Зеркало, говоришь?

Ребята проснулись в приподнятом настроении после вечера, проведенного в компании друзей, а вот Тэхен, поспавший всего часов пять от силы, ожидаемо не выспался. Он крайне раздражен своими собственными ночными мыслями, которые при свете дня кажутся еще более неправильными, поэтому надеется, что забудет обо всем рядом с друзьями. Утро проходит в молчании, прерываемом вопросами типа «Тэ, где чайник?» и «Какого хера он в ванной делает?», ответами на которые было «Сам найди» и «Я ебу, что ли». Чимин же благоразумно не встревал в эти Чон-Кимовские разборки и мирно досыпал свое, опираясь на стол в кухне и параллельно попивая чай, сделанный заботливым Хосоком, который все же добыл чайник. К моменту, когда парни вышли из метро, Тэхен все же более-менее проснулся, поэтому больше не хмурился и даже не ворчал. Он отвечал на задаваемые вопросы и вставлял свои комментарии в обсуждение подарка для Сонми на годовщину первого поцелуя (прости, Господи), пусть они и не были подходящими («Просто засоси ее посильнее и поработай чем-то кроме ищущей приключения задницы»). Заходя в универ, Тэ уже улыбался и шутил, что стало обыкновением в последнее время. Приветливо поздоровался с «любимым хеном», никак иначе не называемым, и с Сонми, а после проверочной позволил Чимину крепко, до удушения сильно обнять себя, потому что: «О боже, я же впервые сам знал ответы, это так приятно — иногда чувствовать себя не безнадежным!» И вот сейчас парни обедают, Тэхен набрал какой-то здоровой травы и уплетает с вселенским счастьем на лице, а Хосок решает обговорить с Чимином результаты их профессиональной (нет) шпионской работы. Смех-машина: И что ты думаешь? Чимин аккуратно выуживает телефон из кармана джинс и читает сообщение. Хосоку хочется закатить глаза, потому что по невтупляющему лицу друга ясно, что он не понимает, мысли на какую тему ему интересны. «Видимо, все силы ушли на тест по философии». Через секунду Чима все же осеняет, и он начинает печатать ответ. Пусанская булка: Думаю, что все не так плохо Смех-машина: То есть тебя не смутили эти полупьяные разговоры про то, что мы его единственные друзья? Пусанская булка: А должны были? Хосок-и, посмотри правде в глаза: наш друг — самое социально неактивное существо на планете, так что меланхоличные заявления вроде этого абсолютно нормальны для него Смех-машина: Я понимаю твои аргументы, но, видишь ли, теперь он почти амбиверт, так что то, что во время прекрасного, ни разу не грустного вечера он внезапно стал думать об одиночестве — не норма! Пусанская булка: Окей, но это Тэхен. Мы должны принимать его закидоны Смех-машина: Да как ты не понимаешь! Мне кажется, что это не очередные закидоны. Мне кажется, что он что-то от нас скрывает. Хочешь сказать, ты не заметил, как он ворочался полночи? Пусанская булка: Не заметил — Серьезно? — удивленно вскрикивает Хосок, и на него сразу же устремляется четыре непонимающих взгляда. — Ты чего? — не переставая жевать салат, интересуется Тэхен. — Я, ээээ, ну, староста написала, что у меня три за тест… — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — буквально орет Тэ, салат недожеванным вываливается обратно на поднос, а его глаза, кажется, вываливаются на лоб. — Мы же сверяли ответы! — А, нет, она пошутила, — оправдывается Чон, и Тэхен расслабленно оседает на стуле. Чимин смотрит на него, как на идиота, и пишет: «У кого тут еще проблемы-то». Хосок обреченно вздыхает и убирает телефон в карман. Ясно, что ничего не ясно. Как и всегда с Тэхеном. Тэ же очень доволен тем, что друзья, кажется, не заподозрили ничего, связанного с его воображаемым соседом, тем, что они хорошо написали тест (ничего до этого не смыслящий Чимин — вообще гордость), и тем, что теперь можно не тратить много сил на актерскую игру в их присутствии. Парни убедились, что с ним все более-менее в порядке, и докапываться не будут. И все не так уж и страшно, да? Не влюблен он в Кука. Ни капельки. По пути домой Тэхен думает, что жизнь не так и плоха, потому что в наушниках играет на удивление не суицидальная музыка, температура не слишком низкая, а ветер не слишком сильный, и вообще, природа еще не до конца потерялась в приближении зимы. Так что да, кураж и рефлексия прилагаются. Дома Тэ уверен, что после вчерашних мыслей больше не сможет спокойно смотреть на Кука, и оказывается прав. Потому что, как только тот приходит из универа и садится на диван, потягиваясь, Тэхен непроизвольно залипает на полосочке оголившегося пресса. Когда Кук подходит к шкафу и снимает с себя футболку, собираясь заменить ее на другую, Тэ сглатывает и не отворачивается. Боги то ли милостивы, то ли безжалостны, потому что потом Кук на что-то отвлекается и гуляет с голым торсом по квартире следующие полтора часа до похода в душ, и Тэхен ожидаемо не двигается с места, прослеживая полуголодным взглядом все передвижения соседа. Когда тот выходит из душа с полотенцем на плечах и водой, капающей с волос и стекающей по прекрасному рельефному животу, Тэхен-и забывает, как дышать, и вспоминает об этой функции только тогда, когда парень наконец одевается. После Тэ ругает себя последними словами, потому что НЕТ-НЕТ-НЕТ. Ну нет. Пожалуйста. Не надо. Проблем у него мало, что ли? Ну, не может это быть