"Нажми на треугольник"

*** – Жизнь мистера Рида вне опасности, но его здоровье серьёзно подорвано. У него есть родственники, вы в курсе? Ему нужен уход... и, очевидно, понадобится психотерапия. – Я возьму это на себя. Где подписать? «И только заикнитесь. Андроиды теперь равны в правах». Андроиду RK900 Ричарду передали Рида на ответственное... хранение. Он уже знает, что будет очень тяжело. Потому что к привычному «мешок дерьма» добавится ужасное чувство. Жалость. *** Ричард стоит у палаты детектива Рида, которого выводят из медицинской комы. Однорукое тело кажется меньше, то ли это еще и худоба после истощения последних дней. Он вспоминает, как осматривал то, что осталось от руки. Оно держалось на узкой полоске мышц, и выглядело мертвым. Не было кровообращения, не хватило сосудов. Рука просто умерла ниже перелома. Нечего было спасать. А сейчас он чувствует мрачное удовлетворение от того, что каждому из уцелевших похитителей он залез в память лично. Единственное, что их тронуло бы. На допросах он просто вламывался в электронные мозги. Некоторых допрашивал несколько раз, не давал самоуничтожиться. Коннор позаботился о том, чтобы допросить всех первым, так что даже если бы Ричард доломал психически кого-то из них, это уже было бы некритично. Ричард приходил к исполнителю больше всего раз. К тому, кто наступал на сломанную руку его... ...его человека? «Да, моего человека». Ричард свирепо это произнес сам внутри себя. С ненавистью буквально сказал это себе и отказался обсуждать это утверждение. «Ты не сможешь умереть. Побеседуем?» Ричард вспоминает расположение девиантов. Он просчитывал много вариантов атаки. И в одном из них он отправлял в тыл Коннора, а сам шел с дальней лестницы. Коннор менее скорострельный, поэтому он не успевал убить последнего андроида в комнате, и тот медленно поднимал пистолет и выпускал тонкую красную линию с пулей на конце прямо в лоб детективу Гэвину Риду. Необычно, что сэмулированные триггеры запускают девиантную реакцию. Ричард ощущает это так же, как если бы проверяли его память. Симуляция продолжается. Он бы еще не знал, что Рида нет. Поэтому – к счастью! – андроиды были бы нейтрализованы так же, выстрелами в конечности. Коридор, залитый тириумом. Виновато выглядящий Коннор у двери. Над трупом – нет необходимости удостоверяться, что это труп – приколоченный к стене арматурой андроид. Ричард слабо удивляется, что Коннор это сделал. «Ричард, я…» Ричард указывает пистолетом на дверь. «Ричард…» Делает пару шагов к приколоченному. Под ногами что-то хрустит, коротко пискнув. Опускает глаза – блок самозащиты. Губы Ричарда расползаются в девиантной улыбке. Коннор все-таки полезен. Недостаточно быстр, но сообразителен. До такой степени, что лоб девианта обвивает такой же кусок арматуры, как воткнутые в тело. Чтобы не расшиб голову. – Ты не сможешь убить себя. Ричард протягивает руку к предплечью девианта. Ричард намеренно первой просматривает сцену убийства. Проматывает несколько раз от мутного взгляда еще живого детектива к дернувшейся голове и красному фонтанчику. Коннор как-то ему говорил, что чувствовать боль – признак living being. А Ричард отвечал, что это признак девиантности. Больно? Мне – больно? Что это сейчас? Не разрывая контакта, вспоминает крики Рида «Больно, сука!», «пусти, больно!»... Не то, это другое. Что это? Что со мной? Я на коленях перед...