Вам письмо!

      6.       Приёмная встретила суетой, гулом голосов, полнейшим бардаком. Начальник службы безопасности фирмы Бенкендорф, в просторечии дядя Беня, стоя возле расположившегося за Лизиным столом полноватого человека с усталым лицом, негромко давал какие-то пояснения, опустив глаза в бумаги, которые заполнял незнакомец. В дверях кабинета Владимира, настороженно бросая взгляды внутрь, застыли Романов и Репнин. Два охранника в униформе службы безопасности компании, Хворостов и Лаптев, с унылыми лицами стояли у окна, бросая понурые взгляды на начальника. Беня неприязненно боднул едва уловимо в их сторону седой головой, и пристыженные подчинённые дружно двинулись к выходу. Собеседник Бени, по всей видимости, следователь, не отрываясь от протокола, пробурчал в их адрес:       – Далеко не уходите – ещё понадобитесь.       Синхронно кивнув, охранники обогнули по касательной появившихся на пороге приёмной шефа и секретаршу, пробубнив «здрасьте», наверняка превратно истолковав появление Корфа в обществе Анны.       К ним тотчас же кинулся бледный Репнин.       – Володь, посмотри, что творится! Извините, Анна, что Владимиру пришлось потревожить вас среди ночи, да ещё в субботу, но сами понимаете… – он указал на разгром вокруг её рабочего места.       Расширившимися глазами Анна разглядывала хаос в приёмной, машинально ответив:       – Не стоит извинений, я не спала…       Все те несколько секунд, что ушли у Репнина на приветствие вновь прибывших, он как-то странно поводил носом и переводил взгляд с Анны на Владимира и обратно с выражением то ли лёгкого презрения, то ли осуждая – но в глазах читалась наряду с паникой по поводу произошедшего ЧП и неприкрытая подозрительность.       Корф подошёл к Бенкендорфу, мужчины обменялись коротким рукопожатием.       – Иваныч, это следователь Заморёнов. Юрий Степанович. По личной просьбе Романова-старшего.       – Владимир Иванович Корф, гендиректор, – коротко кивнул следователю и жестом пригласил Бенкендорфа отойти. – Сашка отцу позвонил?       – Я ничего уже не смог сделать. Пока я доехал, эти раздолбаи вместо нас с тобой Мишку с Сашкой вызвонили. Убил бы не в меру инициативных… – устало вздохнул Беня, потерев шею и затылок. – Но Заморёнов нормальный мужик, так что толк в деле будет. Мы с ним по молодости в одном отделе успели чуток «землю» потоптать, он уже тогда был молодой, но хваткий. И несговорчивый… – Христофорыч внимательно поглядел на шефа своим фирменным многозначительным взглядом. – Поэтому если кому-нибудь придёт в голову спускать это дело на тормозах, то с Заморёновым этот номер хрен пройдёт. Так что Сашкина самодеятельность нам только на руку вышла.       – Ну и ладушки. Как думаешь, Александр Христофорыч, не Забины ли уши торчат из всего этого замеса?       – Да кто ж пока разберёт-то. Хотя, всё возможно, возможно и это.       – Ладно, Соломон доморощенный, – невесело улыбнулся Корф, – пойду сам с Саней парой слов перекинусь.       – После ко мне подойдите, пожалуйста, – подал голос следователь. – Мне вас нужно опросить.       Из двери директорского кабинета вышел молодой симпатичный парень, поймал взгляд Заморёнова и, повинуясь его кивку в сторону Анны и негромкому «Писарев, референт на тебе», пристал к ней с расспросами. Ревниво просверлив брюнетистый затылок с шикарной шевелюрой недобрым взглядом, Корф замер на пару секунд, негодуя на парня, который так и пожирал Анечку огромными выразительными глазищами. Следователь, окинув мизансцену быстрым взглядом, сдержанно хмыкнул и вернулся к своим бумагам.       Романов с Репниным подошли к шефу сами, освобождая проход эксперту с огромным чемоданом.       – Володя, я тут инициативу проявил без тебя, прости, – во взгляде Сашки не было и тени раскаяния. – Но зато любящий папочка обеспечил самого лучшего следака, отвечаю!       Генерал-майор Романов работал в областном УВД и имел вполне осязаемую перспективу «уйти наверх» вплоть до самого министерства.       – Спасибо, Саш, – Корф искренне пожал своему главному юристу руку. – Вы потом в связке с Беней поработаете со следствием? Без меня, насколько это возможно?       – Да не вопрос, – кивнул Романов. – Кстати, босс, чем это ты так странно пахнешь?       – Я тоже заметил, – встрял Михаил, – ещё у дверей, как только вы вошли. Мне ещё померещилось, что и от Ани так же пахнет. Как она с тобой в одной машине не задохнулась, Вовка? – но взгляд у него был при этом тяжёлый, настороженный.       Пожав плечами, Корф непроизвольно нашёл глазами любимую. Она в этот момент как раз спрашивала у заморёновского помощника, можно ли пройти в небольшое помещение, служившее секретарям кухонькой для чая-кофе и немудрёной закуски припозднившимся начальникам. Получив разрешение, перевела взгляд на Владимира, чуть кивнув в сторону кухни: «я помню, ты голоден, я сейчас», и едва уловимая улыбка мелькнула по припухшим от его неистовых поцелуев губкам. Чтобы не расплыться в ответ во всю морду, Корф энергично потёр лицо ладонью, будто бы смывая сонливость.       – Это что? – Репнин уставился на кольцо, каменея лицом.       – Сам не видишь?       – Откуда?       – Из ювелирного, – насмешливо фыркнул Корф.       – Так это просто… – с видимым облегчением выдохнул зам. – Не замечал за тобой раньше тяги к цацкам.       – Её и сейчас нет. Это не просто, Миш.       Одинаково дебильно вытянувшиеся лица Репнина и Романова весьма позабавили Бенкендорфа и Заморёнова, отвлекшихся на миг от бумаг.       – И кто она? – приподнял бровь Романов.       Совершенно неприличный хмык у себя за спиной заставил Александра болезненно скривиться, будто от зубной боли. Понадеявшись на своё университетское образование и семейные традиции в юриспруденции, Романов уже успел сцепиться с Заморёновым пару раз по нюансам следствия. Несмотря на рекомендации отца, шустрому и амбициозному Сашке Юрий Степанович показался не слишком заинтересованным и грамотным специалистом. Грузный, полусонный, с признаками хронической усталости на простецком круглом лице, следователь первые минут двадцать по приезде вообще ни во что не вмешивался, только осматривался и негромко бросал отрывочные фразы на ухо своему стажёру Писареву, давая время экспертам спокойно сделать своё дело. Неугомонного Романова это сразу же вывело из себя и он принялся давать советы, от которых Заморёнов бесцеремонно отмахнулся.       – Чтобы ответить на ваш вопрос, господин начальник юридического отдела, достаточно внимательно осмотреть помещение, в котором вы находитесь. Так что не слишком вы наблюдательны для «юриста с высшим образованием», вьюноша! – явно возвращая сказанные им самим ранее слова, с нескрываемым сарказмом пробасил следователь.       Владимир метнул взгляд к Анне, расставлявшей на столике у дивана чашки для кофе и немного съестного, что нашлось в холодильнике. Исходящий ароматным паром кофейник уже красовался посередине аппетитного натюрморта. Грациозно выпрямившись, Анна поправила манжету блузки на левом запястье. На её безымянном пальчике блеснуло снопом бриллиантовых искорок кольцо – точная пара корфовского.       – Аня… – еле слышно шепнул задохнувшийся от внезапного восторга счастливый влюблённый, с трудом сглатывая подскочившее куда-то к горлу сердце.       Несколько шагов – и вот уже прохладные ладошки утонули в его горячих руках, губы трепетно прикоснулись к поверхности благородного металла, обнимающего тоненький пальчик.       – Это… да?       Увидав в уголке глаза готовую скатиться слезу, Анна была столь поражена силой страстей, бушующих в груди такого, как она считала ещё несколько часов назад, холодного и расчётливого бизнесмена и беспринципного бабника, что не смогла вымолвить ни слова. Только улыбнулась счастливо, сияя бездонными очами, аккуратно поймала пальчиком сбежавшую каплю. Прижавшись щекой к мягкой ладони, Корф поцеловал узенькое запястье, увлёк любимую подальше от посторонних глаз, от жадного, цепкого внимания полудюжины мужских взглядов. Переместившись в уголок возле Аниного стола, свободный от разбросанных злоумышленниками документов, укрыл собой, встав между нею и остальным пространством приёмной.       – Как ты думаешь, в субботу загсы работают? – прошептал тихонько, не отрываясь от ласкового лучистого взгляда.       – Что, вот так сразу? – расширила глазки в притворном удивлении счастливая невеста.       – А чего нам тянуть? Я ещё и венчаться тебя уговорю, вот увидишь.       Не поднимая взгляда от пресловутого протокола, обладающий недюжинной остроты слухом следователь флегматично возвестил:       – Загсы по субботам работают. Они по воскресеньям и понедельникам закрыты. У меня жена зав.загсом.       Смущённо глянув из-за плеча Владимира на Заморёнова, Анна спрятала порозовевшее лицо у него на груди.       – Володя, ты точно решил?       – Угу.       – И венчаться?       – Угу.       – Ты не пожалеешь?       – Ни за что, родная.       – Тогда…       Немного волнуясь, девушка подняла глаза, встретившись с таким потоком нежности и обожания в ответном взгляде, что сердечко замерло, а потом понеслось часто-часто. Она запустила ладошку во внутренний карман мужского пиджака, повинуясь какому-то наитию, уверенная, что найдёт то, что ищет, из всех карманов его делового костюма именно там. Нащупав две упаковки с презервативами, медленно достала, делая вид, что внимательно рассматривает. Аккуратно сложила один к одному и надорвала края одним движением сразу у обоих, а затем многозначительно глянула на жениха и выбросила в мусорный контейнер, весьма удачно выглядывающий из-за уголка её стола.       – Ты сказал, что хочешь троих? Пусть будет трое.       Когда Владимир увидел кольцо на любимой, он подумал, что тот миг будет самым счастливым в его жизни. Но он ошибался…       – Ну вот, Степаныч, только хотел у красивой барышни телефончиком разжиться, а тут – вон, – в расстройстве вздохнул Писарев и боднул головой в сторону отчаянно целующихся «без пяти минут Корфов».       – Ха, Серёга, ты только в этой комнате на очереди как минимум третий или четвёртый. Был! – «успокоил» следователь младшего товарища с ехидной усмешкой. – Так что закатай губу взад, студэ́нт! И пиши уже протокол допроса Платоновой, пока эти молодожёны не срулили! Им ещё всё подписать надо.