Рональд М. Уизли

      Ему снова велели лежать... это хорошо. Рону надо многое обдумать.       Вот что это все-таки было? Откуда у него в памяти имена и лица людей, которых он в жизни не видел? Откуда знание о мерзостях, которые он не мог совершить, даже не знал, что так тоже можно - и все-таки когда-то совершал? Язык, на котором он якобы говорил, не зная его, привычка, которой просто неоткуда было появиться...       Рон достает из-под кровати сложенную шахматную доску, но не расставляет фигуры - они злятся, когда их беспокоишь, а играть не собираешься, - просто шагает пальцами по клеткам, изображая ходы.       А2-А3 - его могли проклясть. Но кто? Фреду и Джорджу наслать такое проклятие ни силенок, ни фантазии не хватит. Одно дело - хлопушки с пауками и взрывные конфеты, и совсем другое - видения, да еще такие настоящие. Первокурсникам такое не по плечу... или их уже надо называть второкурсниками? Хотя не так важно... а больше некому, если так уж разбираться. С2-С3. Бессмысленно это как-то - проклинать именно его. Это у близнецов интерес есть всегда: посмотреть, что получится, а другим зачем? Кто он такой, Рон Уизли? Не глава семьи, не наследник. Насолить до смертельной обиды никому не успел. Даже в Хогвартсе еще не учится и ничего не умеет. Ну, знает пару заклятий, пробовал колдовать и на метле летал тайком от родителей, так этим все дети волшебников похвастаться могут... не насылают безумие за такие мелочи.       Е2-Е4 - вот это более вероятно: в него нечаянно мог вселиться дух могущественного темного мага, который хочет свести его с ума и завладеть его телом. Или развлекается в посмертии, мучая живых - это странно, но почему бы нет. Неупокоенные духи порой сходят с ума, особенно если и при жизни с головой не дружили. Не вселился ли в него такой безумец? Рон вспоминает перебор тонких длинных лапок в груди и невольно морщится.       Но есть еще третий вариант... F1-H3 - это именно его память. О прошлой жизни, в которой он сам был темным магом.       Билл и Чарли рассказывали, что в детстве их пугали Тем-Кого-Нельзя-Называть и его слугами. "Если будете плохо себя вести, придет Сами-Знаете-Кто и заберет вас в Пожиратели!" Перси с Роном не откровенничал, считал, что такие сведения повредят его авторитету безупречного старшего брата, но наверняка ему тоже что-то такое говорили. Может, поэтому он и вырос таким правильным и послушным. А вот когда подросли близнецы, Тот-Который уже исчез, а другие чудища их пугали несильно и недолго. Они в пять лет на чердак к Гулу залезть не побоялись... правда, получили на орехи и от родителей, и от самого Гула. Тот все ворчал про "мелких паршивцев, которые в толк никак не возьмут, что если кто зовет себя Упырем*, так этот кто-то незваным гостям не обрадуется".       А он, Рон, в прошлой жизни был... пожирателем. Смерти. Не в смысле "слугой Того-Кого-Нельзя-Называть", а в самом прямом - прямее некуда. Мерлин... недоделанных инферналов в супе варить - это же еще додуматься надо было!!! Да даже слуги Того-Самого... уж на что темные из темных были, а и они бы побрезговали. А этой Мариэтте хоть бы что. Не получился слуга - будет ужин, он подгнил, конечно, но после сохраняющего зелья и неудачного колдовства... на варку сгодится, словом. Только луку побольше, чтобы отбить привкус. Для Мариэтты и других это было... ну как овсянку сварить: на три стакана молока один стакан крупы, соль и сахар по вкусу, и говорить тут не о чем. Рон вспоминает ее руки, так привычно разливающие жуткое варево, ее светло-карие глаза - в отсветах костра почти желтые, как у стервятника, - и его снова начинает тошнить.       Он себе темных магов раньше по-другому представлял. Думал, что они темные, потому что им нравится мучить и убивать людей. Накладывают, например, Круцио - и хохочут, глядя, как человек корчится от боли. Про Беллатрикс Лестрейндж такие слухи ходили... но чтобы человека, даже мертвого - и как овсянку...       До сих пор в голове не укладывается. И не поймешь, что лучше... и что есть на самом деле. И что с ним все-таки стряслось. G2-G3-G4... тьфу ты, это уже не ходы, а Мордред знает что. Рон проводит по доске ладонью, смахивая воображаемые фигуры. Еще раз и с самого начала...        - Можно твой альбом с лягушками взять?       Джинни. Ну вот вечно она некстати. Влезла со своими лягушками, а он, между прочим, важные вопросы решает, можно сказать, жизни и смерти... в прямом смысле, хе-хе... минуточку, откуда у него такое желание каламбурить на эту тему, да еще без повода?!        - Рон, ты чего? Голова? Маму позвать?        - Ничего, - соблазн велик, но перед девчонкой показывать свою слабость - еще не хватало. - Бери и иди уже.       Джинни поводит плечами, мол, как знаешь, и проходит в комнату. Она принарядилась - любимое платье, новая ленточка в косе... ясно все, словом. На охоту собралась.       Вкладыши от шоколадных лягушек Джинни не собирает, зато их собирает Седрик Диггори, первый красавчик в Оттери и окрестностях. Ну как же - второй курс закончил, все экзамены сдал на "Превосходно", да еще в этом году его приняли в факультетскую команду по квиддичу! Ловцом. Запасным, но все-таки... Хотя Джинни говорит, что не это главное. Что тогда главное - не говорит, но охотится на Седрика всерьез, и приманкой ей служат как раз вкладыши от шоколадок, которые она якобы коллекционирует и всегда рада поменяться, если есть на что. Рон бы посмеялся, но у него своя выгода: карточки, выменянные у Седрика, пополняют его коллекцию, да и хорошие отношения с сестрой дорогого стоят. Пусть даже она еще маленькая и вообще девчонка, зато ей можно доверять. Не все, конечно, но...        - Джинни?        - Чего? - она уже стоит у двери с альбомом под мышкой.        - Слушай, а что случилось, когда я упал?        - Не знаю, если честно. Я в комнате была... вышла только когда мама вызывала целителя. А что?        - Да так... Фред и Джордж утверждали, что я что-то на латыни говорил. Про смерть или что-то в этом роде... вот я и пытаюсь понять, они прикололись или нет.       Джинни чешет нос.        - Ты маме говорил?        - Нет пока. Поэтому и важно понять, говорить ей, или это просто дурацкая шуточка, - он уже совершенно уверен, что никакая это не шутка, но не говорить же сестре... сейчас важно точно выяснить, что же с ним случилось, чтобы понять, что делать дальше.        - Ну-у... могла быть и шутка, конечно...        - Но?        - Смотри. Сначала я услышала, как что-то бахнуло, а ты заорал. Ну, еще не обратила внимания. Потом была какая-то возня, а потом я услышала близнецов. Только они не всякую чушь несли, как обычно, а что-то вроде "прекрати, уже не смешно". Тут я насторожилась. Потом было "мы не хотели", и мама как раз вернулась. Я пошла взглянуть. Спускаюсь - на лестнице кровь, ты лежишь, близнецы носами шмыгают, мама надиктовывает патронусу сообщение для дежурных Мунго.        - А потом?        - Аппарировал целитель, сказал, что у тебя сотрясение, прописал зелья и постельный режим. А мама отодрала близнецов за уши и велела лестницу отмывать, ну и папа от себя добавил, когда пришел... остальное ты знаешь, - под конец она уже тараторит. - Ну я побежала... потом поговорим, ладно?        - Угу, удачи.       Она убегает. Рон морщит лоб, пытаясь вспомнить. И у него получается. Какие-то тусклые обрывки образов, странные...       Ударился головой о камень - откуда, Мордред побери, камень на деревянной лестнице? Почему он так подумал?       Это он - Рональд Билиус Уизли... с детства боится пауков...       Жду защитника...       Откуда здесь дети?       Холод заклинания - от ладони в грудь и дальше по телу...       Не дамся вам, твари. Ни живым, ни мертвым...       Где здесь патронус, про которого говорила Джинни? Хотя... Патронус... это ведь и есть защитник. Экспекто патронум, жду защитника, латынь. Которую он понял как родную, даже не сообразив сперва, что это заклинание. Тогда... ни живым, ни мертвым, нон вивем нон мортем* - вот оно, которое на латыни и про смерть, приходит само, будто только и ждало, что его вспомнят.       Он понял латынь до прихода дежурного целителя и понимает ее сейчас. Будь он проклят или одержим - его бы тут же отправили в Мунго, а не оставили дома. И там бы сняли проклятие или изгнали духа, и знание латыни ушло бы вместе с ним, чем бы оно ни было. Все эти дни, что он пролежал дома, к нему никто не входил, кроме членов семьи и собственно целителя. Да человека с дурными намерениями Гул бы и не впустил к больному... старик хоть и зловредный, но дом охраняет отлично, этого не отнять. Неоткуда, словом, было взяться проклятию за эти дни.       Каменная лестница, темная, старинная, сложенная из крупных плит - теперь он ее вспомнил - привиделась ему сразу после падения. С лестницы. Замок и жуткая трапеза - после того, как его сочли здоровым, за ужином. И в обоих случаях он ощущал себя собой... как бы вспоминая, что что-то похожее в его жизни уже было...       Рон с чувством бьется лбом о шахматную доску.       Темный маг, пожиратель смерти. В том смысле, о котором и подумать тошно.       Ну почему ему всегда так не везет?!