телом. Я касаюсь еще тёплой руки. Что сейчас внутри меня происходит? Я ведь осознаю, что он не живой. Почему мне хочется оборвать свое существование? Не оживет. Он. Не. Оживет. Он не сохранился в Облако. В голову приходит мысль, что если застрелиться, больше не заменят из облачной копии. Он не придет завтра. «Я тоже могу не прийти». Стереть хранилище. И бэкап. Взять пистолет. Никто не хватится, канал широкий, миллиарды операций, никто не успеет помешать. Он на пробу приставляет дуло к горлу. Так же, как он тогда. Стоп. Почему я хочу прекратить существование из-за...? Почему? Что происходит? Почему я так хочу умереть?.. «Умереть» – прекратить существование окончательно. (с) Википедия – Детектив Рид. Это перестало быть именем, это название предмета. Трупа детектива Рида. Ричард как будто нарочно раз за разом повторяет себе это, рассматривает пулевое отверстие. Его зовет Коннор, но где-то на втором плане. Потом просто сидит на пятках, в левой руке зажав почти остывшую руку Гэвина Рида, правой прижимая дуло пистолета к горлу. Он не восстановится завтра. И послезавтра. Его... нет. Ричард видит, как андроид на стене улыбается мстительно, и сносит ему нижнюю челюсть выстрелом. Удобно, можно не вставать и не выпускать руку Рида. «Что со мной происходит?» «Это… эмоции?» В отличие от паники и перегруженного эфира сейчас в голове почти тихо, только как будто звон, как от ЭМИ гранаты. И внезапно мысль: «Они победили». Они достигли цели. Они отомстили. Мне больно. Ричард прижимает дуло к горлу сильнее и взводит курок. Рид тогда тоже взвел. Рид. Тогда. Его больше нет. Рида. Нет. Какое-то критическое замыкание в «железе». Какая-то ошибка в ПО. Ричарду даже плевать на то, что картину произошедшего восстановят или посмотрят у андроида, прибитого к стене. Ему хочется не-быть. Не-чувствовать. Не-болеть. Остаться здесь, повалиться бесформенной кучей рядом с Ридом. Быть убранным криминалистами. Потом ему будет все равно. Это только с Ридом всегда было не все равно. С самой первой встречи. Его останавливает Коннор. Блокирует и отключает. Ричарду кажется, что он все-таки спустил курок. Ричард прекращает симуляцию событий. «Это больно». *** – Проходите, пожалуйста, он очнулся. «Это то, что люди называют «облегчение?» – Детектив Рид, – на первом звуке еще слышна металлическая нота, но голос звучит нормально. – О, жестянка тут как тут, – но голос бледный и слабый. – Ваше состояние стабильно. Зачитать вам отчет об операции? Риду больно несмотря на всю обезболку. У него раскалывается на части голова, которая, по ощущениям, раздута, как гигантская брокколи. – Ну давай, жги, тостер, – Риду тяжело усмехаться и говорить нагло, но это же Рид. – Террористическая группировка уничтожена. Живыми взято четыре девианта, один скончался при допросе на месте, – «Мне почти не жаль, что тот, кто сломал тебе руку, поехал в прямом эфире своего Роя. Они слышали каждый удар его головы о стену». – Допросы пока проводятся, дело ведет детектив Коннор. Вы проходите свидетелем. – Ну вы прям Рэмбы, – усмешка. – А почему Коннор – с дедом же? – ведет дело? – Коннор ведет дело вместе с лейтенантом Андерсеном, но именно он ведущий детектив, поскольку к делу причастны андроиды. – О как, все, отняли вы у нас работёнку... А почему не ты? Ты ж у нас самый крутой Рэмбо, нет? – Я прохожу как свидетель. – А...? – А... Ну... спасибо, в общем. Да, Гэвин Рид сказал слово «спасибо». Языком. Вслух. Без пистолета у виска. Ричард не удержал свои брови. Они сами поехали вверх. "Проверить настройки скина, произвольная перерисовка." – Пожалуйста, детектив Рид. – Ну а со мной что? Когда отсюда выпишут? Прям полуторамесячник без работы, как вы там без меня, придурки, справляетесь... – Рид пытается немного потянуться, слежался, да и «потестить системы». Ричард тут же пожалел, что не успел сказать. Но Рид поднимает глаза на него, упорно не_смотрит на себя. – Вы были серьезно травмированы, детектив. – Да что ты говоришь. – Вы пробыли слишком долго без медицинской помощи. Конечность была подвержена некрозу, – ненавистный казенный язык, который Рида бесит до белых глаз, – Спасти вашу руку не представлялось возможным. Рид просто смотрит ему в глаза, Ричард смотрит в ответ. Он не знает, как нужно действовать, но внутри отзывается той болью, что осталась в симуляции. Рид медленно, мучительно медленно, переводит взгляд на свою правую руку. Точнее, на то, где она должна быть. Ричард тут же оказывается ближе к кровати – Шшт-т-о, – голос Рида предательски срывается. Он всегда должен быть сильным. Он одиночка. Он один. Он сам за себя. Но это уже слишком. Это правая рука, он не может нормально стрелять с левой. Да епт, он ею вилку нормально не может удержать! Он всегда держит жизнь в своих руках. Руках. Рид смотрит и смотрит. – Это что, дурацкая шутка, андроидская? Да? Жестянка? – он переводит взгляд на Ричарда и в нем...