Мы можем быть храбрее

Есть что-то в том, чтобы находиться в доме перед началом вечеринки. Джено чувствует предвкушение в воздухе, словно ток по коже, затишье перед бурей. Ему нравится, несмотря на намёк на стресс. Джемин продолжает бегать вверх-вниз по лестнице, посылая Джено натянутые улыбки каждый раз, когда проходит мимо, пока Джено стоит на кухне и готовит бутылки, стаканчики и закуски. Джено думал, Джемин позовёт помочь и кого-нибудь из своих друзей, но, когда он пришёл, оказалось, что они будут только вдвоём. Когда Джено спросил его об этом, Джемин просто пожал плечами и сказал: «Все мои друзья бесполезные». Затем он улыбнулся, подмигнул Джено и добавил: «Все, кроме тебя». Джено покраснел и отсмеялся, найдя себе после этого занятие. Теперь почти пришло время прибытия людей. Темнота снаружи липнет к окнам, заставляя дом внутри казаться меньше, но и ярче. Почти в каждой комнате висят электрические гирлянды, и уже играет музыка, какой-то микс прошлых лет. Родители Джемина распрощались с ними некоторое время назад и ушли на вечеринку по соседству. Джемин медленно проходит в комнату. Он переоделся в тёмно-серую рубашку, кажущуюся немного серебристой, словно атлас, три незастёгнутые пуговицы раскрывают часть его острых ключиц. Он выглядит хорошо, как и всегда, и сияюще улыбается Джено, будто знает об этом. — Спасибо за помощь. — Пожалуйста. — Джено отводит взгляд в сторону и ненадолго замирает в нерешительности. — Можно у тебя кое-что спросить? — Конечно. — Почему ты всегда проводишь время со мной, когда у тебя есть так много более крутых друзей? Джемин немного смеётся, но это не насмешка. — Много моих друзей, ну, по-настоящему шумные. А ты тихий, и мне это нравится. Заставляет чувствовать себя так, будто мне не нужно слишком стараться, знаешь? И они определённо не круче тебя. — О. Правда? — Я считаю, что ты довольно хорошая компания, Джено. Может, дело в том, как он произносит его имя, но Джено чувствует, как начинают гореть уши. — Эм. Спасибо. — Хочешь выпить? — Я подожду остальных. Джемин не отвечает, только наливает себе что-то, что залпом выпивает, сразу же после этого корча рожу. — Давай начинать. Джено пропускает тот момент, когда всё начинается. Кажется, будто в одно мгновение только он и Джемин стоят на кухне, а в следующее Ренджун орёт что-то Джисону, танцующему и кричащему что-то посреди небольшой толпы. Вокруг шум и огни, и запахи; алкоголь, словно тёплая змея, расползается по организму Джено, но в этом всём есть какой-то надрыв. Какая-то тревога, непреодолимое желание, которое он не в силах исполнить, и это заставляет его нервничать. Он не может расслабиться, даже когда Ренджун утаскивает его от самодельного танцпола, чтобы взять закуски. — Что с тобой такое? — вскоре спрашивает Ренджун, и Джено пожимает плечами. — Думаю, мне нужен ещё один напиток. — Сначала съешь что-нибудь, или потом тебе будет плохо. Джемин сказал что-то странное? — Нет, ничего такого. Ничего такого. Просто странная смесь чувств, тех самых чувств, которые уже какое-то время не оставляют Джено в покое, разве что теперь он думает, что наконец знает, что они значат. Но этого не может быть, дело должно быть в чём-то другом, потому что это — это просто не может произойти. Не с Джено, во всяком случае. — Тогда пошли, — говорит Ренджун, и Джено следует за ним на кухню. Там полно людей и совсем не так, как было, когда Джено находился здесь час назад, и он чувствует себя так, словно задыхается. Им нужно толкаться, чтобы добраться до стойки, и Ренджун намешивает Джено напиток, вероятно, чтобы убедиться, что он не слишком крепкий. Какая жалость, на самом-то деле. Всё, чего хочет Джено, это заглушить этот страх и отрубиться. Джено не знает, который час, кроме того, что уже за полночь. Он наблюдал за фейерверками в саду, Ренджун и Джисон стояли у него по бокам, смеясь и обнимая его под потоком огней, и тогда он был счастлив, но это было какое-то время назад. Правда, он не уверен, есть ли ему сейчас до этого дело, потому что он стоит на переднем дворе Джемина, просто пытаясь дышать. Ренджун и Джисон где-то разговаривают с Чэнлэ и другими китайскими детишками, и Джено отошёл от них, чтобы подышать свежим воздухом, чувствуя, как грудь сжимает всё сильнее. Теперь он здесь, и его лёгкие пылают. Снаружи просто чертовски холодно. Джено видит перед собой каждый свой выдох в виде белого облака, и его руки полностью покрываются мурашками, но он этого не чувствует. Он слишком пьян, чтобы это чувствовать, слишком пьян, чтобы чувствовать что угодно, кроме этого странного, странного страха. Однако это не такой уж и страх. Просто волнение. Он немного волнуется, вот и всё. Больше ничего и не должно быть. Джено не прекращал об этом думать с тех самых пор, когда Ренджун сказал, что Джемин может быть не натуралом. Но Джено думает не о Джемине, он думает о себе. Не быть натуралом нормально, Джено знает. Для других людей нормально чувствовать подобное. Но для него? На самом деле нет. Его это никогда не касалось, ему даже никогда не приходилось думать об этом, но вот он здесь, в одиночестве на улице, потому что не мог смотреть на танцующего На Джемина, поскольку это заставило его чувствовать себя так странно, что он подавился слюной. Это заставляет его ставить всё под сомнение, и Джено хочет разругать Джемина за это, обвинить его во всём, что теперь из-за него с Джено не так. Но в этом мало вины Джемина. Он всего лишь открыл Джено глаза на