Вам письмо!

      3.       Доставая в аудитории тетрадки перед началом занятий, Анна с удивлением обнаружила в сумке конверт с логотипом компании. Её будто окатили ушатом ледяной воды. Упало ей в сумку со стола? Даже представить было страшно, что сделает с ней Корф в понедельник за неотправленное ещё в пятницу письмо! Придётся завтра с утра бежать на почту, отправлять за свой счёт. Господи, кому хоть предназначено-то? Она в ступоре целую минуту смотрела на три слова, выведенные почерком шефа вместо адреса. «Анне Платоновой. Личное».       Сидящая рядом сокурсница Таня Верёвкина указала глазами на конверт.       – Что это у тебя?       – Сама пока не знаю…       – Читать будешь?       Но звонок решил за Анну. Скрывая беспокойство, она убрала письмо в сумку, стараясь сосредоточиться на предпоследней консультации перед самым важным экзаменом, до которого осталось всего четыре дня. Но как ни пыталась, добрую половину занятия мысли то и дело возвращались к загадочному конверту. Как назло, преподаватель будто решил замордовать бедных слушателей, затягивая и затягивая лекцию до бесконечности. В результате Анна попала домой только в половине десятого, почти позабыв про странный конверт от Корфа. Даже не подумав об ужине, разложила свой старенький диванчик, с грустным вздохом посмотрела на скомканное очередной бессонной ночью постельное бельё. Надо бы застелить свежий комплект. Решено: сейчас она наполнит себе ванну вместо дежурного душа, уляжется в чистую постельку и, может быть, даже почитает. Прочитать… Ой, письмо от Владимира Ивановича!       Быстро достав конверт из сумки, Анна в последний момент остановила движение пальцев, уже готовых надорвать белоснежный бочок, отчаянно струсив. Нет, надо немножко успокоиться. Тогда пойду налью ванну, а пока как раз прочту письмо. Но чуть позже, через минуточку, только пущу воду в ванну… Всего-то дел – открыть два вентиля и добавить чуть-чуть ароматной пенки… Как назло, флакон с любимой лавандой пшикнул жалкой последней капелькой и зашипел воздухом в ответ на попытки выдавить хоть ещё что-нибудь. Ну что же это за день такой! Шеф опоздал, Лиза истерику устроила, зам вообще открытым текстом на свидание пригласил, занятия затянулись дальше некуда, от Корфа страшное письмо нераспечатанное в комнате лежит, так тут ещё и это! Ну почему любимая пенка должна была закончиться именно сегодня!       Открыв шкафчик, Аня из пригодных для добавления в воду средств обнаружила лишь подаренный кем-то когда-то набор из пены для ванны, жидкого мыла и геля для душа с ароматом «морской бриз». Если честно, запах ей не очень понравился, потому набор благополучно надолго осел на верхней полке шкафчика в ванной. Но теперь выбора не было, и она вскрыла подарочную упаковку. Голубоватая струйка густой жидкости упала в бурлящий упругий поток из коротенького латунного краника. Тут же вспенилась небольшая шапочка плотных пузырьков, по ванной поплыло странноватое амбре: лёгкое, но навязчивое, со стойкой ноткой чего-то… мужского. Ладно, наплевать, завтра не на работу, а с утра схожу в магазин, куплю своё любимое средство с лавандой и перемоюсь, решила Анна, сделала воду погорячее и вышла в комнату, чтобы глупо не гипнотизировать взглядом ванну, которая наполнялась очень уж медленно, зимой и вовсе быстро остывая. Потому практичнее в любое время года был душ.       Застелила свежим бельём диванчик, аккуратно унесла старое в корзину. Воды в ванну налилось едва ли на четверть. Снова вернулась в комнату, присела к столу. Попавшее на глаза письмо вернуло чувство настороженности. Всё, отступать некуда. Пора. Решительно вскрыв конверт, Анна с удивлением обнаружила отпечатанный на принтере лист. И только подпись внизу – «паркером» шефа. Но не обычный деловой росчерк с франтовским твёрдым знаком в конце короткой фамилии, а просто имя – «Владимир Корф».       Несколько раз вздохнув, Анна заскользила глазами по ровным строчкам компьютерного текста.       