Мы можем быть храбрее

— Поверить не могу, что видел это своими собственными глазами, — говорит Ренджун, когда они возвращаются домой от Джемина. Он смотрит вперёд, на его лице красуется идиотская улыбка, пока сам Джено страдает. — Вы были почти так же плохи, как Хёк и Марк. — Вот сейчас ты преувеличиваешь, — отвечает Джено. — Насколько я помню, Джемин не пихал язык мне в глотку. — Однако ты определённо этого хотел бы, — говорит Джисон. Джено думает о том, чтобы просто сбежать, но у него на плечах тяжеленный рюкзак, и спал он только четыре часа. — Ему просто нравится что-то обнимать, пока он спит. Я вас обоих ненавижу. — Знаешь, пока ты не предложишь ему встречаться или пока не случится что-то настолько же важное, тебе просто придётся мириться с этим, — говорит Джисон. Ренджун кивает. — С тобой он милашка. Думаю, ты мог бы рискнуть. Иногда, в по-настоящему тихие моменты, когда Джено обо всём забывает, Джено позволяет себе задумываться о том, что, возможно, Джемину он тоже хотя бы немножечко нравится. Потому что он и правда мил с Джено. Пришёл на его игру только ради него. Продолжает приглашать его провести время вместе, когда у него есть куча других людей, с которыми куда веселее. Засыпает на нём. Кто вообще так делает? Сегодня Джено проснулся, прижимаясь лицом к плечу Джемина, их ноги были переплетены, и это откровенно ничего не упрощало. — Ты сегодня был единственным, кого он поцеловал в щёку, — напоминает Джисон. Да. Ещё вот это. — Он делает так потому, что считает мою реакцию жутко смешной. Ренджун делает задумчивое лицо. — Отчасти так и есть. Кажется, будто ты зависаешь или что-то типа этого. — Вчера он поцеловал в щёку Марка, а тебя он поцеловал на прошлой неделе во время обеда, поэтому это ничего не значит. Можем мы, пожалуйста, прекратить говорить об этом? — Если ты собираешься предложить ему встречаться... — Нет. Ренджун фыркает. — Что значит «нет»? — Я не готов. — Ты никогда не будешь готов! Джисон легонько пихает Джено в плечо. — Ты должен сказать ему раньше, чем это успеет сделать кто-нибудь другой. — Можем мы, пожалуйста, уже закончить? — Ладно, — говорит Ренджун. — Но только на этот раз. Джено не сомневается, что он говорит это серьёзно. Джено настолько теряется в своих мыслях, что не замечает, как суп вытекает из ложки прямо на стол, пока мама не бросает в него бумажное полотенце. — А? — Ты замечтался. Хочешь рассказать мне, о чём? — Её глаза опасно сверкают. — Или о ком? — Мам! — Джено отказывается смотреть ей в глаза и подчиняться её раздражающим волшебным родительским способностям в чтении, занимая себя тем, что вытирает пролитый суп. — Ты можешь мне рассказать. Возможно, у меня найдётся совет. — Она играет бровями, и внезапно переезд на Аляску снова кажется хорошей идеей. — Ну, может быть, это неловко, и я не хочу когда-нибудь об этом говорить, — отвечает он. — Я не глупая, знаешь? Думаю, я и так знаю, о ком ты думаешь. Джено резко поднимает глаза и встречается с довольным лицом своей матери, она складывает руки перед собой, словно она суперзлодей, замышляющий преступление. — Нет. Нет. — Дай угадаю. — Она наклоняется вперёд, и Джено сдерживает всепоглощающее желание сбежать. — Дело в том парне, которого ты приводишь сюда. В том, у которого та самая улыбка. В Джемине? У Джено отваливается челюсть. Он не думал, что его мама на самом деле знает, но что ещё хуже, так это то, что она знает, что дело в парне. Что значит, что она знает, что Джено нравятся парни. Как? Если она знает, то знает ли и его отец тоже? А кто-то ещё? А все остальные? — К-как... — Я же не слепая, золотце. На Ренджуна ты так не смотришь. Джено не знает, смущён он, напуган или сбит с толку. Вероятно, всё вместе. Его мама просто продолжает улыбаться, и Джено не знает, что и думать, чувствует, как в груди, словно второе сердце, бьётся тревога. — Ты... ты не злишься? Его мама хмурится. — Почему я должна злиться? — Я не знаю, может, ты... хотела, чтобы я, ну, был натуралом или что-то вроде. — О, детка, — говорит она, протягиваясь через стол, чтобы взять Джено за руку. Он понимает, что его руки дрожат. А после понимает, что он ещё и плачет. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, вот и всё. Не имеет значения, кто тебе нравится, пока ты любишь этого человека, а он любит тебя. Она обходит стол, чтобы сесть рядом с Джено, и притягивает его к себе. Есть что-то особенное в объятиях его мамы: они заставляют тебя чувствовать себя маленьким и защищённым, может быть, потому что в таком положении ты всегда будешь просто ребёнком. — Иногда матери просто знают, — говорит она в волосы Джено. — Больше, чем вы хотели бы, чтобы они знали, вероятно. Но я люблю тебя, хорошо? Я люблю тебя, несмотря ни на что. — Я тоже тебя люблю. — Теперь Джено практически всхлипывает. Он даже не знает почему, просто всё вытекает из него как при крушении плотины. Он не осознавал, как на самом деле сильно всё это его напрягало, и у него уходит несколько минут на то, чтобы собраться. — Так что, — говорит его мама, убирая ему волосы с лица. В любой другой ситуации Джено оттолкнул бы от себя её руки, но прямо сейчас это приносит комфорт. — Хочешь рассказать мне о Джемине? — Ты с ним уже встречалась, — шмыгает Джено. — Да. И он очень милый. Но я хочу посмотреть на это с твоей перспективы. — Я не уверен, что́ ты хочешь сейчас от меня услышать. — Как вы познакомились? Ты ему тоже нравишься? — Я ходил на его вечеринку и... я не знаю. Не думаю, что нравлюсь. Он, ну, очень дружелюбен буквально к каждому, поэтому сложно сказать. — Но ему тоже нравятся парни? — Да. — Джено бросает взгляд на свою маму. — Это неловко. — А вот, на самом деле, и нет, — говорит она. — Не знаю, что такое происходит с подростками и их родителями. Ты не должен прекращать рассказывать мне о важных вещах только потому, что теперь ты старше. Я всегда буду твоей мамой. Ты всегда можешь прийти ко мне, хорошо? — Хорошо. — Так, насчёт Джемина. Ты планируешь пригласить его на свидание? Джено тоскливо вздыхает. — Может быть. — Держи меня в курсе, — говорит она и обнимает Джено немного крепче. — А теперь, хочешь мороженого? На Джемин (19:21) привет!! ты свободен в сб? пушто джехён устраивает вечеринку и я подумал вы парни должны прийти~