новую возможность. И ничего не должно поменяться, верно? Разве это не то, что все говорят? Джено всё такой же Джено, и ему по-прежнему нравятся девушки. Это нормально. Он может просто... он будет игнорировать эту часть себя. Не быть натуралами — это для других людей, не для него. Джено — парень, который хорош в футболе, тот, кто ненавидит математику и сидит с креативными детишками, а иногда и с компанией На Джемина. Он парень, который помогает на вечеринках и любит котов, и держится сам по себе. Он не тот, кто шатается по чужим передним дворам и паникует из-за того, что ему нравятся парни. Он не будет этим человеком. Верно? — Эй, Джено! Джено оборачивается и видит подходящего к нему Донхёка, протягивающего пластиковый стаканчик. — Какого чёрта ты делаешь на улице? — спрашивает Донхёк, делая глоток своего напитка. Его щёки покраснели от алкоголя, но он выглядит уверенно стоящим на ногах и полным радости. — Думал, что скорее найду тебя на танцполе. Хотя ты выглядишь отвратительно. — Может, позже. Мне нужно немного воздуха, — говорит Джено. Какое-то мгновение они молчат. Иногда Джено забывает, что даже Донхёк может быть спокойным и задумчивым. С тех пор, как появился Марк, они проводят не так много времени вместе, но Донхёк по-прежнему один из близких друзей Джено, а также самый храбрый из них. Он всегда готов осуществить любую дурацкую идею, пришедшую Джисону в голову, всегда стоит за то, что считает правильным, и Джено думает, что поэтому он хорошо сходится с Джемином. Марк же, напротив, несколько жалок, но всё же Марк — человек, удерживающий Донхёка на земле, который называет его «ярчайшим солнышком», который заставляет Донхёка остановиться и подумать. За этим приятно наблюдать время от времени, когда они не занимаются этими своими противными вещами. Должно быть, здорово иметь что-то вроде этого. Донхёк хмурится. — Бро, ты в порядке? — Я не знаю, — шепчет Джено. Нет, он не в порядке. Он хочет разок сказать это вслух, почувствовать эти слова на языке, понять, изменится ли после этого хоть что-нибудь. Возможно, нужно, чтобы что-то изменилось, чтобы стало лучше и чтобы это совсем прошло. Может быть, это просто такой период. Может быть, это не по-настоящему. Может... Но ощущения такие реальные. Стук сердца уже раздаётся у Джено в ушах. Это кажется таким настоящим, и Джено в ужасе... — Эй, — осторожно говорит Донхёк, укладывая тёплую руку Джено на плечо. — Всё нормально. — Можно... можно тебе кое-что рассказать? — спрашивает Джено. Донхёк после его слов прищуривается. — Ты же никого не убил, правда? — Нет, я... какого чёрта? — Что такое? Я не знаю, я не знаю, я думаю, со мной что-то не так, но я не знаю. — Я, э... как... как ты понял, что гей? Брови Донхёка исчезают под его красной чёлкой. — Эм, я просто всегда знал, я думаю? Я никогда не западал на девчонок, как остальные, так что... подожди. Почему ты спрашиваешь? — Возможно... — говорит Джено, опуская взгляд на гравий. Он хрустит у него под ногой, когда он переносит вес, и Джено пытается сосредоточиться на этом вместо водоворота чувств внутри. — Я не знаю. Думаю, я могу быть, ну... не натуралом? Я не знаю. Несколько секунд царит тишина, во время которой Джено почти умирает, а затем Донхёк запрокидывает голову и разражается несдерживаемым смехом, таким громким и неожиданным, что Джено морщится. — Ты? — хрипит Донхёк. — Предпочитаешь парней? Джено, чувак, ты самый натуральный натурал. Джено не знает, чего ожидал. Толики понимания, наверное. Каких-то успокаивающих слов. Немного сочувствия. Но это же Донхёк, думает Джено, пытаясь подавить горькое разочарование, заполняющее его грудь, и обиду. Это же Донхёк, и рядом нет Марка, чтобы заставить его подумать и напомнить, что некоторые шутки совсем не смешные. Донхёк дважды хлопает Джено по плечу, делая вдох. — Бедный ты ублюдок. Но ты не переживай, не успеешь глазом моргнуть, и снова протрезвеешь. Ещё пересечёмся, Джено. Он снова исчезает в доме, по-прежнему смеясь, и оставляет Джено снаружи на холоде. Джено пьёт больше. Завтра он себя возненавидит, но он и сейчас не питает к себе особой симпатии, так какая тогда разница? Слова Донхёка причиняют боль, но, может быть, он прав. Возможно, Джено просто запутался, но сейчас новый год, и он может начать его в состоянии нестояния. Он оказывается в каком-то кабинете после попыток спрятаться от своих друзей и присаживается на диван. Чёрная кожа прохладная, но гладкая и приятная на ощупь, и Джено водит пальцами по подлокотнику, пока немного не успокаивается. Ему немного хочется плакать. Понадобилось много смелости — смелости, которой Джено обычно не обладает, — чтобы сказать это вслух. А затем его вот так вот заткнули, будто не было даже такой возможности, словно сам Джено не был так напуган ответом, что не мог даже думать об этом последние несколько недель. Но Джено не может больше притворяться. В мгновение, когда он произнёс это вслух, он знал, что это правда, и это привело его в ужас, а потом Донхёк... Он всхлипывает, глядя на свои руки. Они так и не перестали трястись с тех пор, как ушёл Донхёк, и он слишком пьян, чтобы это контролировать. Это чувство. Оно всё больше и больше всплывает к поверхности, и Джено не знает, как с этим справляться. Тревога по-прежнему ползает по его венам, и он изо всех сил пытается сдерживать её, но если что-то даст ей толчок... Дверь открывается, и Джено замирает. Это Джемин. Прямо сейчас Джено не хочет его видеть, но в то же