Вам письмо!

      4.       Владимир открыл глаза от звука оповещения о сообщении, пришедшем на телефон. Ох ты ж блин, почти десять! И чего сразу не поехал домой, когда сотрудники разошлись. Ну да, памятуя о почти бессонной ночке и несостоявшемся свидании с тополем на обочине, он решил прикорнуть на диване прямо в кабинете на полчасика, а в результате продрых все два с половиной! И где, интересно, сейчас Аня? Ну ты дебил, Корф, дома твоя Аня, естественно! Не будут же им лекции до десяти вечера читать. Наверное, на диване с книжкой или у телевизора. А может, спать ложится… Интересно, нашла в сумочке его письмо или нет? Кстати, оповещение на телефоне о новом смс или письме на личный ящик? Спросонья не разобрал, какой сигнал сыграл. Дотянулся до своего аппарата. Новое письмо в ящике. Открыл почту. Ну вот, Корф, шах тебе и мат. Захотелось завыть, вцепиться себе в шевелюру, кататься по полу, рыча и захлёбываясь непереносимой болью и бедой. «Отправитель: annaplatonova@mail.ru» Вот и всё. Заявление об уходе пришло. Осталось позвонить завтра с утра Катьке Нарышкиной и сделать вредной сокурснице поистине царский подарок, отдав самого ценного во всей компании сотрудника. Вместе с куском кровоточащего сердца. Куском? Со всем сердцем целиком. Потому что зачем ему оно теперь? Ибо оно умерло. Только что. Анна не приняла его. Ни его самого, ни его умершее десять секунд назад сердце, которое по непонятной причине продолжает биться. Странно. Как может биться мёртвое сердце? Он должен заледенеть, остыть. Ведь его кровь теперь неподвижно останется стоять в жилах, не подгоняемая остановившимся сгустком из мышц, сосудов и чего-то там ещё. Он помнил из школы про какой-то пучок Гиса. Или это не к сердцу относится? Вот этот пучок, наверное, ещё и дёргается в груди, поддерживая иллюзию сердцебиения. Ладно, надо вызвать такси, доехать до своего брошенного джипа. В ответ на заявку безжизненный электронный голос-робот сообщил:       – Назначенный на ваш вызов автомобиль прибудет по указанному адресу через… семь… минут.       Чем занять себя семь минут? Распечатать Анино заявление, положить Лизе на стол, пусть первым делом в понедельник унесёт в кадры. Открыл её письмо и тупо уставился на коротенькую строчку. Двенадцать букв, три цифры, запятая и тире. Адрес. Адрес… Она дала адрес. Сама. Прислала. Свой. Адрес. Любимая моя девочка, счастье моё, жизнь моя! Он будто бы заново почувствовал, как это – жить. Ощущать, как воздух заполняет лёгкие, сердце, живое сердце отсчитывает ударами секунды. Он сорвался вниз, в холл, не вспоминая, закрыл ли свой кабинет и приёмную. Как здорово, что сейчас придёт такси! Анечка, счастье моё, радость моя, боль моя и нежность! Едва отъехали от офиса, неугомонный пассажир, при посадке сменивший заказанный маршрут поездки, велел затормозить у круглосуточного торгового центра.       – Я быстро! – крикнул почти на бегу и исчез в стеклянных раздвижных дверях.       Не прошло и пяти минут, странный клиент вернулся. С пустыми руками. Его покупка уместилась в кармане пиджака.       – На Спортивную. Пожалуйста, скорее!       – Да тут ехать-то, – хмыкнул водитель. – Без пробок за десять минут управимся.       Спустя двенадцать минут Владимир стоял перед неприметной дверью на первом этаже старой хрущёвки. Так, спокойно! Что же сердце так колотится о рёбра, так и выпрыгнуть недолго. Вдох-выдох. Всё, собрался, нажал на звонок. Да ты что, подросток пубертатный, что ли? Возьми себя в руки, тряпка! Руки дрожат, как у алкаша последнего, хорош Казанова! Всё! Вдох-выдох! Звонок. Тишина за дверью. Только стук собственного пульса в висках нарушает тишину подъезда. Никого? Ещё раз нажав на кнопку звонка, Корф приложил ухо к замочной скважине. Тихо. После третьего звонка в душу заполз тихий, липкий страх. Почти паника. Передумала… Неужели она передумала?! Использовав последний шанс, вытащил непослушными пальцами телефон, нашёл номер Анны. Из-за двери послышалась еле слышная мелодия её звонка. Дома! Она дома! Возьмёт трубку или нет? Владимир, затаив дыхание, слушал длинные гудки в своём смартфоне. Пять… Шесть… Семь… Восемь…       – Д… д… да?       – Анечка, ты дома?       – Д-д-дома, Владимир Ив…       – А почему не открываешь? Ты… передумала?       – Э-э-э…то вы… ты… зво… нишь? В дверь? – Анна, наконец, определилась с обращением к нему.       – Я.       – Ой, я… а я в ванной. Я… я думала… Я сейчас, я…       – Может быть, мне подождать на улице? – где-то в области желудка стало холодно. – Или в другой раз приехать?       – Нет, нет! Не надо на улице! Там над дверью есть ключ, за деревяшкой, сверху.       Корф быстро пробежал пальцами по верхней планке дверной коробки, нащупал холодную металлическую головку.       – Нашёл.       – Входи, пожалуйста. Я через пару минут выйду, ладно?       – Ладно, – покорно кивнул Владимир телефону, нажал на отбой и открыл дверь в тёмную квартиру.       Единственная полоска света пробивалась из-за двери, расположенной в шаге от входа. «Неоспоримое преимущество хрущёвок – всё рядом» – с улыбкой подумал Корф, сбросил обувь и решительно дёрнул ручку на себя. Сидящая в ошмётках осевшей пены Анна вскрикнула от неожиданности, уставившись на него испуганными глазищами.       Увидев её, такую домашнюю, беззащитную, мокрую, без привычного делового макияжа, Владимир испытал настолько острый приступ щемящей нежности, что стало даже больно. Улыбнувшись как-то странно, закрыл за собой дверь, неотрывно рассматривая блёстки воды на порозовевших щёчках.       – Всё-таки женская логика – непостижимая вещь. Сама позвала, а сама боишься.       – Я не боюсь. Я просто не ожидала, что ты, – девушка робко опустила глазки, – в ванную…       Глубоко вздохнув, словно после долгой трудной работы, Владимир облокотился о дверной косяк, ещё раз тепло, ласково улыбнулся.       – Можно к тебе?       – Ч-ч-чего? – с трудом борясь с подступающим страхом, Анна встретилась с полным нежности колдовским взглядом, сердце зашлось от счастья и… и ещё непонятно чего, но такого внезапного и всепоглощающего, что в голове зашумело.       – Я тоже хочу в тёплую ванну. У меня тоже был чертовски трудный день. Я тоже сегодня принял очень сложное, но важное для себя решение. Даже два. И нам с тобой предстоит крайне ответственное событие. Ты ведь не передумала?       Пару секунд просто молча глядя на мужчину в ступоре, Анна сумела, наконец, сообразить: ей задали вопрос, надо бы ответить. Ни на что большее, чем отрицательно покачать головой, её сейчас не хватило.       – Я рад. Ты даже не представляешь себе, как я рад твоему решению, Анечка.       Безотрывно глядя на Владимира, девушка нервно сглотнула и подтянула колени под самый подбородок, сжавшись в комочек.       – Страшно?       Ещё одно отрицательное движение головы. Залюбовавшись изящной шейкой в обрамлении влажных завитков, выпавших из высоко заколотой на макушке копны, мужчина почувствовал привычное напряжение в паху.       – Не надо бояться. Я не причиню тебе вреда. Поверь, у меня хватит выдержки, чтобы не склонять тебя ни к чему в неудобной ванне. Для самых важных во взаимоотношениях мужчины и женщины событий есть более приспособленные места. А сейчас я хочу понежиться с тобой в воде, расслабиться, просто немного поболтать.       