Джено (19:23) мы в любом случае хотели посидеть вместе тч думаю мы свободны

На Джемин (19:23) так ты придёшь?? ты вроде как должен знаешь потанцевать ;)

Джено (19:23) из-за тебя это звучит устрашающе

На Джемин (19:23) лол сорьки я ничего такого не имею в виду я уверен ты хороший танцор и я жду не дождусь когда увижу это!!! <3

Джено (19:23) не ожидай слишком многого пора идти потом поговорим

Вечеринки Джехёна, вероятно, известны так же хорошо, как и вечеринки Джемина, если даже не больше, ведь он учится в выпускном классе. На них присутствует куда больше старшеклассников, но не похоже, что Джемина это хоть сколько-нибудь беспокоит, когда он приветствует всех по имени и представляет им Джено и Ренджуна. Джисон кинул их немного раньше этим вечером, найдя Чэнлэ и спешно покинув с ним вечеринку. Ренджун тогда притворился рассерженным, сказав что-то вроде: «Джено вот не бросит меня ради Джемина», но Джено знает, что на самом деле Ренджун счастлив за Джисона. А ещё именно Ренджун бросает Джено. Это всё из-за китайских детишек. Куна, Сычена, Юкхэя. Они все старше Ренджуна, но по какой-то причине считают его крутым, и Джено просто устаёт слушать разговоры на мандаринском, за которыми он не может уследить. Какое-то время он прячется на кухне, избегая чирлидеров, знакомых спортсменов и того парня, который ошибочно думает, что Джено хорош в математике, и хочет, чтобы он стал его репетитором; Джено проводит добрые двадцать минут, рассматривая своё окружение. Дом Джехёна роскошный, но определённо старее, чем у Джемина. А ещё он выглядит более обжитым. На стенах около миллиона семейных фотографий, и каждая комната выглядит тепло и уютно. Тут очень мило, если не сказать больше. Здесь присутствуют люди, которых и ожидаешь увидеть на вечеринке старшеклассника. Джехён — заместитель капитана их футбольной команды, поэтому и остальные игроки тоже присутствуют, разговаривая с девушками, на лицах у которых слишком много макияжа, или другими людьми из спортивных команд. Напитки крепче, закусок меньше, и они дороже, и Джено наблюдает за Джехёном, двигающимся среди всего этого с такой лёгкостью, которую Джено не испытывал ни разу в жизни. Джено знает, что внешне выглядит уверенным, иногда даже холодным, пока не улыбается, но на самом деле это не так. Джехён как раз такой парень, которым Джено хотел бы быть: уверенный в себе, но не высокомерный, милый, но никогда настолько, чтобы заставить тебя почувствовать себя каким-то простачком. — Что это ты делаешь здесь в полном одиночестве? — произносит позади него вкрадчивый голос. Оборачиваясь, Джено видит улыбающегося ему Джемина и стоящего немного позади него Тэёна. — Ренджун меня кинул, — отвечает Джено, пытаясь не позволить кокетливой полуусмешке Джемина сбить себя с толку. — Как грубо, — говорит Джемин. — Тогда пойдём сядем с нами. Вы вообще знаете друг друга? Это Тэён, а это Джено. Тэён застенчиво улыбается. — Привет. Если смотреть на него настолько близко, кажется, что Тэён — самый красивый человек, которого Джено когда-либо видел, за исключением разве что Джемина. У него утончённое лицо с огромными тёмными глазами и мягкими губами, но с ярко выраженными челюстью и бровями. Он держит себя со спокойной уверенностью, компенсирующей его относительно худощавую фигуру, перекрывает которую только его застенчивость. Не будь рядом Джемина, это было бы абсолютно катастрофически, думает Джено. Сам он не общительный и, когда оказывается рядом с человеком, замкнутым в себе больше, чем он сам, превращается в какую-то неловкую мямлю, которая даже хуже, чем его обычная личность. Но Джемину как-то удаётся разговорить Тэёна. Джено понимает, что они знакомы друг с другом, возможно, благодаря занятиям по танцам, и внезапно все они обсуждают свои любимые блюда. Джено, очевидно, единственный из них троих, кто не умеет готовить, и Тэён продолжает перечислять ингредиенты, о которых Джено никогда даже не слышал, но это здорово. А потом часы пробивают десять, и Джемин садится ровно, словно бы следуя какому-то внутреннему зову. — Пора, — говорит он Тэёну, который, похоже, знает, о чём идёт речь, и поднимается с дивана. — Что пора? — спрашивает Джено. Джемин встаёт и тянет Джено за запястья. Его улыбка ослепляет, но Джено никогда не отведёт от неё взгляда. — Танцевать. — Ты не говорил, что мне придётся танцевать и с Тэёном тоже, — жалуется Джено, пока Джемин копается в телефоне, подключённом к стереосистеме. Рядом собралась уже приличная толпа людей, танцующих без особого энтузиазма, потому что музыка всё ещё слишком тихая и слишком спокойная, но Джено чувствует, что через несколько минут всё это кардинально изменится. Тэён делает растяжку в углу комнаты, и по коже Джено бегут мурашки от нервов. — Тэён — просто человек, который тоже будет где-то на танцполе, — говорит Джемин, отмахиваясь от Джено. — Ты не будешь танцевать с ним. — Я буду смотреться глупо рядом с ним. — Джено раздумывает. — Я буду смотреться глупо рядом с тобой. Джемин поднимает одну руку, чтобы прижать её к щеке Джено, хлопая большим пальцем по скуле, и у Джено сбивается дыхание. — Ты никогда не будешь смотреться рядом со мной глупо, Джено. Джемин улыбается, убирая руку, и Джено чувствует, как внутри него что-то зажигается. Какое-то пламя, которое, возможно, было там и раньше, искра, но Джемин одним простым прикосновением превратил это в пожар, и Джено не знает, как сдержать его. Он никогда прежде не чувствовал себя так, словно каждая жилка в его теле пропитана бензином, а Джемин слишком близко поднёс зажжённую спичку. Но опять же, Джемин заставляет его испытывать множество вещей, которых он не испытывал никогда раньше. Джемин широко улыбается, как будто может видеть его насквозь. Джено честно надеется, что это не так. — Надеюсь, тебе нравится эта песня, — говорит Джемин, нажимает на что-то в своём телефоне и прибавляет громкости. Джено нервничает где-то секунд пять. Однако зов музыки сильнее всего остального, и Джено чувствует, как эта песня становится его песней, как он сам становится этой песней, как басы отдаются вибрацией в его груди. Играет что-то быстрое и воодушевляющее, тот вид музыки, который невозможно игнорировать. Джено даже не замечает, как они перемещаются в самую середину толпы, которая с готовностью формирует круг, как только понимает, что Джемин собирается танцевать. Места не так уж и много, и Джено также приходится избегать Тэёна, находящегося сразу везде, но, боже... он чувствует себя таким живым; возбуждённым, как будто что-то внутри него спало и только сейчас просыпается. Он на самом деле даже не знает, что делает, просто позволяет музыке течь внутри него, а его тело передаёт это ощущение. Он вертится и прогибается, и поднимает вверх руки, его лёгкие уже горят, но он по-настоящему, искренне счастлив. Он давно уже так не танцевал, обычно он вообще не танцует перед людьми, но реакция толпы приносит странную удовлетворённость. Что-то подсказывает Джено, что теперь они видят его, видят, как он делает то, что так отчаянно любит. Сейчас есть только он, он и музыка, всё остальное отходит на задний план. Он чувствует это каждой фиброй своего существа, и внезапно появляется Джемин. И Джемин — что-то совершенно другое. Джемин даже в полумраке яркий, посылает Джено бездыханные улыбки, за которыми он пошёл бы на конец света, его движения плавные, когда он снова, кружась, оказывается в стороне. Он такой неземной, когда вот так вот танцует. Беззаботный, как будто в мире нет ни одного повода для переживаний, возможно, потому что сейчас кажется, словно и мира этого нет, а есть только они. Они танцуют рядом друг с другом, пока Джемин не хватает Джено за руку, горячо и крепко, притягивая Джено к себе. И тогда уже они танцуют друг с другом, читая движения друг друга и соединяя их вместе. Джемин