время он, вроде как, хочет смотреть на него вечно. Это всё его дурацкая рубашка и дурацкие волосы, и дурацкое, дурацкое лицо. — Вот ты где, — говорит Джемин. — Мы все собираемся в гостиной через десять минут, чтобы сыграть в правду или... эй, ты в порядке? Джено. Джено слишком пьян, чтобы хотя бы притвориться, слишком пьян, чтобы оттолкнуть Джемина, когда тот присаживается рядом с ним. Джено чувствует, как от него пахнет алкоголем, когда он наклоняется, чувствует запах его пота и лосьона для тела, который всегда напоминает Джено о весне. Потому что Джемин светлый человек. Очень светлый. — Что случилось? — Ничего, я просто... — Джено жмурится. Всё кружится. Он чувствует руку Джемина на своём колене и то, как его палец очерчивает по нему идеальные окружности. Джено выдыхает и начинает говорить с дрожью и слишком быстрым и прерывающимся дыханием. — Знаешь, когда у тебя есть секрет, и ты хочешь рассказать о нём людям, но боишься их реакции? И ты думаешь: что же, они мои друзья, я могу рассказать им что угодно, правильно? Поэтому ты рассказываешь, а они просто, они смеются над тобой или что-то вроде, и ты после этого хочешь навсегда куда-нибудь спрятаться. — О, малыш... — Джемин обнимает Джено, прижимая к груди, и ниточка, за которую Джено держался ещё мгновение назад, полностью обрывается. Он ничего не в силах поделать, не может сдержать слёзы, несмотря на то насколько это стыдно, потому что он пьян и ему больно, а Джемин так, так хорош в объятиях. Джено не знает, как много проходит времени, прежде чем он успокаивается. Может, проходят часы или минуты, но не то чтобы это имело значение. — Кто это? — тихо спрашивает Джемин. — Я разберусь с ними. Ты же знаешь, твои чувства очень важны, и если твои друзья этого не понимают, то, возможно, тебе нужно найти новых. Джено вытирает лицо рукавом, пытаясь немного собраться. — Я просто... для меня это было трудно. Есть трудно. Но Хёк, он несёт много дерьма, знаешь, и иногда не замечает, что заходит слишком далеко. — Мне жаль. Хочешь, чтобы я привёл Ренджуна? — Нет, я просто... тебе нравятся парни, верно? Язык тела Джемина меняется, и внезапно он выглядит насторожившимся. — Почему ты спрашиваешь? Джено уже не может остановиться. Он зашёл настолько далеко, сказал так много, и не имеет значения, что это Джемин, их едва можно назвать друзьями и Джено думает, что он потрясающий. — Потому что я подумал, ты поймёшь. Я имею в виду, в какой-то момент ты же как-то это понял, правильно? И я просто, я думал, что знаю, но потом Хёк сказал, что я самый натуральный натурал, и теперь я больше ни черта не знаю, я просто хочу, чтобы это прекратилось. Я постоянно сбит с толку, словно я больше не знаю, кто я такой, знаю только, кем люди хотят меня видеть, но это другое и просто... ничего не становится на своё место. Я просто чувствую себя как-то не так буквально всё время, но я не могу никому сказать, потому что они отреагируют как Хёк и не поверят мне или сделают ещё что-то вроде... Джено прерывисто вздыхает, пока Джемин сжимает его руку. Это ощущение одновременно и приятно, и нет. Отчасти оно приносит облегчение, несмотря на то что собирается сказать Джемин. Джено не может на него смотреть, но чувствует себя лучше, более пустым, более уверенным. Это правильно. Это то, чему он всё это время не давал выхода. Это режет его изнутри и заставляет истекать кровью, но это правда. — Эй, всё в порядке. Хёк знает тебя только со стороны. Твою наружность, если хочешь. Только ты знаешь себя и свои чувства изнутри, понимаешь? И что бы, и к кому бы, ты ни чувствовал, в этом нет ничего неправильного. Ты слушаешь? Это по-настоящему важная часть. — Джемин подхватывает пальцем его подбородок, пока Джено не поднимает на него взгляд. Его глаза тёмные и искренние, и Джено почти отводит взгляд снова, внезапно заволновавшись. — В тебе нет ничего неправильного, кем бы ты ни был. Хорошо? Вот и всё, что имеет значение. Тебе не нужно, чтобы это подтверждали другие. Иногда трудно прийти к этому самостоятельно, поэтому, ну, со мной можешь об этом не беспокоиться. Хорошо? Джено кивает, и Джемин слегка улыбается. — Хорошо. Итак. Ты думаешь, что не натурал, а? Это классно. У тебя может уйти некоторое время, ну, на полное осмысление этого, но всё в порядке. Я имею в виду, я знаю, каково это. Просто... просто не подавляй это. Ну, позволь себе чувствовать. Это тоже очень важно. Это всё немного ошеломляет, и Джемин смахивает слёзы со щёк Джено. Прикосновение обжигает его кожу, но Джено не хочет, чтобы он отстранился. — Спасибо, — выдыхает он. — Правда. Я не знаю... это странно. Прости, если ты думаешь, что это странно или что-то вроде. Ты такой хороший. Джемин смеётся. — Пустяки. Многие приходят ко мне со своими проблемами. — Хм... всем приятель, но никому лучший друг. — А? — Очередной слух о тебе. — О. Что ж, я больше, чем просто слухи обо мне. Теперь ты в порядке? — Я думаю... думаю, мне стоит пойти домой. — Уверен? Есть кто-то, кто может тебя забрать? Джено качает головой. — Я могу дойти пешком. — Ты пьян, ты заблудишься. Я найду Ренджуна, чтобы он провёл тебя. У Джено в животе зарождается паника. — Нет, пожалуйста, он спросит, почему я плакал, и я... я не хочу врать, но и рассказывать тоже, я просто, я не могу сейчас... — Эй, всё нормально. Я тебя провожу. — А? Но твоя вечеринка. — Всё будет в порядке, Марк может двадцать минут обо всём позаботиться. Джемин встаёт и протягивает Джено руку. Тот её принимает.