Не удивляйся, Анечка, что это письмо набрано на компьютере. Я не смог совладать с собственной рукой. Отвык. И решил, что так будет лучше. Но это не важно. А важно то, что я хочу сказать тебе уже долгих два месяца. И не удивляйся, что обращаюсь к тебе на «ты». То, что я хочу сказать тебе, невозможно говорить человеку, с которым остаёшься на «вы». С самого первого момента, как только увидел тебя, Анечка, я потерял покой. Да, отъявленный бабник Корф перестал спать, есть и связно думать, как только увидел маленькую хрупкую девочку в своей приёмной. Я все эти два месяца ненавидел себя за то, что я ничем не лучше мерзавца Забалуева. Да, Анечка, я точно такой же кобель, как и он, и при каждом взгляде на тебя мечтаю о том же самом. И я до сих пор не понимаю, откуда берутся силы сдерживаться. Когда я вижу тебя, я испытываю настолько сильное желание, что иногда темнеет в глазах. Я не знаю, что это такое, как это назвать, но больше так не могу! Мне осталось только обратиться к твоему милосердию. Понимаю, сейчас ты думаешь, что твоя жизнь рухнула, ты вновь осталась без работы. Нет, не бойся, Анечка! У тебя есть совершенно равноценный выбор между двумя противоположными вариантами. Если ты сейчас не испытываешь ничего, кроме презрения и обиды за то, что твой начальник, который казался тебе все эти два месяца вполне себе таким адекватным боссом, видит в тебе до кровавых всполохов в глазах желанную женщину, то я помогу тебе перейти на другую работу. У моей однокурсницы Екатерины Нарышкиной есть свой бизнес, оставшийся после смерти мужа. Ты наверняка слышала про громкое убийство Георгия Нарышкина несколько лет назад. Катя – его вдова. Она с удовольствием примет к себе такого прекрасного сотрудника, как ты. Это не пустой комплимент, ты сама это знаешь, Анечка. Поэтому ты ничем не рискуешь, решив послать подальше своего озабоченного шефа. Катька начальница хоть и строгая, но без дури. Вы обязательно сработаетесь, я уверен. И в зарплате ты не потеряешь, Нарышкина не скупится на премиальные для профессионалов. Рекомендации я напишу тебе самые превосходные, других отзывов о твоей работе быть не может, но это ты знаешь и сама. К тому же, имея в начальниках женщину, ты навсегда будешь избавлена от страха вновь подвергнуться домогательствам со стороны похотливого шефа.       Но если вдруг где-то в глубине души у тебя есть хоть искра симпатии к человеку, у которого лишь одно воспоминание о тебе вызывает отключку всех иных мыслей, кроме желания обладать тобой так полно, как только может обладать женщиной мужчина, я хочу это знать! Я должен знать, могут ли хоть когда-нибудь осуществиться мои запретные мечты! Аня, я мечтаю о тебе днём и ночью, когда слышу в приёмной твои шаги, когда вижу твои глаза, ощущаю твои духи! Я устал. Я страшно устал бороться с собой. Если эта пытка не прекратится, я боюсь просто сорваться. И я не знаю, в какую сторону сорвусь. Схвачу ли тебя, как обезумевший зверь, чтобы осуществить прямо в собственном кабинете все свои самые пошлые мечты, или просто однажды достану из шкафа наградной пистолет деда-офицера и пущу себе пулю в висок.       Аня, в твоих руках вся моя жизнь. Решай. Только, пожалуйста, не думай, что о дедовом пистолете я сказал с целью надавить на жалость. Если ты уйдёшь к Нарышкиной, я найду силы просто жить дальше, не видя тебя, не слыша, возможно, со временем даже перестав о тебе думать. Твой отказ не станет для меня концом жизни. Но пока ты остаёшься рядом, такая близкая и такая невозможно далёкая – каждый взгляд на тебя для меня ужасная пытка. Знаешь, я крещёный, хоть и не частый гость в храме, но я верю в бессмертие души и в то, что её можно погубить грехом самоубийства. Но сейчас это не кажется мне таким страшным, как та пытка, которая ждёт меня каждым новым утром.       Анечка, заклинаю тебя, реши мою участь! Если ты согласишься быть моей, поверь – ты сделаешь меня самым счастливым на свете! Я понимаю, для юной девушки это очень непростое решение. Но я обещаю, если ты решишь позвать меня, ты не пожалеешь об этом никогда, никогда в жизни!       Вот и всё. Я сказал всё, что хотел. Вернее, написал то, что никогда не решился бы произнести, глядя в твои волшебные глаза. Глаза, в которых я мечтаю отражаться всю ночь, окунуться однажды и утонуть до самого утра. Глаза, которые, возможно, уже не увижу никогда. Я пойму, если ты не захочешь даже возвращаться в офис за расчётом, чтобы не видеть мою похотливую морду. В этом случае тебе достаточно прислать заявление об уходе на электронную почту. Но пришли, пожалуйста, на мою личную, не в фирму. Адрес ты знаешь. Расчёт, трудовую и рекомендательное письмо Нарышкиной тебе отправят курьером. Но если ты захочешь испытать вместе со мною всё то, о чём я мечтаю так долго и мучительно, просто пришли свой адрес. Можно обычной смс-кой. Я могу, разумеется, узнать его в твоём досье, но не стану этого делать принципиально. Я приеду к тебе лишь в одном случае: если ты сама позовёшь. Только сама. И только твой свободный выбор определит, что будет дальше. С нами обоими.       