правдой. Не может Кук ему нравиться. Не должен. Потому что если всех предубеждений Тэхена против любви недостаточно, то можно вспомнить о том, что Кук НЕ СУЩЕСТВУЕТ. И жить вряд ли захочется больше. Тэхен не позволит этому случиться. На следующий день он почти не смотрит в зеркало, но все же иногда скашивает глаза в сторону и проверяет, живой ли там Кук. На следующий за следующим становится тяжелее, и глаза скашиваются без ведома хозяина. На третий Тэ понимает, что все без толку, и забыть о соседе он уже не сможет. Понимает, что снова вляпался в это дерьмо. Он усмиряет себя как может, потому что раньше влюбленность была в родного Чимина, и пусть она закончилась фатально для нервной системы Тэхена, они остались друзьями, все стало хорошо, никто не пострадал. Раньше влюбленность была в реального человека, а теперь же это заведомо суисайд/эмоциональная мясорубка/тлен. Нельзя, нельзя позволять себе влюбляться. Нельзя. Но он уже позволил. В тот самый день, когда не отвернулся от зеркала впервые. Угадайте, кто снова просрал эмоциональное спокойствие? Ким Тэхен. Кто снова будет заваливать зарубежную литературу, по которой только-только выровнялся средний балл? Ким Тэхен. Кто снова будет ненавидеть себя за слабость и зависимость? Ким Тэхен. Кто снова не будет видеть своего будущего? Да, все тот же Ким-мать-его-Тэхен. И если сначала Тэ надеется, что ему все это кажется, что он просто давно не был влюблен и организм бесится, бесится да перебесится, то по прошествии недели он убеждается, что нет. Не перебесится. Но все равно верит, что это ненадолго, что это все пройдет. Кук, словно почувствовав эмоциональное состояние Тэхена, почти не раздевается перед зеркалом, мало времени проводит дома, ходит, словно в воду опущенный, и практически не приглашает друзей на посиделки. Киму от всего этого уже чуть ли не по стенке ползать от отчаянья хочется, но его сдерживают банальные законы гравитации. Это продолжается примерно месяц, на протяжении которого Тэ молится, чтобы Кук почаще бывал дома, и ненавидит себя за каждый брошенный в зеркало взгляд, потому что буквально чувствует, как превращается в бесхребетное животное, зависимое от своего хозяина. Как же Тэхен все это ненавидит. Ненавидит, но продолжает любить. А еще через неделю понимает, что нихера не пройдет. Потому что Кук приводит девушку. Гребаную девушку к себе домой, и все органы будто решают покинуть свое пристанище, разом и нисколько не жалея их обладателя. Все внутри орет и протестует, потому что Тэхен знает о Куке все, Тэхен видит его любым, Тэхен в него влюблен, а не эта, впервые пришедшая сюда девушка. Тэхен должен быть там. Это Тэхена Кук должен обнимать. И целовать. И что они там еще делали. Он не знает, потому что ушел на кухню и занялся самым разумным в данной ситуации делом — опустошением личных алкогольных запасов. Собственник внутри готов наплевать на все законы физики и уголовного кодекса, пойти в комнату, шагнуть в зеркало и выгнать девку к чертям собачьим, а реалист кричит, что нельзя так делать просто потому, что ему хочется, и, как вишенка на торте, что КУК ВСЕ ЕЩЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. От того, что Тэхен в него влюбился, Кук не стал более реальным, и это, видимо, тоже проблема. А еще Тэ в очередной раз доказал себе, что любовь, чтоб ее за ногу, это «заебанный мозг и постоянная ревность». Никакой романтики, никакого счастья. Только боль и разочарование. Успех его собственных друзей не считается. Сидя один в своей крошечной кухне, обнимая себя руками в утренней прохладе и не желая двигаться с места даже ради тепла, он не понимает, почему все это произошло именно с ним. Чем он заслужил? Вроде всегда был послушным мальчиком, делал домашнюю работу (класса до восьмого), друзьям помогал (если хорошо просили) и никого не доебывал (Юнги-хен не в счет), а проблем с этой гребаной сукой любовью больше, чем у всего Сеула вместе взятого. Не то чтобы он проверял, но в холоде пьяного поганого утра кажется именно так. Возвращаться в комнату не хочется, потому что там в зеркале могут быть Кук со своей этой девушкой, счастливые и довольные после жаркого секса. Или после нежного и чуткого, и тогда это еще хуже. Нет-нет-нет, и на полу в кухне неплохо спится. Тэхен просыпается на четвертый звонок, но и не думает брать трубку, потому что просто-напросто не знает, где его телефон. Голова раскалывается, и все силы уходят на то, чтобы собрать свое затекшее тело по кусочкам и поднять с пола. Он по стеночке идет в коридор, находит источник звука и пишет короткое Чимину: «Я заболел», — а потом добредает до дивана и падает прямо в одежде. Когда он просыпается снова, на улице уже темнеет, голова болит намного меньше, а сил в теле чуточку больше. Тэ медленно принимает сидячее положение и надеется, что его не вырвет, потому что прибираться дико лень. Он проверяет телефон, на котором около двадцати пропущенных от Чимина и Хосока, а еще куча гневных сообщений, которые после его «я заболел» сменились на сочувствующие и заботливые. Но на все это ему откровенно насрать, потому что Тэхен помнит, почему вчера напился. Помнит и очень боится поднять взгляд на зеркало. Когда он все-таки решается, там пусто и впервые за долгое время заправлена кровать.