так близко, что Джено чувствует жар, исходящий от его тела, его дыхание, все органы чувств Джено настроены на то, чтобы принять так много информации о нём, как только возможно, и это почти всепоглощающе. Даже Тэён останавливается, чтобы посмотреть, но Джено не может отвести глаз от Джемина, от чистой радости, которую он излучает. Джено знает, что улыбается в ответ и не сосредотачивается на выполнении движений так, как ему следовало бы, но Джемин тоже не отводит взгляд. Он такой яркий, яркий, яркий, его белые зубы, блеск в глазах, юношеское лицо. Он ослепляет, как будто сам является светом, и это опьяняет Джено. Он не знает, что происходит вокруг них, только чувствует пальцы Джемина там, где проходит его пульс, а его другая рука поднимается к шее Джено, и внезапно Джено больше не может дышать. — Ты такой чертовски потрясающий, — наполовину кричит, наполовину смеётся Джемин, как будто он тоже не может поверить в происходящее. Джено не видит ничего, кроме него. А потом Джемин оказывается слишком близко, прижимается к груди Джено в крепком объятии, которое Джено не хочет разрывать никогда. На мгновение это единственное, что вообще существует, единственное, что кажется настоящим. Но это заканчивается, как и всё остальное. Джемин отпускает Джено, по-прежнему сияя счастьем, а потом между ними оказываются люди, радующиеся и танцующие, и смеющиеся, и так внезапно отталкивают их в разные стороны, что Джено не хватает времени ответить. И Джено думает: чёрт. Чёрт, потому что тогда он чувствовал себя так, словно ему, возможно, хватило бы храбрости признаться Джемину. Как сильно он ему нравится. Как он красив. Как сильно Джено пытается быть ему просто другом и как сейчас у него это совсем не получается. Что эта ночь, вероятно, лучшая во всей его жизни, и всё это благодаря Джемину. Этот момент казался подходящим, как будто Джено в любом случае не смог бы больше держать это в себе. Сегодня его и так переполняло множество новых вещей. Танец с Джемином заставил его чувствовать себя неуязвимым. Но он закончился так быстро, и теперь Джемина нет поблизости, а Джено снова обычный трус. — Это было абсолютно потрясающе, — почти кричит Ренджун Джено, как только подбегает к нему. — Какого хрена, Джено? Это было! Неподражаемо! И Джемин! И ты! — Инджун, — говорит Джено. Он чувствует себя так, как будто ещё не восстановил дыхание, словно оставил какую-то часть себя на танцполе — или с Джемином. Вероятно, последнее. Не сказать, что он чувствует себя как надо. Огонь всё ещё на месте, но теперь он обжигает его, и Джено нужно это остановить, нужно, чтобы Джемин пришёл сюда и как-то это облегчил, просто погладив его по плечу, просто будучи рядом. — Чего это ты так скуксился? — спрашивает Ренджун, хватая Джено за плечи и легонько его встряхивая. — Вы, ребята, чёрт возьми, всех порвали. Джено не знает. Он скучает по Джемину, но он видел его вовлечённым в беседу с какими-то парнями в гостиной, и Джено не хочет его отвлекать. Поэтому Джено просто пожимает плечами. Лицо Ренджуна смягчается. — Почему ты просто ему не скажешь? Просто чтобы снять этот груз с души, пусть даже я думаю... то, как он смотрел на тебя, когда вы танцевали? Он проводит с тобой так много времени... — Хватит, — говорит Джено. — Просто... хватит. Я просто... прямо сейчас я не могу это сделать. — Тебе стоит сказать ему, — говорит Ренджун. — Что, если я не могу? — Тогда покажи ему. — Что? Я не стану просто его целовать... — Нет, дубина, — говорит Ренджун. — Отправь ему, я не знаю, конфеты или что-то такое. Напиши письмо, без разницы. Просто покончи с этим, пока не причинил себе боль. Джено сглатывает. Ему уже больно. — Ненавижу всё, что с этим связано. Ненавижу влюблённости. Ненавижу... — Ты не ненавидишь его. О... вот и он. Пошёл. Пошёл! Джено не удаётся ничего сказать; Ренджун просто толкает его с удивительной силой, если принять во внимание его отсутствие роста, и Джено летит вперёд, прямо на Джемина. — О, привет! — радостно говорит Джемин, подхватывая Джено и затем не убирая от него рук. Это одновременно успокаивает и причиняет страдания. — Собираешься куда-то? Собираюсь убить Ренджуна, думает Джено. — Э, нет, не то чтобы. А ты куда идёшь? — Туда, где люди, — говорит Джемин. Его щёки покрыты румянцем, и Джено не знает, из-за алкоголя это или из-за чего-то другого. От него и правда немного пахнет пивом. — Серьёзно, ты сегодня всех порвал. Мне придётся выйти на новый уровень, если я хочу сохранить своё звание короля танцев. Поверить не могу, что ты так приуменьшал свои способности. — Спасибо, — отвечает Джено, чувствуя, как краснеет его собственное лицо. — Было весело. — Чёрт возьми, да, было весело. Нам стоит делать так постоянно. Джено кивает, пусть даже знает, что, скорее всего, умрёт, если такие вещи будут случаться чаще. — Ты в порядке? — спрашивает Джемин. Он смотрит на Джено внимательно, опустив голову, чтобы сгладить едва существующую разницу в росте, и Джено горит изнутри. — Да. Я... просто немного кружится голова. — Может, тебе стоит выпить стакан воды. Джено видит, как взгляд Джемина опускается к его губам, а затем возвращается к глазам, и не может ничего сказать. Он больше не слышит музыку, не замечает, как мимо него проталкиваются люди, только таращится на Джемина и ждёт, когда он разрушит момент. Но Джемин этого не делает. Он немного наклоняется вперёд, не решаясь, как будто спрашивая, когда каждая клеточка в теле Джено уже кричит «да», несмотря ни на что. Стук крови у Джено в ушах оглушает, жар почти что невыносим, и какая-то часть его хочет сбежать, скрыться от напряжения, но он не может пошевелить ни одним мускулом. Теперь он чувствует дыхание Джемина на своём лице, на своих губах, каждая часть его тела встревожена. Джено чувствует, как начинают трястись руки, как это чувство путешествует по его телу, а Джемин не прекращает на него смотреть, сохраняя его заложником. — Джемин? — выкрикивает кто-то, голос прорезается сквозь стену окружавшей их тишины, и они оба приходят в себя, едва ли не отпрыгивая друг от друга. Джемин отвлекается от Джено на секунду, фокусируясь на кричавшем, но этого достаточно, чтобы всё разрушить. Он снова смотрит на Джено и дарит ему улыбку — слишком натянутую, чтобы быть настоящей. — Пойди возьми себе стакан воды, — тихо говорит он, а затем исчезает. Дыхание Джено становится слишком учащённым, слишком тяжёлым. Он едва ощущает, как проталкивается мимо людей, мимо фурнитуры, пока не оказывается на улице. Джено не остаётся, даже не говорит Ренджуну, что уходит. За один вечер он может принять не так уж и много. Ночной воздух настолько холодный, что болит лицо, но это хорошо; это отвлекает Джено от всего, что таится у него внутри, грозясь его изрезать. На Джемин (2:02) дженоо ты где?? я хотел спросить не хпчешь ли ты переночевать у меня ведь мой джом ближе :((( но я не могу тебя найт и ты хоть в норме?? я переживаю джено джено джено ты сегодня был великолепен Джено не знает, должен он быть разочарован или рад. Кто знает, что бы он сделал, если бы остался на ночёвку. Что бы сделал Джемин. Джено слишком запутался; прошлой ночью на мгновение он действительно поверил, что тоже нравится Джемину, но потом... потом он выглядел так, словно вынырнул из транса. Поэтому, наверное, ничего из этого не было правдой. Может быть, Джемин был слишком пьян, полон адреналина, а Джено просто хорошо выглядел в свете огней или что-то вроде. Может быть, в той ситуации Джемин поцеловал бы любого. Почти поцеловал бы. Может быть, это было просто то, что хотел увидеть Джено, преданный своим воображением, разыгрывающим его. Нет никакого смысла в том, чтобы проигрывать это до конца. Просто почти, всегда будет почти, ничего другого, ничего большего. Вот и всё, как бы ни было грустно. Сердце Джено рассыпается пеплом.

