Как утро начнёшь, так и день проведёшь (или Захватывающее приключение Ируки и Какаши)

Спал Ирука плохо. Они с Какаши разместились спина к спине, чтобы оставить противнику как можно меньше шансов подкрасться к ним незамеченным. Но даже во время чужой вахты Ирука осознавал – слишком остро, пожалуй, – каждое движение Какаши: напряжение в плечах из-за звуков за пределами рощи, которые Ирука едва мог засечь; медленное дыхание – слишком ровное, говорящее исключительно о готовности и опытности. Тени, казалось, оживали каждый раз, стоило Ируке прикрыть глаза – непривычные звуки ночи усиливались, искажались. Когда же он наконец-то погрузился в сон, ему приснился мертвый шиноби на поле боя, с широко распахнутыми глазами и зияющей обугленной по краям дырой в груди на месте сердца. Поменявшись с Какаши вахтами в самый темный час ночи, Ирука испытал что-то сродни облегчению. Он дежурил до самого рассвета, подозревая в душе, что Какаши спал едва ли больше него самого. Вот только когда Ирука попытался позвать его по имени, чтобы проверить, не спит ли он, тот его проигнорировал. Поднялась заря, но на них так никто и не напал. Сидя там, обхватив руками колени, Ирука чувствовал, как вместе с солнцем к нему возвращаются моральные силы. Да, он был голоден, замерз и устал… но вчерашние ужасы теперь казались чем-то достаточно далеким; острые грани удивления, замешательства и страха притупились. А если Какаши был прав насчет джитсу памяти, это означало, что Ирука теперь шиноби. И может быть значим. Мизуки будет так ему завидовать… если предположить, что тот к этому времени еще не стал генином. Ирука уставился на свои ладони, когда тусклый свет начал проникать сквозь кроны деревьев. Те не выглядели как-то иначе, растопыренные пальцы не казались длиннее. Он не чувствовал, что стал хоть на сколько-то старше. Но в Конохе листья деревьев только-только начали краснеть и желтеть. А здесь, на той же самой поляне, из почек проклевывались юные листочки. Где бы они ни находились, здесь была весна. Какаши выбрал именно этот момент, чтобы проснуться, чем прервал мысли Ируки. Перестав симулировать глубокий сон, Какаши плавно перекатился, тут же вставая на ноги. Это было безумно круто, вот только Ирука это ни за что бы не признал. – Ты, значит, проснулся? – спросил он ехидно, заработав в ответ прохладный кивок. – Нам стоит поскорее свернуть лагерь и выдвигаться. Мы не можем рисковать и оставаться на одном месте слишком долго, если не хотим быть обнаруженными вражескими патрулями. Ирука ответил сердитым взглядом и, когда Какаши ушел осматривать периметр, пробормотал себе под нос: – О, я спал хорошо. Спасибо, что спросил… О, кстати, не стоит благодарить за ловушки, которые оберегали нас прошлой ночью. – А затем, еще снизив голос: – Ублюдок. Чтобы убрать простые, но смертоносные ловушки, много времени не потребовалось. Свернув последний кусок проволоки в плотный моток, Ирука направился на поиски Какаши. Тот обнаружился стоящим на коленях над небольшим родником, маска была приспущена, он пил воду из сложенных лодочкой ладоней. С открытым лицом Какаши каким-то образом казался даже более юным, чем прежде – пропал ореол таинственности. Тонкая линия челюсти и высокие, едва ли не изящные скулы – он был всего лишь еще одним десятилетним ребенком, как и Ирука. Бледная кожа заставляла серо-голубые глаза выделяться еще сильнее. В общем… он был довольно хорошеньким. Но его глаза… Когда Какаши поднял взгляд и пристально посмотрел в его глаза, по спине Ируки прокатилась волна холодной дрожи. Он почувствовал головокружение и затем, неожиданно, слабость. Пришлось опереться о ствол близстоящего дерева, чтобы взять себя в руки. – Что такое? – поспешно натянув маску, спросил Какаши. – Твой левый глаз. – Ирука жестом указал на свой собственный. – Когда ты сейчас посмотрел на меня, я почувствовал… – Он сделал паузу, пытаясь подобрать слова, чтобы описать смутное ощущение. Он словно какое-то мгновение смотрел с высокого утеса, ожидая увидеть внизу землю, но видел лишь небо. – С ним что-то не так. – Что ты имеешь в виду? – На секунду Какаши прикрыл глаз ладонью, после чего опустил руку и глянул в воду, оценивая свое отражение. – С ним все в порядке. Судя по виду, с ним действительно все было в порядке. Более того, он выглядел совершенно нормально – и в этом-то и была проблема. Недовольный и раздосадованный на себя, Ирука отрицательно покачал головой. Он оттолкнулся от дерева, поскольку головокружение уже прошло. Какаши, наверняка, думает, что он ведет себя как ребенок. «Это было всего лишь ощущение, но оно уже прошло». – Ты что-то вспомнил? – Я… я не знаю. Не похоже, что это было воспоминание. Он ждал, что Какаши рассмеется или отпустит какой-нибудь язвительный комментарий. Но тот лишь задумчиво оглядел его и снова на мгновение прикрыл глаз. А затем пожал плечами. – Интуиция может быть эффективным инструментом шиноби. Скажи мне, если снова испытаешь похожее чувство. – Он поднялся на ноги. – Давай выдвигаться, сенсей. Ирука кивнул и уже сделал шаг, чтобы следовать за ним, но замер. – Погоди, как ты меня назвал? Он видел, как Какаши замялся на какие-то доли секунды. – Я сказал, нам надо найти моего… нашего сенсея. – Лжешь. Ты назвал меня своим сенсеем, – упрекнул Ирука. – Нет, это не так. – Нет, так! Какаши еще несколько мгновений равнодушно смотрел на него, затем поднял с земли подсумок с оружием и, быстро пристегнув его к поясу, пошел прочь. Губы Ируки расплылись в широкой улыбке, он чувствовал, что наконец-то набрал очки. – Знаешь что? Спорим, это я твой командир, – счастливым голосом припомнил он давешний разговор и поспешил нагнать товарища.