Групповой чат: Топ Трио

Джен (2:01)

если вдруг вам интериесно я дома тч спокствие

Инджуни (3:16) Джено ты где о всё ты ок? птом пгрим завтр Инджуни (13:34) ладно я выжил как вы парни Мотисон (13:44) я жажду смерти убейте меня моя ГОЛОВА Инджуни (13:45) надо было слушать меня Мотисон (13:45) отвали

Джен (13:46) к несчастью я проснулся

Мотисон (13:46) куда чёрт возьми ты вчера делся ренджуну пришлось быть моим товарищем по танцам и это было стыдно Инджуни (13:46) заткнись придурок эта песня blackpink была просто моей и ты это знаешь а еще мы играли в правду или действие ты пропустил столько всего чего я однако сейчас не могу вспомнить почему ты ушёл так рано :(((

Джен (13:47) мне весь вечер было как-то не по себе а после фейерверков стало хуже поэтому джемин проводил меня домой

Инджуни (13:48) он что Мотисон (13:48) так поступают бойфренды Инджуни (13:49) почему ты просто не сказал нам мы бы пошли с тобой :(

Джен (13:49) вы парни веселились я не хотел вас беспокоить

Мотисон (13:50) он забил на собственную вечеринку чтобы проводить пьяного идиота домой я....

Джен (13:50) в отличие от НЕКОТОРЫХ он милый

Мотисон (13:51) ещё слишком рано так привязываться Инджуни (13:52) главный вопрос в чём сейчас ты себя нормально чувствуешь? вам парни стоит попозже прийти посидеть ко мне помните о моей switch? ага Мотисон (13:52) не могу сказать этому нет

Джен (13:53) я за

На Джемин (17:40) хей тебе лучше? забыл сказать об этом вчера но пжлст не говори никому что я гей ладно не то чтобы мне стыдно или что-то вроде но ты знаешь~ люди много болтают

Джено (17:44) о ага ладно в любом случае это не мой секрет чтобы рассказывать

На Джемин (17:44) классно спс!! ещё я хотел сказать вот что если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом но не захочешь рассказывать своим друзьям можешь поговорить со мной я знаю что это сложно и всё такое и я могу хранить секреты просто чтобы ты знал~

