдя от шока, я покорно уже лежу в своей каюте. Прошло уже около четырех часов с момента, как Лекса спустилась с лайнера, а от нее — ни слуха, ни духа. Эбигейл вообще возится со мной, как курица с яйцом, что меня уже предельно выбешивает. Когда мать пичкает мне очередное лекарство, в дверь стучатся. — Здравствуйте? — Эбигейл пропускает в каюту Николаса Стратуса, который взволнован, а его волнение переключается на меня, потому что я не наблюдаю рядом с ним дочери. — Здравствуйте, миссис Гриффин… Можно мне кое-что обсудить с Вами и Вашей дочерью? — признаюсь, от этих слов мои душа и сердце проваливаются в пятки, а сердечные удары отдаются в ребра. — Если Вам известно, у Лексы случился разрыв селезенки и, как оказалось, он произошел несколько дней назад. Ситуация запущена и требуется хирургическое вмешательство. Заставлять пассажиров ожидать в порту лишние сутки я не могу, потому что лайнер должен продолжать путь. Мне придется оставить Лексу на операцию в Кусиро. Я сам не рад оставлять ее в чужой стране, на этом японском острове, но обстоятельства вынуждают. Ожидать, пока мы доберемся до Сиднея — слишком долго, а операция необходима уже сейчас. — К чему вы клоните? — недовольно смотрит Эбигейл на мужчину, который даже теряется от гневного тона моей матери. — Я бы хотел, чтобы Кларк… — Даже не думайте! Моя дочь не останется с вашей! — я перехватываю руку Эбби в воздухе, останавливая ее тираду. — Мам… Я хочу остаться, если сама Лекса… — Она конечно не знает, что я попрошу остаться тебя на острове Хоккайдо вместе с ней, и она на меня, бесспорно, разозлится. если она выяснит, что я обратился к тебе и вынудил прервать твое путешествие, еще и после перенесенных ранений. Но пожалуйста, Кларк. На этом корабле теперь я могу доверять лишь тебе, потому что Лекса доверяет тебе и она тебя.., — я умоляю взглядом Николаса, чтобы он не проболтался перед Эбби о моих отношениях с Лексой, и мужчина, прокашлявшись, уловив мои мысли, вернул свой взгляд на Эбби, — …она тебя уважает, Кларк. Я оплачу твое проживание в гостинице, сколько потребуется. Я обо всем договорюсь, миссис Гриффин. Прошу Вас об одолжении — пусть Кларк останется с Лексой на время, пока она не пройдет реабилитационный курс в Курсиро. Я не останусь перед Вами в долгу. — Мистер Стратус, мне не нужно согласия мамы, чтобы я принимала какие-то решения, которые затрагивают лично меня. Мам, — бросаю извиняющийся взгляд, в котором прошу у матери понимания, — я уже давно не ребенок. Обещаю, что смогу о себе позаботиться и все будет хорошо. — Твое восстановление, Кларк, я также оплачу. Ты сама сильно пострадала… — И вы просите мою дочь, все равно, остаться в чужой стране! — Эбигейл гневно разводит руками в стороны. — У меня здесь есть связи и о временном проживании Кларк в Японии я договорюсь. Обещаю, что вы увидитесь с дочерью уже через две недели. Мы вернемся за ними. — Это каким таким образом? Будем проделывать лишние мили, возвращаясь назад? А как вы это объясните пассажирам? — Лекса и Кларк прилетят на самолете на место нашей точки пребывания к тому моменту. Их доставит такси прямо к лайнеру. Прошу об организационных моментах даже не беспокоится. Так, Кларк, ты согласишься помочь Лексе справиться и последить за ней, чтобы не втянулась еще в какие-нибудь неприятности? — Я ведь уже ответила, мистер Стратус. Я согласна, — до меня доносится громкий, полный недовольства вздох Эбигейл, но я не могу поступить иначе.