Вне зависимости от того, какое решение ты примешь, я желаю тебе счастья.       И подпись синими чернилами, таким до боли знакомым чётким почерком – Владимир Корф.       Оглушённая свалившейся на неё новостью, Аня на могла пошевелиться. Её начальник сходит по ней с ума? Вот уж действительно – с ума сойти… Она пробежала лист глазами ещё раз. Желание, вожделение, похоть… Только инстинкты, ничего о чувствах. А не много ли ты хочешь, Аня Платонова? Умный, волевой (как оказалось – ещё какой волевой!), успешный, богатый, умопомрачительно красивый. Что ему ещё нужно от женщины? Сексуальное тело. Ты же знаешь, фигурка у тебя ничего, мордашка тоже миленькая, в сочетании с перспективой стать первым – наверное, заманчиво. Ещё как заманчиво! И что тебе ещё? Первая в жизни ночь с потрясающим мужчиной, о котором ты и грезить не смела! Он тебе снился, да ещё как снился, вспомнила она свои мучительные пробуждения с ноющей грудью и влажной промежностью. И ты ему небезразлична, да ещё настолько! Умелый любовник, от одного взгляда на которого подкашиваются ноги – это не глупый подростковый секс с прыщавым одноклассником ради хоть какого-нибудь, лишь бы взрослого опыта. Он получит своё, успокоится и растворится из твоей несчастной жизни в своём богатом мире, а ты… Ты запомнишь волшебную ночь в объятиях потрясающего мужчины. А как же любовь? Любовь… Да какая любовь в жестоком холодном двадцать первом веке, Платонова? Но как потом смотреть самой на себя в зеркало, поддавшись обладателю красивого тела и недюжинного сексуального опыта? Разве ты не будешь сама себя презирать после этого всю оставшуюся жизнь? Но я-то его люблю! Ты – любишь, а он? Удовлетворит свою блажь, прихоть, причуду пересыщенного женским вниманием самца и забудет даже твоё имя на следующее же утро.       Анна заглянула в письмо Корфа. Что ж, Владимир Иванович, спасибо вам за честность. Что не стали вешать на уши спагетти про большую, вечную и неземную. И за право выбора спасибо. Как, говорите, теперь будут звать моё новое начальство, которое не станет домогаться? Екатерина Нарышкина?       Включив ноутбук, Анна вошла в почту. Где-то было входящее с личного ящика Корфа. А, вот оно. Кликнув по «Ответить», девушка вдруг, словно бы под гипнозом, вместо того, чтобы прикрепить образец заявления на увольнение и заполнить его своими данными, быстро набрала в поле сообщения, будто её руками кто-то водил: «Спортивная ул, 17-2» и нажала «Отправить». Господи, что ты творишь, Платонова!!! Что ты наделала!!! И что теперь? От его элитного коттеджного посёлка около часа езды до офиса, ещё плюс минут пятнадцать-двадцать – сюда. Меньше полутора часов, чтобы собраться с мыслями, придумать хоть что-нибудь! Ну как же так, я ведь хотела заявление отправить, какого лешего написала свой адрес! Неужели никакой стыд, никакое достоинство не стоят твоего желания быть рядом с ним хотя бы одну ночь, пусть всего один час… или сколько там может занять по времени у опытного любовника лишить девушку невинности и получить своё удовольствие? Похоже, её непослушные пальцы всё решили за неё. Ага, как тот хвост, что виляет собакой, как же! Ой, дура ты дура, Анька! Какая же ты дура. Но раз уж дело сделано, хоть встретить мужчину нужно достойно, а не выжатой как лимон растрёпанной курицей. Сейчас – в ванну на полчаса, не больше, потом по новой макияж и причёска. Раз уж такое дело, встретим противника во всеоружии! Халат или платье? Ладно, об этом потом, сейчас – полчаса отдыха в горячей воде, а потом мобилизация всех оставшихся в неравной битве с чувствами к Корфу умственных способностей!       Сеанс водной релаксации нарушил звонок в дверь. Надо же, как обидно, всего четыре минуты из отпущенных себе на передышку тридцати не долежала. И кого из соседей принесло, интересно, на ночь глядя? Нет, не пойду. Не до них. Звонок настойчиво повторился, затем ещё раз. Болезненно скривившись, Анна закрыла глаза и откинула голову обратно на силиконовый подголовник. В кармане брошенного на стиральную машину вместе с огромным полотенцем домашнего халатика заиграл входящий вызов на мобильный. С обречённым вздохом девушка наполовину высунулась из пенной воды, потянувшись за телефоном. «Корф Вл.Ив.» Руки задрожали. В горле пересохло. От волнения слегка закружилась голова.