Насколько его хватит на это «немного», Корф представлял себе весьма отдалённо. Но после почти бессонной ночи, жёсткого утреннего похмелья и дурацкого дня в офисе он жизненно нуждался в водных процедурах. Подошло бы что угодно, хоть ледяной душ, хоть обливание из ведра, а тут перед носом наполненная пенная ёмкость с ясноглазой русалкой. Как удержаться? Да ещё и пахнет вполне так себе приятно. Ухватил краем глаза на уголке ванны пластиковый флакон. «Морской бриз». Дурацкое название для помывочного средства.       – Молчание – знак согласия, – самоуверенно заключил гость и непринуждённо начал раздеваться с таким видом, будто каждый день в этой ванной проделывает то же самое. От подобного нахальства Анна застыла с открытым ртом и выпученными глазищами вплоть до того момента, пока её мечта и герой откровенных снов последних недель не стянул вполне будничным жестом финальную деталь одежды, обнажив то, что заставило её сдавленно ойкнуть и зажмуриться. Раздался негромкий плеск, уровень воды в ванне резко поднялся.       – Всё, малыш, можно открыть глазки, уже ничего не видно. А-а-ань, посмотри на меня, я совсем не страшный, – тихонько засмеялся Владимир. – Ну честное слово, из твоей пены торчат только плечи, шея и голова. Всё остальное до поверхности воды не дотягивается, – ехидно добавил он тоном змея-искусителя, добавив в голос бархатных ноток.       – Дурак, – необидно ругнулась русалка, открывая глаза.       – Ага, – согласился «змей».       Обняв ножки руками, Аня положила подбородок на торчащую из воды коленку, слегка наклонив голову, словно любопытный щенок.       – Ань, а ты целовалась с кем-нибудь?       Резко покраснев, девушка отвела взгляд к кафельной стене с милыми ситцевыми анютиными глазками по белоснежному фону.       – С этим надо что-то делать, тебе не кажется?       Не отрываясь от изучения сине-голубых лепестков на стене, Анна пожала плечами.       – А то форменное безобразие получается: голышом, в ванне, с голым же мужчиной, и ещё ни разу с ним не поцеловалась, – улыбался ехидный, любуясь её трогательным смущением. – Давай будем исправляться. А, Ань? А-а-ня-а…       Слегка скосив глазик на искусителя, девушка не сдержалась, весело фыркнув: настолько выражение его лица сейчас напоминало мультяшного кота из её детства.       – И как?       – Да очень просто. Иди сюда, – мужчина протянул ей ладонь.       – Куда – сюда? – изображая подозрительность, приподняла Аня бровку.       – Сюда, ко мне. Я тебя обниму, удобно уложу себе на грудь и научу сладко целоваться.       – На грудь? То есть сверху на тебя?       Кивнув, мужчина подтвердил правильность догадки своей умницы, не переставая маняще улыбаться, завлекая в омут соблазняющего взгляда.       – Но… там же… – краснея снова, Анна многозначительно показала глазами примерно в центр «подводной части» его тела.       – Не думай об этом. Просто пока не думай. Всему своё время. Иди сюда, я устрою тебя аккуратно, и нам обоим будет удобно. Ты будешь сверху, сможешь чувствовать себя в безопасности. Конечно, я могу нырнуть к тебе, но тогда сверху окажусь я. Не думаю, что тебе так будет спокойнее.       Он говорил таким нежным, приглушённым, ласкающим слух голосом, что Анна перестала связно соображать. Слова Владимира показались ей такими правильными, что девушка подала ему свою руку и скользнула к противоположному концу обширной ванны. На миг над водой мелькнули хорошенькие грудки с торчащими сосочками, зрачки Владимира мгновенно среагировали, расширившись почти во всю радужку и снова превратившись в точку посреди серого тёплого бархата, словно схлопнулась чёрная дыра. Уложенная чуть бочком девушка бедром почувствовала силу влечения лежащего под ней мужчины и снова смутилась.       – Что?       