страх? Жалкая надежда? Точки в картинке лица детектива собираются в диагноз: шок. Ричарду невыносимо искрит сигналом на двигательную систему: обнять его и прижать к себе. Он все-таки наклоняется, хотя бы коснуться здорового плеча. Коннор говорил, это помогает. Коннор говорил, что это работает с Хэнком каждый раз. Ричард склоняется низко, тянется другой рукой к шее. Обнять. Рид приходит в себя, дергается и кричит от боли, и, наверное, не только. Вопль, отчаянный, животный, так кричит зверь, на чьей лапе захлопнулся капкан. Ричард сжимает руку на незабинтованном здоровом плече, удерживая. «Хочется помочь». «Как?» На крик прибегают врач-человек с медсестрой-андроидом. Ричард дает себя отпихнуть, а в капельницу Риду вливают успокоительного с обезболивающим. Андроид-сиделка, невысокая, коренастая, с округлым располагающим лицом, смотрит неодобряюще. Рида усыпляют, а Ричарду велят прийти на следующий день. Следует стадия, которую сканирование выявляет как «апатия». Рид отказывается есть, говорить, вообще сотрудничать с врачами. Он разговаривает только по поводу показаний. Ричард все равно докладывает Риду текущие детали операции, хоть и не получает реакции. Но когда после допроса Коннор пытается его разговорить в сторону, тут же замыкается. Рид банально не знает, что делать. Он слаб. Он сука слаб. Еще и сраный тостер ошивается рядом. Прилип, сволочь, не прогонишь. – Съебись с глаз долой, – апатии хватило аж на три дня. – Нет. – Тостера сраного ответ! Ричард не знал, что может едва не улыбаться от ругани этого придурка. Мысленно ставит галочку: этап «апатия» пройден. Но ему будет очень плохо. «Вероятность попытки суицида – 78%» Ричард купил стоившую несколько месячных жалований и апгрейда жесткого диска прошивку врача широкого профиля + хирургия, скачал специализацию на пост-травматических расстройствах и программу «Сиделка». Увы, Гэвин, да. Тебе нужна сиделка. Тот, кто будет носить тебя на руках в ванную, мыть, перевязывать, кормить с ложки, когда ты в очередной раз психанешь, что не можешь удержать ее сам. Заставлять тебя жрать таблетки, не опускаться и продолжать жить. Пока ты научишься сам жить... таким. Сложно будет. Такие плохо переносят. Рид будет беситься. Он никогда не принимал помощь даже будучи здоровым. Ричард озаботился узнать, какова судьба Рида в полиции. Фаулер словно даже немного побледнел, как бы абсурдно это ни звучало, но попытался объяснить: – Понимаешь... Ричард. Люди не андроиды, которым можно заменить деталь. То, что случилось с Ридом – инвалидность. Он не сможет работать полицейским с инвалидностью, даже по квоте. Выйдет на пенсию, будет пить пиво и учиться стрелять по жестянкам с левой руки, – Фаулер даже сподобился вытащить свое грузное тело из-за стола и присесть на него перед андроидом. – Жизнь не так плоха, если относиться к ней нормально. Он привыкнет. Голосом Хэнка к этой тираде надо было бы добавить: – А на старости лет пустит себе пулю в лоб с тоски. Или не на старости. Вот это совсем плохо «Я начал мыслить, как человек». Рид мучается страшно, все болит, но особенно рука, которой нет. Он требует обезболивающего и приходит в ярость, когда не дают. Кидается предметами в Ричарда. Получается плохо, он правша... был. Кидается и словами тоже. Доходит до того, что он обвиняет Ричарда в случившемся. Это