Джено (12:34) ох прости я вчера просто устал не переживай и спасибо что заставил меня танцевать и всё такое ты тоже был очень хорош

Утром понедельника Джено приходит в школу новоявленной легендой. В коридорах его окликают люди, спрашивают его, состоит ли он в танцевальном коллективе и могут ли они к нему присоединиться. Другие показывают ему свои истории из Снэпчата и посты в Инстаграме, запечатлённые фрагменты того, как он и Джемин двигаются вокруг друг друга. Джено не станет врать, они и правда замечательно смотрятся вместе. Каким-то образом их стили сочетаются. Но Джено не может перестать думать о том странном моменте, и по какой-то причине боль оказывается сильнее гордости за себя. Он благодарит каждого, но не задерживается, просто продолжает проживать свой день. Сегодня Джемин не сидит с ними во время обеда. Джено замечает его с Юкхэем и остальными, смеющегося так, словно ничего не произошло. Так и есть — для него. — Что-то случилось? — спрашивает Джисон, пихая Джено в бок, чтобы привлечь его внимание. — Нет, — отвечает Джено, потому что это правда. Ничего не случилось. В этом всё и дело. — Ну же, расскажи нам. — Вы только опять скажете то же самое, — говорит Джено. Ренджун хмурится. — Не в том случае, если это что-то серьёзное. — Ладно. — Джено откладывает вилку. Он в любом случае не голоден. — На вечеринке... Джемин, он... я не знаю, может быть, я всё не так понял, но он был очень близко и, вроде как, выглядел так, будто собирается меня поцеловать, но потом он отвлёкся, и теперь я... я не знаю, что думать. Потому что я не знаю, прав я или ошибаюсь. Может быть, я просто хотел, чтобы он это сделал, знаете? Так что правда, ничего не случилось, и я просто дурак. — О, боже, — говорит Джисон. — Может быть, тебе нужно встретиться с ним, — говорит Ренджун. — Чтобы вы были только вдвоём. И посмотреть, что произойдёт. Джено кивает, но он не уверен. Он не знает, сможет ли прямо сейчас вынести присутствие Джемина. Поэтому он и пытался не обнадёживаться: он с первого дня знал, как это всё закончится. Это же На Джемин, чего он ожидал? Он никогда не заинтересуется кем-то вроде Джено. Джено никогда не будет достаточно хорош для чего-то настоящего, для чего-то кроме дружбы. Джемин не виноват в том, что слишком прекрасен, чтобы быть правдой, это Джено виноват в том, что достаточно глуп, чтобы запасть на него и поверить в то, что однажды они станут чем-то большим, чем просто друзьями. Не станут. И Джено должен был это знать. — Джено, — говорит Ренджун. — Это не важно, — отвечает Джено. — Давайте поговорим о чём-то другом. На Джемин (16:12) хеййй! хочешь позже заняться со мной чем-нибудь? твоя очередь выбирать фильм~