Джено (17:45) ох спасибо

— С кем ты переписываешься? — спрашивает Ренджун и забирает у Джено телефон, отбрасывая его на стоящую за их спинами кровать. — Сосредоточься на поставленной перед нами задаче. «Поставленная перед ними задача» — попытаться обыграть Джисона в 1-2-Switch, по крайней мере для Ренджуна. Джено был больше занят тем, что смеялся над ними и ел так много чипсов «Cheetos», как только мог, пока ему не написал Джемин. — С Джемином, — говорит им Джено, смахивая крошки с толстовки. — Он справляется о тебе? — спрашивает Ренджун. — Ага. — Что за милая гадость, — бормочет Джисон, не отрывая глаз от телевизора. — И когда только Чэнлэ будет так себя вести. — Эм, прошу прощения, что? — спрашивает Ренджун. Губы Джисона образуют ровную линию, по его лицу ясно видно, что он жалеет о сказанном. Ренджун придвигается ближе. — Пожалуйста, поясни. — Я же говорил, что это было свидание! — восклицает Джено. — Этот поход в кино! — Всё не так, — тихо бормочет Джисон, и один его тон признаётся во всём больше, чем могли бы его слова. Ренджун выдирает у него из рук джойстик (для этого требуется немного помощи от Джено) и толкает Джисона спиной к дивану. — Тогда расскажи нам, как. Разве ты не слишком молод, чтобы с кем-то встречаться? — Мне шестнадцать, — говорит Джисон. — И я ни с кем не встречаюсь. — Но хочешь. — Разве это не нормально? — Но ты хочешь встречаться с Чэнлэ. — ...может быть. — Боже мой, это так мило, — говорит Джено, и Джисон вяло пытается от него отмахнуться, когда Джено щипает его щёки. И Джено, и Ренджун, оба проводят добрые две минуты, визжа и радуясь. — Ну а ты, ну, уже спросил его об этом как следует? — спрашивает Ренджун. — Нет. — Почему нет? Джисон раздражённо вздыхает. — Потому что всё это дерьмо действует на нервы, мужик. Он вообще-то тоже может это сделать! — Но станет ли? Я не знаю. Может, тебе стоит быть немного храбрее, — говорит Ренджун. — Это так замечательно. — Заткнись, Джено. — Но так и есть! Джисон отказывается говорить об этом больше, поэтому со временем они возвращаются к игре. Однако Джено продолжает об этом думать. Раньше Джисон никогда не упоминал о том, что ему нравится какой-нибудь парень, но по нему не скажешь, что он боится этого так, как Джено. Так что, возможно, он как Донхёк и всегда знал, просто не заботился тем, чтобы кому-то об этом рассказать. Может быть, это значит, что это может быть нормально и для Джено тоже. Может, это нормально, а ему только нужно как-то пройти через это. Прогулка по территории школы вместе с На Джемином чем-то смахивает на паркур, вот только вместо препятствий — люди, и Джено единственный, кто пытается их избегать. Джемин болтает с каждым, кто его приветствует, то есть буквально с каждым вторым, и Джено начинает об этом жалеть. Небольшая группа старшеклассников останавливается, чтобы какое-то время поговорить с Джемином, и Джемин смеётся, обмениваясь этими чувак-бро-рукопожатиями-и-ударами-плеч штучками, которые Джено никогда не понимал, и вообще не делая ни одной попытки двигаться быстрее. И это было бы нормально, но Джено слишком неловок для всех этих вещей, и есть места, где ему нужно побывать, поэтому он всегда стоит на полшага позади Джемина и машет рукой, когда Джемин его представляет. Однако разговоры никогда не затягиваются. Джено не стеснительный, просто предпочитает не разговаривать много. Он принадлежит к тихому типу людей, к тем, кто, находясь в группе, слушает вместо того, чтобы принимать участие. Люди знают Джемина, и Джемин тоже всех знает, но всегда происходит одно и то же: был ли ты на вечеринке того-то и того-то, видел ли ты этот музыкальный клип, как там проходят репетиции по танцам. Всегда ничего личного. И Джемин всегда отвечает тем же, и Джено задумывается, кто из этих людей на самом деле знает Джемина. Джемин наконец-то прощается, говоря «нам стоит скоро пообщаться, Тен!», и тогда его внимание возвращается к Джено. Джено чувствует это кожей, как поток тёплого воздуха. — Как ты справляешься со всеми этими людьми? — спрашивает он, прежде чем Джемин может начать его дразнить. Джено знает, что ему этого хочется; он уже видел эту озорную искорку в его глазах. — Я люблю людей, — говорит Джемин. Это такой простой ответ, но и такой очевидный; конечно, Джемин любит людей. Он любит всех. Он всех обнимает, спрашивает об их любимых увлечениях, заставляет разговориться и смеяться. Джено просто думает, что люди утомляют, за несколькими исключениями. Они наконец-то добираются до кофейни. Джено не может поверить, что у них ушло на это полчаса, тогда как сюда от школьного выхода идти буквально три минуты, но опять же, обычно он никуда не ходит в компании Джемина. Вообще-то он и не ожидал, что когда-нибудь пойдёт с ним куда-то вот так, но Джемин поймал его после урока со словами «хочешь сходить со мной выпить?», и Джено, что ж... У него не было лучшего занятия на примете, и Джемин казался таким взволнованным. Поэтому он сейчас