было... больно. – Это все блять из-за тебя! Сраные андроиды! Fuck you! Fuck YOU! Ричард молча терпит. В его системе мира Гэвин имеет право. *** Белые стены, белый свет, ничего не болит, только тело ватное. Впервые за последнее время Рид думает, что есть что-то хуже рожи Ричарда. – Какого..., – Рид захлебывается словами от возмущения, рот пересох, говорить, и тем более орать, невозможно. – Хлоя. Миловидная девушка услужливо подносит к губам металлическую соломинку для питья. Рид хочет отплеваться, но слишком невыносимо пересохло все. Камски смотрит внимательно и серьезно, нихрена не изменился за столько лет. Они могли бы быть похожее, если бы Камски не следил за собой, или напротив, Рид – следил. «...Элайджа». – Какого черта ты здесь... я здесь делаю? – У тебя была операция. Я проведу тесты, и ты сможешь быть свободен. – Какая, к дьяволу, операция?! Камски смотрит на его правую руку с точно таким же выражением лица, как в детстве смотрел в моменты, когда Гэвин вот-вот осознает, как же он ступил. Его рвет чувством злости, он уже догадывается, что его в очередной раз подвергли непреодолимой заботе. «Да что же, блять, за карма-то такая?!» Кстати, кармы в поле зрения не видно. Он дергается, садится, центр блядской тяжести снова изменился, снова что-то не то. Правую часть тела сверху прошивает болью, будто электроимпульсом... Ах ты ж..! «Охуеть». Белая. Пластиковая. Рука. Просто блядски андроидская! Хлоя поддерживает пошатнувшегося Рида. Неожиданно сильная девушка. Камски следит, выглядит довольным. – Ах ты сука! – Рида накрывает гнев? ярость проигрыша брату? – Кто тебя просил, а? Я спрашиваю, кто тебя просил это делать?! Рид давится воплями своими тупыми. Камски осторожно приближается. Ему ассистируют уже две Хлои, держат Рида за плечи, пока Камски прощупывает руку – и Рид ее чувствует. – А скин включается вот так. Удостоверившись в том, что рука функционирует, Камски отходит на пару шагов, окидывает довольным взглядом свое новое творение. – Технологии на стыке биологии и роботостроения... я горд собой, заслуженно же, брат? В ответ злой зырк. – Ты спрашивал меня, Гэвин, «кто тебя просил», верно? Уж точно не ты, не переживай, твоя болезненная гордость может быть спокойна... Ричард, подойди будь добр, – Камски протягивает руку не глядя. Ричард отлепляется от своей маскировочной позиции вне поля зрения Гэвина, подходит. Камски берет его за руку, как антрепренер артиста, выводит перед Ридом. – Не устаю повторять, но это невероятно, Гэвин, оцени, андроид, высшее творение, небелковая форма жизни... Прекрасен, верно? Серия RK, мое лучшее детище. Я рад, что ты оценил, брат. Вот именно он, RK900, усовершенствованная модель андроида-детектива, попросил помочь тебе. Magnificent. Ричард даже не отстраняется, когда Камски касается его щеки. Коннор был прав – этот человек по умолчанию имеет самый близкий доступ. А вот Гэвина неприятно колет это зрелище. «Не трогай его». Ричард нечитаемо смотрит на Рида, как в первый день, до всех событий. Как будто еще не девиант. Как перезагрузили. Ричард понимает, почему Хлои не уходят от Камски. Он самим фактом присутствия дарит какое-то умиротворение. Глушит любую панику и страх, завораживает, как удав кролика. Как будто делает недевиантом. Все осознаешь, но ничего не болит. Просто прямая противоположность Риду. – В общем, брат, я был бы рад, если бы ты сказал мне «спасибо», но можешь и, по своему обыкновению, просто свалить, хлопнув дверью. Будут проблемы с конечностью – помогу. Рид молча отворачивается. Ну не может он... Ричард выглядит куклой, это нервирует Рида. Рид злится на брата, злится на то, что эти двое даже не пытаются сделать деликатный вид. Как будто Рид неразумный котенок, которого надо тыкать во все. И только движение на краю зрения заставило его перевести взгляд обратно. RK900 делает плавное движение в сторону Камски, с