Джено (16:35) прости у меня тренировка и потом домашка

На Джемин (16:35) я могу помочь с д/р?

Джено (16:37) может в другой раз

На Джемин (16:37) :((( ок увидимся завтра <3 Джено учится, когда Джемин снова пишет ему спустя несколько дней после вечеринки. Мгновение он думает о том, чтобы совсем проигнорировать сообщения, ведь что угодно проще, чем иметь дело с этими чувствами, но Джено решает, что должен Джемину по крайней мере ответ, пусть даже этот ответ будет правдив только наполовину. На Джемин (19:10) хейй где ты сегодня был?? совсем тебя не видел :((

Джено (19:14) д/р и дополнительная тренировка а что

На Джемин (19:14) просто соскучился по тебе но между нами всё норм верно?? ты можешь поговорить со мной если что-то не так знаешь.. Джено вздыхает, на мгновение откладывая телефон. Он ненавидит это, ненавидит врать Джемину, ненавидит пытаться не натолкнуться на него в школе, но прямо сейчас он не может его видеть. Если он посмотрит на него, Джемин узнает, Джено уверен в этом. Если они начнут говорить, Джено проболтается и разрушит то, что бы между ними ни было. И Джемин сейчас ведёт себя по этому поводу мило, находится в блаженном неведении, и это только делает всё хуже. Будет больно, если увидеться с ним, если провести с ним время. Будет ещё больнее, чем есть сейчас.

Джено (19:15) да конечно ничего не случилось просто слишком устал прости :(

На Джемин (19:15) не переживай файтинг ли джено~ ٩(๑>ᴗ<๑)۶ ♡♡♡ Джено утыкается лицом в открытый учебник по социологии и пытается не обращать внимания на то, как больно в груди сжимается сердце. — Ты его избегаешь, — говорит Ренджун спустя неделю после вечеринки, когда они идут домой из школы. — Я устал придумывать оправдания, так что ты лучше разберись с этим побыстрее. Джено поднимает взгляд от пинаемого им камешка. — Оправдания? Ренджун издаёт страдальческий стон. Он выглядит так, словно собирается надрать Джено задницу, поэтому Джено делает шаг в сторону, просто на всякий случай. — Он спрашивает меня о тебе, знаешь? Но я не могу прямо сказать ему: «Эй, Джено, чёрт возьми, по уши в тебя втрескался, и это превратило его в абсолютного идиота». Поэтому я сказал ему, что ты в последнее время очень занят, но я не стану продолжать врать ради тебя. — Что ещё он говорит? — спрашивает Джено. У него болит в груди; ему стыдно, что он избегает Джемина, но ему требовалось время, чтобы забыть об этом их почти поцелуе. Если это было именно этим. Джено до сих пор не знает. Чем больше он думает об этом, тем глупее всё это ему кажется. Почему Джемин вообще захотел бы его поцеловать? — Он скучает по тебе, — говорит Ренджун. — Так что хорошо бы тебе снова начать с ним разговаривать, потому что однажды я психану. — О. — Что — о? Это значит «да, хорошо, я поговорю с ним»? — Наверное, — говорит Джено. — Я тоже по нему скучаю. Ренджун стонет. — Ты такой идиот. — Я знаю. Я собираюсь спросить его, не хочет ли он провести время вместе, но я не хочу это делать в одиночку. Я просто... не могу сейчас. — Ссыкло. — Пожалуйста? Ренджун два шага смотрит на Джено искоса, а затем кивает. — Ты никогда не найдёшь друга лучше меня. — Спасибо. Ты самый лучший. — Я знаю. — Не бросай меня. — Не буду. — Обещаешь? — Обещаю. И вдобавок к этому Джено переплетает их мизинцы.

Джено (21:50) привет хочешь завтра зависнуть со мной и ренджуном? прости что пропадал в последнее время :((

На Джемин (21:50) !!!! конечно!! всё в порядке ренджун сказал мне что у тебя дела~

Джено (21:50) круто тогда увидимся завтра!!