***

      Лекса встречается с отцом в кабинете, где у девушки уже берут кровь из вены. Брюнетка знает, что Николас никак не сможет остаться с ней, а значит она будет вынуждена провести свой оставшийся отдых не на борту круизного лайнера, сближаясь с девушкой своей мечты, а застрять на японском острове в одиночестве неизвестно на какое время. — Пойдем, милая, — Николас подхватил дочь под руку, но та ее резко выдергивает и останавливается посреди коридора, буравя отца недобрым взглядом. — Ты оставишь меня здесь одну? — Лекса с трудом сдерживается, чтобы не дать воли эмоциям, но не от того, что отец бросит ее, а от того, что она потеряет драгоценное время с Кларк и ее не будет рядом, а ведь девушке сейчас тоже плохо. — Не одну… — Ты остаешься? — Не совсем. — Хватит уже выражаться загадками-ребусами. Говори как есть! — и тут Лекса на время перестает дышать, когда видит приближающуюся к ней блондинку. — Ты серьезно? Ты попросил Кларк остаться со мной, несмотря на то, что она получила огнестрельные ранения? Ты жестокий, — Лекса злится на отца, но в глубине души рада, что ее любимая все же будет с ней рядом и им не придется терять драгоценное время в их завязавшихся взаимоотношениях. А о Кларк Лекса уж позаботится как сможет. — Мне нужно идти. И да, Кларк… Не бойся тратить деньги, если что-то будет нужно. Я перед тобой в долгу, а для дочери мне ничего не жалко. Операцию я уже оплатил и проживание ваше в отеле тоже. Поэтому самые большие расходы уже реализованы, а дальше, Лекса, просто будь умничкой и поскорее выздоравливай. Кларк, ты позвонишь сразу после операции? — блондинка кивает и Николас Стратус, скрипя сердцем, покидает больницу, спеша вернуться на лайнер и продолжить путь. — Кларк, я хочу сразу сказать, если ты решила остаться только из-за.., — начинает нечленораздельно говорить Лекса, смущаясь пристального взгляда Гриффин, но Кларк прикладывает свои пальцы к пухлым губам брюнетки и качает головой. Лекса подавляет комок в горле от этой близости Кларк, а сердце, кажется, выкручивает бешеные кульбиты, отбиваясь о грудную клетку. — Я соскучилась по тебе даже за несколько часов и думаешь, что я смогла бы без тебя провести спокойно две недели круиза? — Кларк притягивает к себе Лексу и устраивает свою голову ей на плечо, вдыхая аромат волос. Лекса ничего не отвечает и лишь безмолвно обнимает свою любимую, но какой-то страх внутри все же присутствует. — Я ни разу… Мне не делали ни одной операции за всю жизнь, — тихо произносит Лекса охрипшим от волнения голосом. — И я пока обходилась без операций. Все случается однажды впервые, — Лекса смотрит на свою девушку в этот момент, считывая ее мысли. Разумеется, Кларк говорит и о своей девственности, которой, по «милости» Рокси Тайкс, она теперь лишилась. — Просто ни о чем не волнуйся. Я с тобой. — И это — единственное, что мне важно знать, — Лекса быстро целует Кларк в губы и проходит в следующий кабинет на рентген брюшной полости.