здесь, заказывает себе горячий шоколад и тянется за бумажником, когда Джемин хватает его за запястье, чтобы остановить. — Я угощаю, — просто говорит он, и Джено из-за этого становится немного не по себе. Он не уверен, почему; Джемин милый, и у него есть деньги, вот и всё. Они находят маленький столик в глубине кофейни, рядом с окном. На улице уже темнеет, и здесь уютно и приятно, но Джено напряжён. Он до сих пор не привык ко всему этому времяпрепровождению с На Джемином, особенно теперь, когда Джемин кое-что о нём знает, а столик слишком крохотный для двух таких взрослых парней, как они. Джемин постоянно толкает ногу Джено своей ногой — тёплой, несмотря на слои одежды. — Итак, — говорит Джемин, делая глоток своего чая и моргая, глядя на Джено. — Ты до сих пор пугаешься из-за этого? Джено понимает, что под «этим» имеется в виду то, что он не натурал, и тот факт, что Джемин хочет поговорить об этом, заставляет его лицо воспылать быстрее, чем можно было бы счесть здоровым. А ещё он не уверен, что сказать; едва прошла неделя, и Джено думал об этом каждую свободную секунду. (А свободных секунд было много. В конце концов, зимние каникулы только что закончились.) Также он много думал о Джемине и о том, почему именно тогда Джено раскрыл свою тайну, он много думал о том, какой Джемин до невозможного яркий и добрый, и вообще какой-то идеальный. Он думал о том, как тот танцует в костюме мага, блёстки на его скулах заставляют его кожу сиять, как маленький Млечный Путь, и Джено просто... он определённо до сих пор испуган. Но он не может сказать всё это Джемину. — Уже не так сильно, — говорит Джено. — Собираешься рассказать своим друзьям? Я имею в виду, ты хочешь этого? — Может быть. Не думаю, что они, ну, поведут себя из-за этого гадко или что-то ещё, но просто... — Джено замолкает. В чём именно дело? Почему он не может рассказать Ренджуну? Особенно после того, как Ренджун был так невозмутим тем, что бы там ни происходило между Джисоном и Чэнлэ. А это значит, что и Джисон тоже не будет против. Но опять же, у Донхёка есть чёртов парень, и он всё равно отреагировал так, как отреагировал. — Ты только недавно понял это сам, — говорит Джемин. — Полагаю, это всё ещё кажется новым и важным, и ты думаешь, что это будет важно и для других тоже, но на самом деле это просто очередной фактик о тебе. Больше никого это по-настоящему не заботит, не так сильно, как ты думаешь. — А тебе это кажется важным? — спрашивает Джено. Джемин молчит, и мгновение Джено думает, что сейчас получит отпор. — Да, отчасти, — признаёт Джемин. — Поэтому ты никому не рассказываешь? — Мне нравится моя репутация такой, какой она есть, — говорит Джемин. — То есть, я знаю, это звучит так, будто я трус, и, может быть, так и есть, но... Мне и так неплохо, я не чувствую необходимости кому-то рассказывать. Тогда почему ты рассказал мне, хочет спросить Джено, но не делает этого. Технически, Джемин ему не рассказывал. Джено просто предположил, а Джемин подтвердил. — Так что очевидно, ты никому ничего не должен и можешь вечно держать это в себе, если тебе этого хочется, — быстро говорит Джемин, словно боится, что Джено начнёт его осуждать. — Я знаю, — говорит Джено. — Я, вероятно, расскажу Ренджуну... скоро. Я просто думал... — Думал о чём? Джено прикусывает нижнюю губу. — Почему ты такой милый со мной и всем этим? Это ведь не твоя обязанность или что-то вроде, и ты сам не... выходишь из шкафа, так что... — Я просто не хочу, чтобы ты падал духом, — говорит Джемин. Джено поднимает глаза, и Джемин выглядит таким серьёзным, выдерживая взгляд Джено, словно это что-то по-настоящему важное. Может быть, для него так и есть. — Для некоторых людей действительно сложно... сложно это понять. И не все хорошо с этим справляются, поэтому я просто... я хочу быть уверенным. Джемин тянется через стол и берёт Джено за руку. Его кожа холодная из-за того, что он держал в ней чашку, потому что по какой-то неизвестной причине Джемин заказал чай со льдом в середине морозного январского дня. — Я просто не хочу, чтобы то же самое случилось с тобой. — То же самое? — Да. — Джемин отворачивается, но не отпускает руки Джено. — На самом деле я... не очень хорошо это принял, знаешь. Я был каким-то говнюком, прежде чем взял себя в руки. — Ох. — Это, вероятно, самое личное из того, что ему когда-либо рассказывал Джемин. Это мгновение кажется хрупким, словно Джемин отстранится, если Джено сейчас скажет что-то не то, но Джено даже и не знает, что сказать. — Прости, — говорит Джемин с равнодушным смешком, убирая руку, и Джено хочет себе врезать. — Я, наверное... — Нет! — Джено прочищает горло. — То есть... нет, я... спасибо. Что, ну, рассказал. И выслушал. Ты же знаешь, что тоже можешь поговорить со мной, правда? Не знаю, как хороши мои навыки давать советы, но я могу послушать. — О. Это здорово. Это совсем другое дело, честно, потому что обычно не я разговариваю об... этом всём. Поэтому это приятно. Мгновение