Джемин приходит раньше. Конечно же. Джено слышит его голос внизу в коридоре, к которому, после того как он что-то говорит, добавляется смех его матери. О нет. Джено практически слетает по лестнице, почти падая, и оказывается у её подножия с немного сбившимся дыханием. — Ты рано. Джемин поднимает взгляд, и Джено понимает, что пригласить его было чудовищной ошибкой. — Так ни в коем случае не приветствуют друзей, — говорит его мама. Любой другой, вероятно, услышит в этом настоящий упрёк, но Джено видит ехидную радость в её глазах. — Я давненько тебя не видела, Джемин. — Да, Джено был занят, — отвечает Джемин и поправляет ботинки так, чтобы они теперь стояли параллельно друг другу. — Правда? — спрашивает она, поднимая бровь в сторону Джено, и Джено решает, что ему пора вмешаться, прежде чем его выдадут с потрохами. — Пошли, — произносит Джено, махая Джемину, послушно следующему за ним. — Боже, я не был здесь тысячу лет, — говорит Джемин и сразу же раскидывает конечности на кровати Джено, сминая простыни, когда перекатывается на спину. — Ты драматизируешь, — отвечает Джено, опускаясь на стул у рабочего стола. Прямо сейчас сидеть рядом с Джемином на кровати кажется... небезопасным. Джено и так уже ощущает себя достаточно хрупким, чувствуя своё же сердце прямо у себя на языке каждый раз, когда Джемин хотя бы на него смотрит. — Я думал, ты злишься на меня, знаешь, — говорит Джемин. — Я всё думал, что сделал что-то не так, поэтому спросил у Ренджуна. — На самом деле у меня вообще ни на что не было времени, — отвечает Джено, опуская взгляд. — Прости. — Я знаю. И теперь я здесь! Но ты же в порядке, правда? Из-за вранья Джено чувствует себя ещё хуже, видя, как сильно это на самом деле обеспокоило Джемина. — Да. — Хорошо. Чем мы сегодня займёмся? — спрашивает Джемин. — Наверное, посмотрим фильм, — говорит Джено. — Или поиграем в игры. Может, у Ренджуна идей побольше. У него их не оказывается, поэтому они смотрят «Человека-паука». Ренджун опоздал, скорее всего специально, послал Джено многозначительный взгляд, увидев висящего на его плече Джемина, когда он открывал дверь, но Джено это игнорирует. На кровати Джено тесно, даже когда на ней находятся двое, так что устроиться на ней удобно, когда их трое, почти невозможно. Джемин практически сидит у Джено на коленях, другим боком придавливая Ренджуна к стене. Джено предложил посадить в середину Ренджуна, раз уж он самый маленький, но Ренджун одарил его взглядом, говорящим: «Я завтра нассу в твою овсянку», а Джемин подарил ему взгляд, кричащий: «Я хочу внимания», поэтому так всё и закончилось. Проходит пять минут, и Джено начинает изнывать от жары — и не только потому, что Джемин словно печка. — Это не идеально, — говорит он наконец. Как бы ни было приятно иметь Джемина так близко, он к тому же ещё и достаточно костлявый, так что бедро Джено начинает неметь. — Сидеть на полу будет не намного лучше, — отвечает Ренджун. Джемин протягивается и ставит фильм на паузу. — Секундочку, я сейчас упарюсь. А затем он стягивает с себя толстовку, не отодвинувшись перед этим и ударяя Джено локтем в висок. Джено, пытавшийся не пялиться на смуглую кожу поясницы Джемина, показавшуюся, когда приподнялась футболка под толстовкой, стонет и почти падает с кровати. — Ох чёрт, прости, Джено! — восклицает Джемин, поднимая Джено. — Иди сюда, дай поцелую, чтобы прошло. Джено отстранённо замечает, как истерически хохочет Ренджун, но он слишком занят, пытаясь избежать приближающихся вытянутых в трубочку губ Джемина. — Прекрати... о боже... Джемин побеждает, как и всегда, прижимаясь губами к виску Джено с отвратительным влажным звуком, разве что Джено на самом деле не считает это отвратительным и вроде как хочет, чтобы он сделал это ещё раз. В любом случае, он стирает слюну Джемина и на мгновение встречается глазами с Ренджуном, поспешно отводя взгляд. Джемин поднимается, чтобы продолжить снимать свою толстовку без того, чтобы кого-нибудь покалечить, и затем снова усаживается между ними двумя. — Пусть Ренджун сядет в середину, — снова пытается Джено. — Ты слишком, чёрт возьми, тяжёлый. — Ты что, говоришь, что я толстый? — спрашивает Джемин. — Нет. Я говорю, что так неудобно. — Однако во все остальные разы ты никогда не жаловался. И Джено, и Ренджун давятся воздухом, но Ренджун оправляется первым. — Похоже, мне стоит оставить вас двоих наедине? — Только попробуй, — твёрдо отвечает Джено, нажимая на кнопку проигрывания. — Мы можем поменяться, если ты хочешь, — говорит Джемин. Джено думает об этом, о том, как Джемин, вероятно, обхватит руками Джено за пояс. От этого может быть ещё хуже. — Просто заткнись. Джено не чувствует ногу и вполне уверен, что от него пахнет потом из-за нервов, к тому времени, когда заканчивается фильм, но по крайней мере Ренджун перестал делать намёки, которые Джемин либо игнорировал, либо не понимал. Хотя, вероятно, он даже не слышал последние из них, потому что заснул. Это заставляет Джено задуматься о том, есть ли причина, почему он всегда такой уставший, или ему просто нравится дремать в удобных местах. — Что мне делать? — говорит-шепчет Джено, указывая на Джемина, который вот-вот пустит слюну Джено на плечо. — Стоит мне его разбудить? Ренджун пожимает плечами. — Я вижу, что могу уходить. — Ты не можешь оставить меня здесь с ним! — Я сказал, что буду дома к ужину! Я могу показать тебе переписку с мамой, если ты мне не веришь. А ещё перестань делать вид, что вы не друзья. — Ах, ладно. Дай мне секунду. — Джено выворачивается от хватки Джемина, осторожничая, чтобы не разбудить его. Джемин немного шевелится, но Джено быстро подсовывает ему подушку, чтобы обнять, и он замолкает. Они тихо спускаются по лестнице, и Ренджун надевает пальто и обувь. — Ну, разве это не было просто милейшим, — говорит Ренджун. Джено корчит рожу. — Он всегда такой. — С тобой. — Ренджун сияет улыбкой. — Не важно, ты знаешь моё мнение. Тебе нужно что-то предпринять, прежде чем он проснётся однажды утром и заметит, какой же ты непроходимый идиот. — И я-то думал, что ты мой лучший друг, — говорит Джено, но тоже улыбается. — Не выстави себя дураком, чувствительный ты мой, — говорит Ренджун, хлопает