***

      Я сижу в ожидании Лексы, которая сдает заключительный анализ, а после ее направят на операцию. Я всегда отношусь к подобным мероприятиям, если можно так выразиться, с особым страхом и паникой. Несмотря на то, что я пытаюсь всячески успокаивать свою девушку, страх за нее прочно засел внутри. Я давно не испытывала подобных эмоций и боюсь оказаться слабой. Я должна, хотя бы сейчас, быть сильнее Лексы, но только вот мои раны совсем изнывают и мне приходится запихнуть в себя пригоршню обезболивающих, которые по силе своего воздействия слабые, но все же немного приглушают боль.       То, что мистер Коулфилд, врач лайнера, запретил мне в ближайшее время вообще какую-либо физическую активность из-за наложенных швов, лучше будет скрыть от Лексы. Ей и без того сейчас тяжело, не хватает еще, чтобы она и за меня волновалась. Хотя, когда она увидела меня, то явно ее первой мыслью было «какого хера она не под капельницей», но сейчас меня это меньше всего волнует. — Кажется, все, — Лекса выходит из рентген-кабинета и присаживается рядом со мной, опустив глаза в пол. — Ты вся мокрая, — я приложила ладонь к шее Лексы, а затем и к ее лбу. — Хотелось бы слышать это от тебя при иных обстоятельствах и в другой обстановке, — пытается отшутиться девушка, на что я сурово гляжу на нее исподлобья. — Скоро все будет хорошо, ведь так, Кларк? — слабо киваю, ведь иного мне не остается, и вглядываюсь в любимые изумрудные глаза. __________________________________________       Мы уже бредем в сторону операционной, весьма нерасторопным вялым темпом. Этакие два полу-инвалида, прихрамывающие по больничным коридорам, зато — вместе.       Когда настает момент самой операции, я остаюсь ожидать в коридоре, поскольку посетителям, даже ближайшим родственникам, запрещено находиться в это время в палате.       Минут через двадцать подготовки неожиданно ко мне выходит главный врач и, ничего не говоря, кивает в сторону двери, чтобы я прошла.       Лекса просто хотела увидеть меня перед началом операции и, пока наркоз медленно растекается по ее венам, я просто держу девушку за руку, а уже минуты через три изумрудные радужки глаз скрываются под отяжелевшими веками. Признаюсь, мне резко становится не по себе и я чувствую невероятное головокружение, кажется, меня сейчас вырвет.       Неприятные эмоции у меня вызвал наркоз Лексы. Смотреть на ее закрывающиеся глаза для меня вышло полнейшей пыткой. Я побыстрее отгоняю от себя свою паранойю и, по жесту врача, который уже приоткрыл для меня дверь, спешу покинуть операционную, оставшись дожидаться завершения операции.

***

      Мои пальцы не разжимаются из состояния замка и я не могу расслабиться ни на минуту, пока ко мне, наконец, выходит врач и сообщает об успешно проведенной операции. — И хотя операция прошла без препятствий, необходимо соблюдать множество указаний… Насчет физической нагрузки вы, думаю, уже в курсе, что она категорически запрещена, — я молча киваю, — принимать душ желательно через сутки, ванна горячая нежелательна в ближайший месяц, потому что имеется риск открытия кровотечения. Ни в коем случае не переохлаждаться, избегать сквозняков и массовых столпотворений людей, потому что иммунитет сейчас у мисс Стратус весьма ослаблен и увеличиваются риски получить серьезное заболевание. Я в курсе недавнего приема нашей пациенткой промедола, это я к слову. Поэтому, любые обезболивающие, даже аспирин, под запретом, — я невольно сглатываю, понимая, какая ответственность сейчас ложится на мои плечи — не упустить ничего в реабилитационном периоде моей любимой девушки и не позволить ей уничтожить свое здоровье. — Также, если мисс Стратус водит личный транспорт, то лучше месяца на полтора-два избежать и этого. Что касается питания, то в рацион должно входить побольше свежих сырых и приготовленных на пару овощей, то же — касательно фруктов. Соблюдать питьевой режим из расчета 30 грамм жидкости на килограмм веса. Предпочтительно употреблять крупяные блюда, молочные и кисломолочные