они смотрят друг на друга, и Джено чувствует себя странно, как будто кто-то тянет его с обеих сторон и в то же время сжимает его. — Ладно. Ну так, — говорит Джемин и берёт свой чай. — Ты уже начал эссе по литературе? Просто в одно мгновение странное чувство исчезает и Джемин снова становится таким, каким его знает каждый: беззаботным, весёлым, шутливым. Они разговаривают и разговаривают, и Джено не понимает, в какой момент перестаёт испытывать стресс. Проводить время наедине с Джемином на самом деле достаточно приятно. Возможно, это потому, что Джемин заполняет тишину и принимает решения, когда Джено начинает комплексовать. Возможно, и потому, что Джемин единственный человек, знающий о секрете Джено, и это заставляет его чувствовать себя так, словно он может быть более открытым. Один на один Джемин другой, как-то проще, как будто он не прячется за этой своей личностью так, как иногда делает во время обеда. Он кажется менее радостным, но более искренним. Это хорошо. Однако Джено не знает, как на это смотрит Джемин. Может быть, он всегда такой, когда находится с кем-то наедине. Вероятно, так и есть, раз уж он со всеми дружит. Или, может быть, Джемину тоже нравится проводить с ним время. (Джено правда надеется, что так и есть.) — Эй, Джено, ты уже слышал? — спрашивает Ренджун с очень подозрительной улыбкой, когда опускает свой поднос на стол. — О тебе и Джемине ходит слух. Джено замирает с полной ложкой пасты на полпути к его рту и опускает её на тарелку. — Прошу прощения? — Угу. Люди видели вас вчера в кофейне. И теперь есть две версии: первая заключается в том, что ты пытаешься подружиться с популярными детишками и используешь Джемина ради популярности. — На лице Ренджуна появляется усмешка. — А вторая — в том, что у вас было свидание. Джено ошеломлённо молчит добрые четыре секунды. — Ради популярности. Я им кто, селебрети B-уровня? Какого чёрта? — Ты серьёзно больше обращаешь внимание на это? Нет. Джено офигеть как напуган. — Очевидно, что это было не свидание, все это знают. — Люди говорят, вы держались за руки. — Ренджун поднимает брови с видом так было или не было, и Джено качает головой. — Это было не свидание. И даже если бы он держал меня за руку, это бы совсем не обязательно что-то значило, потому что он делает так буквально с каждым. — Так, значит, было! Джено стонет. — И что с того? — Я не знаю, просто думаю, что это мило. А ещё немного смешно с этого слуха, ведь все, ну, думают, что ты натурал. Джено замирает. Думают. Все думают, что он натурал. Ренджун знает? Он и о Джемине знал, в то время как буквально все остальные — нет. — Джено? Он мог бы просто сказать ему. Это было бы просто. Это должно быть просто. Это всего лишь Ренджун, лучший друг Джено вот уже сотню лет, который смотрит «Королевские гонки РуПола» всегда, когда ему нечем заняться. Ренджун, дающий Джисону советы об отношениях, несмотря на то что сам в них никогда не состоял, и надирающий Джено задницу так, как никто другой, пусть даже он ниже и худее. В самом деле, он должен был быть первым, кому бы Джено признался, а не Джемин из всех возможных людей. — Ладно, насчёт этого... — начинает Джено, чувствуя, как покрывается румянцем до самых ключиц. Он больше ничего не добавляет, потому что Ренджун нависает над столом, выбивая из груди Джено всё дерьмо, отправляя свою ложку скользить через стол. — О боже, — восклицает Ренджун. — О боже, Джено! Я, чёрт возьми, знал! — Ты знал... подожди. — Я ждал! Двенадцать лет ждал! В Азкабане! Я предполагал... — Ренджун, притормози, чтоб тебя! К удивлению Джено, Ренджун снова усаживается на своём стуле, но глаза его сияют пугающим количеством ликования. — Так ты собирался сказать мне, что тебе нравятся парни, верно? — Да, — выдыхает Джено. Энтузиазм Ренджуна тревожит, но в то же время заражает. — Но мне по-прежнему нравятся девчонки... — Это классно, — говорит Ренджун. — Теперь я наконец-то могу переименовать наш групповой чат в «Радужный отряд». Просто «Квиры и Джено» как-то не звучит. — Чего?.. — Ты же знаешь о Джисоне, правильно? Я имею в виду, его ситуацию с Чэнлэ. И я асексуален, поэтому вот. — Ренджун широко улыбается, пока Джено просто на него пялится. — С ума сойти, — едва произносит он. — Если ты имеешь в виду с ума сойти как круто, то да. Серьёзно, я рад, что ты рассказал мне. Я горжусь тобой. — Джено может указать тот самый момент, когда глаза Ренджуна фокусируются на нём. — Подожди. Как давно ты понял? Как ты понял? О мой бог, это было свиданием! — Не было! Это не имеет никакого отношения к Джемину! Я просто... вроде как, постепенно это осознал? Знаешь... глядя на, эм... людей и всё такое. — На кого ты смотрел? На На Джемина? Джено хнычет: — Ренджун. — Я просто дразню тебя. — Ренджун смеётся и хлопает по крышке стола. — Всё равно Джемин для тебя слишком мейнстримный, эджлорд. Возможно, Джено стоит сказать ему, что он прав, но он готов открыть только часть своих секретов за один раз.