Она лишь повторила свой многозначительный жест бровью и взгляд в сторону их бёдер.       – Ну извини, сама виновата, что такая нечеловечески красивая, – улыбнулся Корф «во все 32». – А-а-анечка моя, сладкая девочка… Как же я о тебе мечтал, – почти болезненно простонал он, прижимая девичью головку лбом к своему лбу, на миг прикрыл глаза, а затем стал покрывать мелкими лёгкими поцелуями всё её лицо, поглаживая чуткими пальцами затылок, уже почти сходя с ума от её близости.       Касаясь лишь уголков девичьих губ, всё не решался завладеть её ртом. Но вот сладкие губки слегка приоткрылись, выпуская первый лёгкий стон удовольствия от его прикосновений, невесомый, как дыхание ангела. В последний раз внимательно посмотрел на девичье личико, дышащее негой, и погрузился в сладкий, медовый омут девственных уст. Корф, ты думал, что испытал в этой жизни все ощущения, которые может дать женщина? Так вот хрен тебе! То, что творилось в эту секунду с прожжённым ловеласом, не поддавалось никакому описанию. Ещё, ещё, ещё секундочку, ну пожалуйста… пусть это не кончается никогда! Глубже, слаще, нежнее… Ему показалось – как только поцелуй прекратится, он умрёт! Он не сможет жить без её губ, её маленького язычка, который покорно позволил себя посасывать, не прячась в глубинах девичьего рта, был послушен и нежен… Ну ещё чуть-чуть!       – Ох-х!..       Владимир с шумом выпустил сдавленное дыхание. Какая удача, что они сейчас в воде. И вдвойне удача, что ещё вполне достаточно пены. Иначе пришлось бы вслух объяснять одной не слишком сведущей в вопросе барышне, что это такое случилось с её кавалером… Но зато стало легче контролировать себя и не допустить подобного промаха в более ответственный момент. Отдышавшись после вихря чувств, накрывших от самого крышесносного поцелуя за всю сексуальную карьеру, Владимир взглянул в лицо своего ангела. По-прежнему прикрытые глазки с дрожащими ресничками, совершенно отсутствующий вид.       – Малыш, ты сейчас в какой галактике?       Уткнувшись носом в его щёку, Анна с трудом пробормотала:       – Не ближе Альфа Центавры… кажется…       – Понравилось целоваться?       – М-гм, – чуть заметно кивнула лёгкая головка.       – Ещё?       С трудом разлепив-таки веки, девушка посмотрела на Владимира, мало что уже соображая. Выражение глаз у неё было при этом, как у пьяного котёнка.       – Вот и отлично, – довольно улыбнулся коварный соблазнитель и позволил своим рукам и губам любые вольности…       Вскоре терпеть эту сладкую пытку было уже невозможно. Теперь уже не только он, но и Аня, его желанная, горячая девочка, льнула к нему в поцелуе так страстно, цепляясь за его скользкие плечи, что пришлось усилием воли останавливать себя. При помощи какого-то невероятного акробатического кульбита он осторожно выскользнул из-под девичьего тела, аккуратно положив её головку на край ванны. Так, полотенце одно, это для Анечки. Срочно вытереться самому. Чёрт, где взять? Выхватил из корзинки для грязного белья простынку. Повеяло её духами. Сойдёт! Наскоро обмакнулся, вынул свою русалку из остывшей воды, завернул в пушистое полотенце. Его малышке хватило, чтобы укутать по самые пяточки. Подхватил на руки. Лёгкая, почти невесомая. Маленькая моя, радость моя, счастье моё…       – Что ты делаешь, Володя…       – Тише, моя девочка, всё хорошо… Милая моя, любимая…       Посветлевшие почти до прозрачности глазки распахнулись, увидав в нём, казалось, саму душу.       – Что? Ты сказал – любимая?       – Да, Анечка, да, мой ангел…       До расправленного диванчика – несколько шагов. Заветное «люблю тебя» Владимир прошептал ей, уже раскинувшейся на просторном ложе. Его девочка вдруг заплакала.       – Ну, что такое? Не надо, всё хорошо, не плачь, любимая, успокойся, счастье моё, – он целовал её глаза и волосы, гладил нежную кожу, отсвечивающую перламутром в сумраке короткой летней ночи.       – Я думала… что я… тебе… а ты…       Она пыталась что-то сказать, а он шептал бессвязно успокаивающие ласковые слова, не в силах остановить своих рук и губ, увлекающих возлюбленную всё дальше и дальше во Вселенную Страсти. Постепенно всхлипы сменились протяжными стонами, его желанная металась под ним, стремясь к чему-то большему, пока не изведанному, но ожидаемому с самого первого момента, первого взгляда друг на друга… Владимир не торопился, хотя возбуждение было уже немыслимым, на грани терпения… Ему хотелось насладиться её невинностью, непорочностью девичьего тела, каждым изгибом, каждым вздохом, каждым «ах» и «ой» из сладких уст пока ещё девственной своей богини.       Анна плыла на волнах ласк, что дарили разгорячённой коже смелые до неприличия прикосновения. Странно, но она не испытывала стыда от действий Владимира, полностью отдавшись в его безраздельную власть. Ей хотелось чувствовать его ещё ярче, ещё полнее, ещё больше! Разноцветное марево заполнило её сознание, давно утратившее возможность разумно мыслить. Ещё тогда, кажется, уже сто лет назад, когда с замиранием сердца она услышала «люблю тебя…» Возможно, это ложь, та сладкая ложь, что говорит мужчина каждой женщине, отчаянно желающей это услышать, просто чтобы сделать ей приятное… Неважно… Сейчас неважно… Боже мой, как хорошо… Что он делает… Нормальная девушка не позволила бы… О, как хорошо… Только не останавливайся, умоляю… Ещё, пожалуйста!       Насилу дождавшись того сладкого мига, в который Владимир под своими губами и ладонями почувствовал волну, угадал цунами, почти зримо увидел тайфун восторга, порождённый его смелыми, практически неприличными в отношении девственницы ласками, что поглотил тело и сознание его ангела, он с жадностью, едва ли не жестоко ворвался в святая святых женской сути, разрушая последнюю природную преграду между их полным соединением. Извивающаяся в сладких конвульсиях первого в своей жизни оргазма Анна этого, похоже, даже не заметила. Дурея от невыразимого, всепоглощающего, почти болезненного восторга, Владимир нёсся вперёд и вперёд, проникая, завоёвывая, подчиняя и отдаваясь своей девочке, как никому и никогда в жизни. Сколь ни был короток срок первого счастья обладания, но его волшебница обогнала своего проводника в мир чувственных восторгов ещё дважды. Услышав повторный протяжный, нежный, чуть жалобный вскрик, мужчина на несколько секунд утратил ощущение присутствия в собственном теле. Рассеявшийся перед глазами туман впустил обратно в сознание образ маленькой богини, что лежала рядом, разметав по подушке отсвечивающие в темноте серебром шёлковые волосы.       Медленно, тягуче покидал сладкий бред тело и мозг. Ещё не до конца освободившись от плена взрывного экстаза, Анна почувствовала осторожное прикосновение губ к виску. Чуть качнулись пружины старого дивана – и согретому жаром мужского тела бочку стало нестерпимо холодно. Ушёл… Вот и конец твоей сказки, глупая наивная пташка. Сил на то, чтобы скрутиться эмбрионом, обхватить себя руками, натянуть спасительное одеяло пока не было. Все силы были отданы ему. Тому, кто сейчас оденется, пробормочет дежурную банальность навроде «ещё увидимся, детка» и уйдёт в свою большую, хорошую, интересную жизнь. И ему больше не будет дела до маленькой, никчёмной, разбитой игрушки по имени Аня Платонова. Слёзы немо заструились по бледным щекам, горячая подушка привычно впитывала солёные капельки, оставляя на поверхности лишь тёмные кляксы.