продукты с малой долей жирности. Мясо и рыба — только нежирные и приготовленные на пару или запеченные. Также необходимо иногда будет пропивать курсы лекарственных трав, улучшающих отток желчи и функции печени. В общем, все предельно понятно. Обычный режим правильного питания. Главное, чтобы поведение Александрии в реабилитационный период было максимально верным, поскольку он решает насколько в дальнейшем сложится ее жизнь, а следовательно — и ее продолжительность. Любое осложнение в первые два года после данной операции грозит серьезными последствиями, поэтому просим максимально ответственно подойти к выздоровлению. Мисс Гриффин? Вы можете сейчас пройти к другому врачу, который выпишет вам полный рецепт всего необходимого. А позже вы можете помочь своей подруге собраться и покинуть больницу. — Благодарю, доктор, — я спешу в кабинет к врачу, который уже ожидает меня с огромным листом формата А4 с кучей предписаний в выздоровлении Лексы. Мне, признаюсь, хочется схватиться от этого всего за голову.       После я возвращаюсь к Лексе, которая выглядит слишком уставшей и под ее глазами красуются синяки утомленности, но я радуюсь возможности забрать любимую из этих больничных стен и позаботиться о ней в полной мере, уже без посторонних глаз. — Почему ты согласилась, Кларк? — смотрит на меня своими изумрудными глазами Лекса, застегивая рюкзак и собираясь забросить его уже на плечо, но я перехватываю его, на что девушка изумленно приподнимает брови. — Я не хочу до такой степени избегать поднятия тяжестей, особенно, что касается вещей, которые едва ли весят больше килограмма. — Я осталась, потому что сама захотела остаться. Во-вторых, ты не будешь вообще ничего таскать в ближайшие несколько месяцев — это точно. — А в-третьих?.. — Лекса поджимает нижнюю губу и я спешу избавиться от вставшего посреди горла комка, когда брюнетка оказывается совсем рядом со мной и я чувствую ее теплое дыхание возле своего уха. — А в-третьих, любое неповиновение и ты еще пожалеешь, что знакома со мной, — я стараюсь проговорить каждое слове этой угрозы максимально серьезно, но на мое высказывание губы Лексы лишь приподнимаются в уголках с проявлением ухмылки. — А то накажешь меня? — Не надейся. Наказание не будет таким, о чем ты там мечтаешь… Пошли уже. Такси ожидает… — А ты даже знаешь, о чем я сейчас мечтаю? О какой форме наказания думаю? — Лекса… Пожалуйста, давай поторо.., — я разворачиваюсь, чтобы сказать это своей любимой в лицо, но попадаю прямо в ее пухлые губы, которые затыкают меня в долю секунды. — Вот теперь — идем, — улыбается самодовольно Лекса, взяв меня за руку, несмотря на то, что врачи провожают нас взглядами.       Сначала я обеспокоена, что могут подумать эти люди, а позже сжимаю крепче в своей ладони пальцы брюнетки и уже уверенно мы вместе с ней покидаем клинику. Я забрасываю вещи в багажник и занимаю заднее пассажирское кресло рядом с девушкой, которая не позволяет мне ни на минуту выпустить ее руки.       Как только мы добираемся до отеля, где будем проживать две недели, я невольно раскрываю рот. Это определенно тот отель, которые обычно причисляют к категории класса люкс, потому что едва наше такси останавливается напротив парадного входа, нас моментально встречает грум, который выгружает наши вещи из багажника без всяких вопросов.       Едва мы оказываемся внутри отеля, нас приветствуют административные сотрудники и сам главный администратор, которая лично спешит проводить нас в наш номер.       