Джено (22:23) я сегодня рассказал Ренджуну

На Джемин (22:34) БОЖЖЖ надо же предупреждать!!! что он сказал??

Джено (22:34) он сказал что уже знал он настолько странный я думаю но он хорошо это воспринял

На Джемин (22:35) ааааах это так здорово!!!!!!!! я рад за тебя!!!

Джено (22:35) опопоаор я думал прям там умру но всё норм сорьки что я вот так вываливаю всё на тебя но я ну сейчас прям гиперактивный

На Джемин (22:36) нееет я всегда рядом когда идёт такой движ!! я горжусь тобой расскажи мне всё

Джено (22:36) ты уверен потому что может быть отвратительно отвратительно типа в ванильном смысле а не как-то по-другому лол

На Джемин (22:37) ты заставил меня на секунду распереживаться но нет я серьёзно р а с с к а ж и м н е

Джено (22:37) ок ок ты ж знаешь ренджун мой лучший друг с начала времён тч я знал что он из-за этого не поведёт себя странно но тк он мой лучший друг я оч сильно переживал тк его мнение важно для меня и всё такое но он так хорошо на это всё отреагировал и ты тоже и это правда помогает тк это правда заставило меня переживать честно говоря и сейчас заставляет но теперь я чувствую себя лучше не знаю я просто рад что у меня в жизни есть такие люди я думаю поэтому спасибо о боже это было отвратительно неважно уже поздно я расчувствовался не трогайте меня

На Джемин (22:39) омфг это так мило я будь я там я бы тебя обнял тч угадай что случится завтра как только я тебя увижу~ я обниму тебя так сильно что ты не поймёшь что это на тебя свалилось

Джено (22:39) эээм это звучит как угроза

На Джемин (22:40) :)

Джено (22:40) марти мне страшно

На Джемин (22:40) не могу поверить что ты только что это использовал заблокировать и пожаловаться

Джено (22:41) отчаянные времена требуют отчаянных мер

На Джемин (22:41) заткнись и иди спать чтобы я мог обНЯТЬ ТЕБЯ ПОБЫСТРЕЕ

Джено (22:42) агх

На Джемин (22:42) ты ведёшь себя так будто тебе это не нравится :((

Джено (22:42) делай что должен спокойной ночи!!

На Джемин (22:42) :))) спокойной ночи~ Следующим утром Джемин выполняет своё обещание. Они стоят перед кабинетом, ожидая учителя, и Джемину, похоже, и дела нет до того, что все пялятся, когда он захватывает Джено в медвежьи объятья. Джено даже не уверен, что ему самому об этом думать, но тут дело, наверное, в том, что сейчас первый урок и он совсем ещё не проснулся. Однако это приятно. Как и всегда, Джемин тёплый и долгое время не отпускает, и возможно, Джено прижимается лицом к мягкой ткани толстовки Джемина, просто чтобы быть ближе. Возможно, он думает о том, как не хочет, чтобы Джемин его отпускал. Джено таращится в потолок уже добрые сорок минут. Он собирает доказательства. О вещах. Относящихся к На Джемину. Потому что в самом деле, это так очевидно. И было очевидно. Разве что Джено недоставало свободы думать об этом прежде, не в этом ключе. Но теперь эта свобода у него есть, и в лучшем случае это пугает, мысль, что возможно, только возможно (определённо) ему совсем немного нравится Джемин. Может быть, он хочет делать вещи вроде того, чтобы держать его за руку и обнимать его, и снова смотреть, как он танцует. Может, он даже хочет поцеловать его, но сама идея смущает его настолько, что он не думает, что сможет это сделать, даже если ему представится возможность. Есть и другое. То, что Джемину нравятся парни, — важнейшее сведение, но не более. Потому что Джемин это Джемин, а Джено — по-прежнему Джено, а ещё Джемина, похоже, не слишком-то интересуют отношения. Или, может быть, интересуют, но он держит это в секрете. Или, может, он встречается с кем-то из другой школы. А даже если и нет, он не заинтересуется кем-то вроде Джено. Верно? Но Джено хотелось бы, чтобы он заинтересовался. Кажется, что Джемин всегда знает, что делает, а с Джено всё совсем наоборот, поэтому они были бы очень даже хорошей парой, думает Джено. Ему нужен кто-то другой, кто был бы храбрым, а Джемин смел во множестве вещей. Смел без того, чтобы быть тупым. Громкий и шумный, но никогда слишком. И блистательный. «Позволь себе чувствовать», — сказал Джемин. Джено перекатывается на живот, прижимаясь лицом к холодной стороне подушки. Он поверить не может, что это происходит. Логичным решением было бы рассказать Ренджуну и получить по этому поводу совет, но за этим последуют бесконечные подколы и косые взгляды, и замечания, и Джено не знает, выдержит ли он всё это в этот раз. Возможно, другим решением было бы просто игнорировать это и надеяться, что само пройдёт. Однако шансы, что так произойдёт, довольно невелики, потому что теперь Джемин на самом деле его друг, и Джено не станет просто прекращать эту дружбу. А Джемин это, ну, Джемин. Джено тяжело вздыхает, пытаясь подумать о чём-то другом. Он разберётся с этим позже. Наверное. Джено знает, что полностью облажался, когда Джемин улыбается ему в коридоре. Это не назовёшь необычным явлением; Джемин делал так около сотни раз с тех пор, как они стали друзьями. В этом действительно нет ничего особенного. И всё же. Джено правда хочет улыбнуться в ответ, но Джемин, проходя мимо, касается его руки, отрывисто сжимая пальцы, и Джено немного теряется. Потому что теперь всё по-настоящему, вчера он сказал себе это вслух, это правда, ему нравится Джемин. В смысле ты мне нравишься нравишься. В смысле пожалуйста, поцелуй меня. Так что Джемин улыбается, как и всегда, и Джено немного давится, потому что каждый раз, когда он так делает, каждый раз, когда он повсюду излучает свою ласку, будто это проще простого, Джено немного больше оказывается под впечатлением. Он чувствует себя так, словно полностью сделан из желе, в ту секунду, когда пальцы Джемина касаются его кожи, и он молится каждому божеству, чтобы Джемин не заметил, как он замирает. Но Джемин, похоже, не обращает на это внимания. Он проскальзывает мимо него со смешком, исчезая в потоке учеников и оставляя Джено со сбившимся дыханием и бьющимся через раз сердцем.