Джено по плечу и уходит. Джено идёт на кухню, чтобы перекусить, ведь прямо сейчас возвращение в комнату не рассматривается как вариант. У него не получится не пялиться на Джемина, пока тот спит, и это определённо будет кошмарно. — Твои друзья разошлись по домам? Джено вздрагивает, роняя свой Сникерс, и чертыхается, когда оборачивается и видит свою маму, стоящую по другую сторону стойки. — Мама. Может, ты перестанешь так подбираться к ничего не подозревающим членам семьи? Она смеётся. — Прости, я услышала, как закрылась дверь. Тебе стоит съесть что-то нормальное на ужин, знаешь? У нас осталась еда со вчерашнего, я же тебе говорила. — Но Джемин ещё здесь, — говорит Джено, чувствуя, как к лицу подбирается знакомый жар. — Спит наверху. Его мама издаёт наводящее на размышления «о-о-о». — Это мило. Когда он проснётся, спроси у него, не хочет ли он поужинать, хорошо? — Нет, — говорит Джено. — Я отправлю его домой, потому что становится поздно и мне нужен отдых. А ещё, пожалуйста, хватит пытаться меня спалить! — Что, если ему просто нужна небольшая подсказка? — Не нужна! Это вообще тебя никак не касается! Она снова смеётся. — Однако он замечательный. Джено не отвечает, потому что да, он такой. И это действительно плохо для общего состояния Джено. Иногда, делая домашнюю работу, он отключается от реальности, просто думая о Джемине и рисуя романтические картинки, и не осознаёт это, пока не проходит устрашающее количество времени. Но он уже прошёл ту стадию, когда ему ещё можно было помочь, и в этом даже нет его вины, когда существует один На Джемин, не так ли? — Совсем всё плохо, а? — спрашивает его мама с усмешкой. — Знаешь, что? — говорит Джено. — Я его разбужу, а потом выставлю за дверь, а потом соберу свои вещи и перееду в другую часть страны. Она собирается сказать что-то ещё, вероятно настолько же удручающее, но слышится скрип ступенек, и они вдвоём останавливаются. Мгновение спустя в дверях появляется Джемин, выглядящий немного растрёпанным, но всё равно бодрым. — Прости, я заснул. — Ничего страшного, — говорит Джено и протягивает Сникерс, пытаясь не обращать внимания на обжигающий взгляд своей мамы. — Хочешь перекусить? Джемин открывает рот, но вмешивается мама Джено. — Ты можешь остаться на ужин. Джемин улыбается ей, потом опять смотрит на Джено, который пытается выразить лицом «нет» так, чтобы это не было очевидно или невежливо. — Э... спасибо за предложение, но я правда не хочу быть для вас обузой. — Ты никогда не будешь для нас обузой, — говорит она. — Разве не так, Джено? Джено сдаётся. Он со вздохом открывает холодильник, прекрасно зная, что Джемин и его мама друг другу лучезарно улыбаются. — На самом деле я ничего не знаю о футболе, но я подумал, что должен посмотреть хотя бы один матч, раз уж Джено никогда об этом не затыкается, — говорит Джемин, с энтузиазмом размахивая руками. — И, честно говоря, всё было не так скучно, как я ожидал! Мне было так весело, и Джено выглядел таким счастливым, когда выиграл. Так что да, было очень здорово. — Это так мило! Джено не говорил мне, что ты приходил посмотреть, как он играет, — говорит его мама, бросая на него искоса строгий взгляд. Конечно, не говорил, горько думает Джено. Иначе разговорам об этом не было бы конца. Он всё это время остаётся тихим, наблюдая, как разворачивается катастрофа. Они ужинают в гостиной, поскольку его отец сейчас в командировке, и его мама сразу же начала заваливать Джемина вопросами, как и в прошлый раз. Разве что в этот раз его мама владеет особой информацией. — Во-первых, конечно же, футбол не скучный, вы все просто задираете нос, — встревает Джено. — Во-вторых, я не говорю об этом так много. И в-третьих, это была не такая уж и хорошая игра. — Хватит умалять свои таланты, — говорит Джемин, как ни в чём не бывало касаясь бедра Джено, что, к сожалению, не остаётся не замеченным мамой Джено. — И да, говоришь, ты просто не замечаешь. — Поддерживаю, — говорит его мама. — Он вообще сказал мне, что не умеет танцевать, — говорит ей Джемин. — Я уже однажды чуть не опозорился. — Ты этого не сделал, — говорит Джено, снова краснея. Джемин поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Но ведь почти! — Ты тоже танцуешь, Джемин? — Да, танцую. Я в местном танцевальном коллективе, иногда мы устраиваем показательные выступления и всё такое. — Звучит прекрасно! Пригласи нас в следующий раз, хорошо? Я бы очень хотела посмотреть. Мгновение Джемин выглядит потрясённым. — Правда? — Правда, — говорит она. — Джено никогда не даёт мне ни на что посмотреть, и танцы — чудесная вещь. Так что дай Джено знать, и я там буду. — Конечно! — Сейчас Джемин кажется дюйма на три выше и излучает энергию. Джено чувствует, что и его потащат на это выступление, и одна часть его этому рада, пока другая часть знает, что это полностью его уничтожит. Мама Джено отпускает Джемина только после десяти. — Боже, уже так поздно. Я бы отвезла тебя домой, но машина у мужа. Твоя мама может тебя забрать? — Всё в порядке, я дойду пешком, — просто говорит Джемин. — Но уже действительно очень поздно. И потому что Джено, очевидно, сегодня недостаточно настрадался и к тому же законченный идиот благодаря Джемину, он говорит: — Я тебя провожу. — Ты правда не должен, — отвечает Джемин, но Джено видит радость в его глазах. — Ты уже раз сто провожал меня домой, — говорит Джено, снимая куртку с крючка. — Один раз и я могу это сделать. — Ладно, но возвращайся поскорее, Джено, ты меня слышишь? — спрашивает его мама. — Джемин, проследи, что сразу же отправишь его домой. — Так что я смогу ещё немного попытать моего сына. Джемин сияет улыбкой. — Не беспокойтесь. Первые несколько минут они молчат, и всё, о чём Джено может думать, это то, какой же он дурак. После более чем недели вызванной им же самим депривации Джемина он действительно провёл с ним целый день, как будто это не влечёт переизбытка или чего-то вроде. Он умрёт сегодня, когда ляжет в кровать, без сомнения, пахнущую свежей стиркой и лимонной травой, и весной; а потом ещё и завтра, когда его мама не захочет оставить его в покое. А ещё ему уже написывает Ренджун, спрашивая, произошло ли что-нибудь, и Джено не