Я могла подозревать, что наш номер окажется не бюджетным, но то, что будет он таким огромным? Как только карточка-ключ открывает дверь, моя челюсть невольно раскрывается. Да лишь один этот номер по метражу, как наш дом в Лос-Анджелесе! — Здесь два смежных номера, две спальни, столько же ванных комнат. Лоджия располагается в наибольшей по размеру спальне. Мини-бар к вашим услугам, все включено. Джакузи, душевая кабина. Здесь сами разберетесь, кому что предпочтительнее, — девушка-администратор выдает нам краткий экскурс и спешит вернуться на ресепшн, а я остаюсь до сих пор с разинутым ртом от выделенных нам апартаментов. — Кларк? Все в порядке? — улыбается Лекса, притягивая меня к себе, когда мы, наконец, остаемся вдвоем. — Ты чем-то взволнована или мне кажется? — Это же прямо президентский люкс какой-то, не меньше… — Да брось ты. В Японии, особенно на Хоккайдо, особенно любят строить подобные отели, в основном для завсегдатаев, как мой отец. Роскошь и перфекционизм. Все как положено. — А мне-то откуда знать, что вот такое бывает. Я — всего лишь простая смертная. — Расслабься, милая. Просто наслаждайся. — Постараюсь. Но тут все кажется таким хрупким… Хрусталь, дерево, начищенный паркет, гардины из шелка… А эта люстра! — Тоже хрусталь. И что? — кажется, Лекса даже прыснула смехом при виде моей растерянности, но она вновь возвращает серьезность лица, заметив, что я испытываю смущение. — Ты скоро привыкнешь ко всему этому. — Ты ведь знаешь, что все это — не для меня. Я привыкла совсем к другим... — я не успеваю договорить, как губы Лексы накрывают мои, а я с трудом удерживаюсь на ногах. С осторожностью я беру девушку за запястье, направляя нас обеих к дивану напротив камина белого кирпича, не разрывая наш поцелуй.       Лекса изучает меня своим взглядом, до самых мурашек, по позвонкам, а мои пальцы нежно наглаживают тыльную сторону ладони брюнетки, которая сохраняет улыбку на лице, но в то же время, она весьма серьезна. — У нас ведь так и не было первого свидания, Кларк. — Давай пока без этого… — Давай без «давай»? Я так давно ждала этого момента — остаться с тобой вдвоем, без посторонних глаз. Думаю, что нам за все дни круиза так и не выпало бы возможности устроить уединение, поэтому, моя вырезанная селезенка пришлась весьма кстати, в исполнении моей маленькой мечты. — Не смешно, — пробурчала я, пронзая недовольным взглядом свою девушку. — Я люблю тебя, Кларк. Я без ума от тебя с самой первой встречи. Не знаю, что ты со мной сделала, но такой раньше я точно не была… — Какой такой? — Слабой… — Почему ты так говоришь? — Любовь к тебе — это слабость, с которой я ничего не могу поделать, а с другой стороны — это моя сила. Без тебя, без любви к тебе я бы не справилась со всем тем, что свалилось на меня за последнее время. — А мне кажется, что если бы не я, то всего этого и не произошло бы. — Думаешь, что я не оказалась бы на хирургическом столе, не встреть тебя? Поверь, я давно перестала думать о себе, а все эти бои, они, рано или поздно, привели бы меня к тому, что сейчас произошло. Здесь нет твоей вины. Даже не смей больше так думать. Никогда. — Постараюсь. — А пока постараемся устроить этот вечер красивым и незабываемым… — Тебе запрещены любые нагрузки. Поэтому, позволь мне начать исполнение своих обязанностей, из-за которых меня попросил остаться с тобой твой отец. — Почему ты так говоришь? Я не хочу, чтобы ты считала это обязанностью. Я не хочу быть обузой для тебя. Твою мать, Кларк! Зачем ты так сказала, будто находишься здесь лишь из-за исполнения обещания, данного моему отцу? — Лекса запрокидывает голову на диванную спинку и я замечаю, как по ее горлу проскользнул тугой ком. Я приподнимаюсь на согнутых в коленях ногах и нависаю над брюнеткой, пытаясь хоть как-то загладить свою вину, но Лекса моментально отворачивается от меня в противоположную сторону. Мне кажется или она... плачет? — Прости, Лекса… Я тебе говорила, что я здесь с тобой лишь потому, что сама того хотела, и хочу… Я неправильно выразилась и, теперь, ты считаешь меня лишь… — Кларк… Пойми же ты наконец уже, что я такая какая есть. Меня не сделали мои деньги или статус. Я сделала сама себя. И я хочу лишь от тебя исполнения одного обещания, — здесь наши взгляды встречаются и я замечаю на щеках Лексы влажные дорожки от слез. — Я не хочу, чтобы ты думала, что не подходишь мне из-за каких-то гребаных кастовых стереотипов. Мне похер, кто что будет думать, потому что я не привыкла вообще думать о деньгах и они не играют роли в моих чувствах