Drunk & Drowned.

Белоснежный кусочек сахара быстро пропитывается черным кофе и становится грязно-бежевым, а потом медленно растворяется в темной жидкости. Тонет остатками. Так когда-то Якуб потонул в свое муже. В своем первом мужчине. И так хотелось, чтобы последнем. Долго вглядывается в белесую пленку, образовавшуюся на поверхности. Раньше он не замечал таких деталей. Раньше он многого не замечал. Ни бурления сбежавшего кофе, ни тиканья часов, ни скрипа дверей. Сейчас обозначились все звуки. Оформились все образы. До одного. Вот и звук дверного звонка сейчас режет виски тесаком. — Поговорим? — Проходи. «Неуложенная челка. Даже немного засаленная. Нетипичный Виталий. Неродной. Пахнущий чужим.» Якуб прислоняется к бледной стене своей комнаты в родительском доме. — Ты хотел говорить. Я слушаю. Виталий, кусая алые губы, выдохнет с шумом: — Думал, ты начнешь первым. — Что именно? — Причина? — Она очевидна. Старший Винтер болезненно усмехнется: — Из-за фото на сайте? — Из-за того, что было на этом фото. — Выводы, конечно, сделаны. И слова мои не помогут? — Не знаю. Попробуй. — Окау. Начнем с банальных «ты все не так понял» и «я все могу объяснить». — Так объясни, ч т о именно я не понял? Твое «я еду по работе» или то, как ты обнимал там е г о? А ведь это только на фото. Что было там дальше — боюсь и представить. — А что «было там дальше»? Это, блять, реально работа, за которую мне неплохо заплатили! — Я рад за тебя. Но ты обещал «фотографировать», а не «фотографироваться». И давай без резкостей. Здесь не нужно настраивать фокус. — Такой остроумный, блять, стал! — Мне повторить свою просьбу? Виталий так и не справится: ни с челкой, ни с собой. Преодолев дурацкие пару метров, оказавшись вплотную к стоящему у стены младшему, накроет его собой. Сковав пальцами упрямые руки, заведет их над головой. В порыве прижмется искусанным ртом и… промахнется: цель нестатична. Якуб лихо увернется от некогда таких ненасытных к его телу губ. «Еще и напился. И явно не каберне.» — Чего добиваешься?! Гордого включил? — Нет, — Якуб спокойно посмотрит в дышащие гневом глаза. — Благоразумного. — Ясно, — Виталий, ослабив хватку, совсем отпустит родные руки и отступит на три шага назад: — Так что решаем? — Душ прими и проспись. Что сейчас здесь решишь?.. — Поучи меня еще! — выплюнув гнев свой на паркет, чуть не споткнется на ровном месте Виталий. — Ты же сам себя возненавидишь за такого, как сейчас. За такого «Винтера». Иди домой. А лучше такси тебе вызову, — Якуб возьмется длинными пальцами за тонкий профиль гаджета. — Заботливый… сука. — Стыдно не будет?.. Если вспомнишь завтра, конечно. Виталий стиснет дрожащие кулаки: — Уже… Ладно. Значит, расходимся? Якуб, ничего не ответив, начнет вызывать такси. — Не стоит. Я лучше прогуляюсь. Что-то воздуха хочется. Подышать. Помнишь? Как тогда тебе? И опять не получит ответа. Только взгляд. В нем немой вопрос: как ты мог? А потом будет месяц, чернее которого в жизни двух Винтеров еще не бывало. Редкие встречи. Наверное, случайные. В зале, в музеях, в кино или просто на улице. Но никаких случайных касаний. Ни одного взгляда тайком или взаимно неловкой улыбки. Словно чужие. И о том, что были родными и близкими лишь одно напоминание на безымянном пальце. Не сумели снять. Ни нашли в себе силы. Ни тот, ни другой. И один звонок от Виталия. С предложением. По делу. — Просто фотосессия. Гонорар пополам. Три дня. И всё. Что скажешь?