уверен, что ответить. Технически, ничего не произошло, но, несмотря на это, сегодня всё казалось другим. Может быть, из-за того, что, когда он в последний раз проводил время с Джемином, Джено подумал, что Джемин собирается его поцеловать. Джено действительно не стоит думать об этом, идя по пустой улице вместе с Джемином. — Мне правда нравится твоя мама, — тихо говорит Джемин, звуча подавленно. — Тебе повезло, что она у тебя есть. — Наверное, так и есть, — говорит Джено. За исключением её нескончаемого любопытства и неспособности держать мысли при себе, она, вероятно, не такая уж плохая. Но, может быть, на самом деле Джемин говорит, что ему вот так не повезло, пусть даже Джено всегда считал маму Джемина дружелюбной. — Думаешь, она правда придёт посмотреть выступление? — спрашивает Джемин. — Определённо. Она обожает смотреть, как я танцую, но я никогда ей этого не разрешаю, поэтому она совершенно точно придёт посмотреть на тебя. — Джено запинается. — Потому что ты ей нравишься. А твои родители не приходят посмотреть? Джемин фыркает. — Больше нет. — Мои родители тоже больше не приходят на мои игры. — Думаю, спустя какое-то время мы наскучиваем, а? — говорит Джемин, и теперь он возвращается к прежней версии себя. Он пихает Джено в плечо, в его глазах появляется огонёк, который Джено уже хорошо знает. — Давай наперегонки до того фонаря? Джемин вырывается вперёд, потому что не ждёт реакции от Джено, но Джено имеет дух соперничества и тренируется четыре раза в неделю. Может, Джемин и быстрый, но это его единственный шанс выиграть, и они оба знают этого благодаря прошлому опыту. Иногда, однако, Джено даёт ему выиграть, просто потому что улыбка Джемина становится донельзя яркой. — Ты становишься медленнее, ха? — говорит Джемин, облокачиваясь на фонарный столб, к которому он подбежал первым, и переводя дыхание. — Просто я слишком много съел, — задыхается Джено. — Брехня, — говорит Джемин. — Я съел куда больше тебя. — Просто заткнись. — Злюка-лузер. — Бесячий победитель. Они продолжают идти, пусть и теперь намного медленнее. — Ты же тоже придёшь на моё показательное выступление, верно? — спрашивает Джемин. — Обязательно, — говорит Джено. — Почему это так важно? — Это не важно. — Важно, я же вижу. Джемин пожимает плечами, ещё больше замедляясь, когда показывается его дом. — Это прозвучит так глупо. — Не хуже, чем всё остальное, что ты говоришь. Джемин смеётся и игриво шлёпает Джено по плечу. — Заткнись. — Так ты расскажешь мне или нет? — Я не знаю, просто. Мне нравится, когда меня ценят, наверное? Но моим родителям всё равно, так же как и моим друзьям, потому что они каждый чёртов раз видят, как я танцую на вечеринках, но показательное выступление это другое. Знаешь, потому что там не только я? И это как-то более официально? Ах, сказал же, что это глупо, я просто жажду чужого внимания, вот и... — Джемин, — осторожно произносит Джено, и Джемин переводит на него взгляд. — Это совсем не глупо. Скажи мне, когда и где это будет, и мы придём. Мгновение Джемин ничего не говорит. — Я... хорошо. Хорошо. Спасибо. Теперь они стоят перед домом Джемина, и Джемин вертит в руках ключи, очевидно, не решаясь войти внутрь, несмотря на то что на улице всё ещё холодно. Это заставляет искру надежды, которую Джено всё пытается загасить, загореться немного ярче. — Думаю, увидимся завтра в школе, — говорит Джено. — Да. — Джемин наконец отступает в сторону, отпирая дверь. — Увидимся. Джено уже почти выходит на дорогу, когда его догоняет Джемин. — Подожди! Я забыл тебя обнять, — бездыханно произносит Джемин, врезаясь в Джено. Это настоящее объятие На Джемина, одно из тех, в которых его полностью обхватывают и заставляют чувствовать себя маленьким, но в хорошем смысле. В смысле защищённости. В смысле ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты это знал. Однако они никогда не длятся слишком долго. — Вот. А теперь иди домой, пока твоя мама не рассердилась. Джено улыбается всю дорогу домой и даже когда мама начинает его дразнить, потому что Джемин и вправду самый замечательный человек на земле. На следующий день Джено всё рассказывает Ренджуну и Джисону, когда они зависают вместе. Это происходит нечасто с тех пор, как появился Чэнлэ, и Ренджун перестал выступать по этому поводу как раз вовремя, чтобы Джено успел поделиться своей историей. — Какой же ты чёртов гей, поверить не могу, что не засомневался в тебе раньше, — говорит Ренджун. — Без уверенности в этом нет никакой пользы, — говорит Джисон. — Ты так и останешься другом, если вскоре не предложишь ему встречаться. Джено стонет. — Я знаю. Но я серьёзно не думаю, что у меня есть хотя бы шанс, поэтому, может быть, лучше просто быть друзьями. — Мне кажется или этот разговор идёт по кругу? — спрашивает Ренджун, и Джисон кивает в знак согласия. — Вы, парни, отстойные советчики, — жалуется Джено. — А ты не можешь отрастить себе яйца, — вспыхивает Джисон. — Хватит выжидать. Но ведь это именно то, чем занимается Джено. Он продолжает ждать какого-то знака, который скажет ему, что он нравится Джемину больше, чем остальные, но всё никак его не получает. Джемин липнет к нему только потому, что это именно то, что Джемин делает. Он обнимает людей, и без разницы, знает он их или нет, целует своих друзей в щёку, не важно, хотят ли они этого. Джено видел, как он обнимает людей на диване, пока они что-то смотрят, липнет к спинам людей, пока они разговаривают, держит людей за руку, пока они куда-то идут. Просто такой вот Джемин: милый, ласковый, очень, очень легко относящийся к прикосновениям. Джено во всём этом не является исключением, что также значит, что в нём нет ничего особенного. Когда Джемин в этот день обнимает его и целует его затылок, это ничего не значит. Джено ничего не значит. Вероятно, никогда не будет ничего значить, не в этом смысле, и Джено думает, что однажды, быть может, он не будет из-за этого переживать, пусть даже в скором времени это и не светит. Ему просто придётся подавить всё это, эту смесь из надежд и желаний, и разочарований. Будет больно, но смотреть на Джемина и никогда не быть достаточно близко, никогда не быть достаточно хорошим всегда будет больнее.