к тебе. Я готова расстаться со всей своей роскошной жизнью, лишь бы ты всегда была рядом. Если для тебя это так важно, я готова, — тут я прикладываю подушечку указательного пальца к губам Лексы, приказывая той замолчать. — Я с тобой. Уже. Я уйду лишь тогда, когда ты сама об этом попросишь. Хотя это будет и болезненно. Причем весьма… — Я не скажу тебе уйти, Кларк. Я люблю тебя больше жизни! — Даже если на протяжении нескольких месяцев я буду строгой, выполняя предписания врачей в твой реабилитационный период? Ты в курсе, какой там список того, что тебе можно, а точнее, список огромный того, что тебе нельзя? — Представляю… примерно, — закатывает недовольно глаза Лекса, а я вытаскиваю рецепт врача. — Бля! Ты серьезно? — Серьезнее не бывает. И тут есть один особенно беспокоящий меня пункт… — Долой физические нагрузки? Обещаю, что ради твоего спокойствия не буду себя перенапрягать, — я качаю отрицательно головой, дожидаясь, будто Лекса сама озвучит один из запретов, но она лишь прищуривается, глядя на меня. — Что же там такое тебя особенно напрягает? — Обезболивающие. Тебе нельзя даже аспирин принимать. Только травяные чаи для оттока желчи и функционирования печени, — я прикусываю нижнюю губу в нежелании озвучивать свои параноидальные мысли. — Кларк? Я просто своим ушам не верю! Ты думаешь, что я буду за твоей спиной пичкать себя анальгетиками? Что снова буду принимать промедол? — Лекса резко вскакивает с дивана, а я на автомате — следом, опасаясь за обострение самочувствия любимой. — Не приближайся сейчас ко мне, прошу. Дай мне привести свои мысли в порядок, — Лекса вытягивает перед собой руку, держа меня на расстоянии, что меня задевает. Девушка слишком хорошо научилась понимать меня и считывать мои мысли. Мои опасения за возвращение Лексы к промедолу ведь вполне обоснованы, но только не для самой брюнетки, которая сейчас злится на меня за это.

--- Allie X — Downtown --- Love is a condition of the head There is no prescription to forget So you're all over my brain You're the blue fix that makes me run I'll do anything to get me some Stop me before it's too late

      Я осторожно присела с краю от Лексы, которая уткнулась лбом в свои согнутые колени и спрятала от меня свое лицо. Я делаю несколько неловких попыток обнять девушку, но она продолжает держать меня на расстоянии. Сейчас не только Лекса злится на меня, но и все мое внутреннее естество. Как я могла даже подумать о том, что моя любимая рискнет принимать обезболивающие, зная, какой вред они нанесут ей?       Молча поднявшись с дивана, я иду к мини-бару, вытягивая из него бутылку с виски. Да, у меня слабый к алкоголю организм, но сейчас мне необходимо запустить по своим венам спиртное. Лекса молча наблюдает за тем, как я осушаю стакан за стаканом односолодового виски, ничем его не разбавляя. — Может быть, притормозишь? Тебе будет плохо, Кларк, — слегка осипшим голосом обращается ко мне Лекса, явно переживая за мое будущее состояние нестояния больше, чем я сама. — Я сма в силх решать скок над и скок не над… тормзить, — ик непроизвольно вылетает из меня, а я же заливаю свою глотку очередной обжигающей порцией виски. Спустя пару мгновений я чувствую на своем предплечье ладонь, которая медленно меня разворачивает. Лекса накрывает своими губами мои губы и ведет меня к кровати. — Тебе тоже еще необходимо лечение, если не забыла. У тебя два огнестрельных, Кларк, — Лекса уже спешит уложить меня на лопатки, но я бурно сопротивляюсь. — Угомонись же уже! Отец велел тебе следить за мной, а не мне — за тобой! Так будь добра исполнять свои, как ты выразилась, «обязанности», — Лекса оставляет меня в покое, а я чуть ли не хнычу от обиды, предприняв попытку подняться с кровати, но понимаю, что не в силах стоять на ногах.       Слова Лексы задели меня и я так хотела оправдаться перед ней, но ведь оправдываются, когда действительно виноваты. Я оправдаюсь, но, пожалуй, не сегодня. На этих мыслях я вырубаюсь от реальности, отдав себя на попечение Морфея.