Fireflies

Когда Умино Ируке было одиннадцать, он выпустился из Академии с репутацией счастливчика. Ирука себя таковым не считал, но знал, что другие — да. Если уж он был таким удачливым, то почему оба его родителя мертвы? Люди поговаривали, что он счастливчик, потому что, как раз-таки, он НЕ мертв, несмотря на то, что выбежал из безопасной зоны прямо в эпицентр битвы с Кьюби. Тогда у него получилось найти родителей в творящемся хаосе прямо перед тем, как они погибли от столкновения с бушующим демоном. Но ему удалось выбраться из этой области безо всяких синяков. Вообще, несмотря на растущее безрассудство, которое у него появилось после смерти родителей, он, в целом, получал не особо много ранений. Его друг Мизуки часто из-за этого жаловался. Он не мог понять, почему Ируке не влетает чаще, — это же несправедливо. Ируке, если честно, было всё равно. Тот факт, что он должен страдать чаще, никогда его особо не беспокоил. Он был более чем занят тем, что привлекал к себе внимание людей. Синяки стали бы небольшой платой за это. Если и бывали случаи, когда Мизуки и Ирука тайком тренировались метать сюрикены и кунаи, и Ирука поворачивался, чтобы увидеть, как Мизуки злобно и раздраженно смотрит в деревья, то он не думал об этом. Он предполагал, что бросок мальчика выходил чересчур кривым. Хотя, Ирука считал странным тот факт, что Мизуки никогда не ходил в ту сторону, чтобы собирать потерянное оружие. Ещё страннее было то, что он уходил в совершенно противоположную сторону, чтобы искать кунаи. Но Мизуки вообще был немного странным, так что Ирука просто отмахивался от этого. У Ируки была склонность к тому, чтобы выбегать за пределы защитных стен Конохи, и в итоге получилось так, что он наткнулся на опасность, которая многим его ровесникам даже и не снилась. Не имея родителей, которые бы ему сказали прекратить совершать рискованные поступки, среди генинов он заработал себе репутацию самого храброго, безрассудного и удачливого. Он проскакивал мимо вражеских шиноби, крутящихся около Конохи, более одного раза, и всё равно умудрялся скрыться без последствий. Помогало и то, что он быстр как ветер, но, похоже, способность с легкостью достичь безопасности безо всяких инцидентов, крылась намного глубже объяснимого. И он был достаточно удачлив, чтобы его успели найти, когда это действительно было нужно. Как только звуки преследования превратились в звуки сражения, осторожность и громкий стук сердца удвоили его желание пойти посмотреть. Он нашел вражеского шиноби то ли потерявшего сознание, то ли мертвого на земле, а молодой АНБУ стоял над ним с окровавленным кунаем в руках. АНБУ повернул свое лицо в собачьей маске в сторону Ируки, и тот сбежал. В другой раз, когда Ирука снова ошивался там, где не следует, за ним гналась уже группа неизвестных шиноби. Несмотря на то, что он всё ещё был генином, он видел достаточно сражений, чтобы уметь оценить силу противника, и то, что он приметил, ужасало. Он обернулся в бегство, но даже так ему было известно, что в этот раз один только быстрый бег его не спасет. Мысли скакали с одного трюка на другой, которыми бы он мог хоть немного задержать их. Взрывные печати помогли бы, но он профукал все возможности их использовать. Враг неумолимо приближался. Отбиваться от брошенных в него кунаев и сюрикенов было всё сложнее и сложнее. Эти шиноби не пытались поймать его, чтобы выпытать секреты Конохи. Они пытались его убить. Чего бы они здесь не хотели, им нужно было остаться незамеченными. Ирука понимал, что у него нет шансов. Он знал эту территорию лучше, чем кто-либо ещё, так что пользовался этим на всю. Он умудрялся оставаться от них на приличном расстоянии, чтобы они не могли его достать, однако враги определенно приближались. Именно в тот момент, когда он понял, что наступил конец, что сейчас его ударят кунаем или техникой, от которой он попросту не сможет увернуться, между ним и противником, будто бы из ниоткуда, выскочил АНБУ. — Беги, — сказал АНБУ, бросив в преследователей тучу кунаев. Ирука сделал точно так, как ему приказали. В этот раз он был слишком напуган, чтобы остаться посмотреть на сражение, он просто бежал, хоть и был уверен, что это именно тот АНБУ, который спас его однажды. Когда он наткнулся на других АНБУ, которые явно искали что-то или кого-то, он указал им в сторону, с которой пришел, и продолжил бежать так, будто от этого зависела его жизнь, пока не достиг безопасных стен Конохи. Ирука, может, был безрассудным, но вовсе не глупым. После последнего своего опыта он прекратил эти вылазки. И ещё он начал воспринимать свои тренировки более серьезно. Когда ты окружен другими генинами и в основном миссиями ранга D, легко забыть, какие страшные люди есть в мире. Даже если у него никогда не получится стать очень сильным, Ирука хотел быть хотя бы немного способным постоять за себя, стать лучше, чем он есть на данный момент. Он уважал свой лимит. Он знал, что он не гений, как некоторые шиноби. Как, например, мальчик из клана Учиха, который на несколько лет младше него и который закончил Академию в семь лет. Ирука даже слышал, что его скоро отправят участвовать в экзамене на чуунина. Ещё Ирука слышал, что есть мальчик, который стал чуунином в шесть лет. Шесть! Когда Ируке было шесть, он бегал по полям с ободранными коленками и ловил светлячков. А в свои четырнадцать он до сих пор был генином, который просто так тратит время. Он всё ещё мог подкачать свои умения даже со своим лимитом. Поэтому он прекратил тратить время впустую.