шага опускаясь перед ним на колени и беря того за руку. Прижимает на мгновение ладонь к губам и произносит металлическим голосом: – Спасибо, создатель. И, как ни в чем не бывало, поднимается и подходит к Риду – Ваша одежда, Рид. Собирайтесь, не будем злоупотреблять гостеприимством вашего брата еще больше. Ричард раскладывает одежду, протягивает Риду по одному предмету. Камски выдал Риду инструкции, включающие полигонные стрельбы, спички, зажигалку и еду палочками. Рид чувствует себя... подавленным. Эта последняя сцена поразила его, черствого и грубого придурка. Это не выглядело комично или глупо, это выглядело, напротив, уместно? «Сраные чокнутые пылесосы». И это... бесит? обескураживает? «Сраный брат, вообразивший себя сраным богом». «А ведь для них он и есть…» «Гребаные придурки», – решил для себя Рид, пытаясь вернуть себе привычно уебанское настроение вместо этого не пойми чего. Пока непонятно. Пока непонятно, как по окончании больничного идти не за пенсией – а снова на работу. Пока непонятно, а как оно вообще будет? «А если блять эта рука девиантнется, ха-ха-ха?» Просто ирония судьбы. Главный андроидоненавистник – и… Все будут знать. Все будут если и молчать, то... все равно знать. Никто не увидит реальной разницы, но ты будешь здороваться с ними этой рукой. Ты будешь пить ею кофе в кафетерии. Держать сигарету. И пистолет. – Интересно, эта рука, если плохо с ней обращаться, не устроит бунт и не потребует прав и оплаты труда, ха-ха... – Успокойтесь, Рид. Она не мыслит, следовательно, не living being. – Зная своего братца, я не был бы так оптимистичен, как ты, жестянка. Ричард ужасно коннороподобно склонил голову. – Я не сомневаюсь, что в ней есть пара сюрпризов, но я уверен, ничего опасного. «Вы ему как овечки верите, даже если он скажет «постой-ка в утилизаторе, это безопасно» – вы и пойдете постоять». – Что, в восторге от великого Элайджи Камски, да, тостер? – голосом «докопаться-до-всего». – Я назвал бы эту эмоцию благоговением, Рид. Рид закашливается вдохом. – Охереть просто. Он вам реально боженька что ли? – Не думаю, что вы способны понять это. Ричард молча переглядывается-перемигивается с Хлоей по дороге к выходу. – Он – Создатель. – О чем вы говорили, эй? – Я попрощался и поблагодарил за гостеприимство. – Кстати, – Рид заозирался на улице, – какое число? – 8 декабря – Что-о-о?? Вроде же ноябрь был... – Вы здесь почти три недели провели в медицинской коме. – То есть вам показалось охуенно нормальным усыпить меня и держать в заточении, проводя ебучие операции без моего ведома?! – Вы бы не согласились на операцию, – Ричард явно процитировал следующее, – предпочли бы сдохнуть под забором вместо того, чтобы попросить помощи. Когда Рид забывается, то пользоваться рукой получается рефлекторно – он пристегнулся без проблем. – Еще поговори словами «Создателя», блять. Рид осознал, что пристегнулся и закрыл дверь... этим приспособлением. Удобно. Как родное. Но стоит начать думать, сразу возникают проблемы. В частности, боль в плече почему-то. Именно в суставе. Видимо, туда прошло внедрение. Или нет? Или это фантомное? Этой ночью он не может уснуть от мыслей, ситуации и тянущей, ноющей, не сильной, но мучительно долгой боли в плече-лопатке-ключице. Ричард скормил ему обезболивающее, сел в кресло, смотрит в никуда. «Он... отдалился как-то? Заебись, Рид, мысли как у девочки!» – Эй, же...Ричард? – Да, детектив Рид? – поворачивает всю голову, не только глаза. – С тобой, – Рид сглатывет, непривычно, – все в порядке? – Да, детектив. Я стабилен. Ричарду ощущается странно, как – людям под успокоительным? Как будто все его метания на время забрали и дали отдохнуть. «Дава-а-ай, дава-а-ай, Гэвин, попиздострадай на эту тему». – Давно на ТО не был? Чет тормознутый какой-то, – не может он прямо сказать. – Я был на ТО два дня назад, детектив. Со мной все в норме.