Зеркало, говоришь?

Тэхен, видимо, кричит, потому что с кухни все как-то резко перемещаются в комнату. Чонгук даже переживает сначала, но потом, когда Тэ сначала зажмуривается, потом широко открывает глаза, снова видит своего незнакомца и начинает прыгать по комнате, успокаивается. Все в шоке, потому что такого не было примерно никогда, и только Чонгук, который наблюдал иногда ленивые подпрыгивания на одной ноге к шкафу или дивану, не находит ничего удивительного. Умилительное разве что. Он лишь смеется и смущает-смущает-смущает, но окрыленному Киму на это плевать. — А я говорил, что он ебненький, — шепчет Юнги, но в абсолютной тишине, разрываемой только попискиванием Тэхена, это звучит громче выстрела. Тэ резко оборачивается на хена, а потом начинает смеяться и смеется до тех пор, пока первые слезы не катятся по щекам. Чимин, который примерно понимает, что происходит с другом, ждал этого. Поэтому молча усаживает Тэхена на диван и берет в руки его лицо, а когда тот пытается повернуть голову в сторону зеркала, говорит: — Он никуда не денется, ТэТэ, к тому же, теперь вы не обязаны общаться через эту стекляшку. Ты же осознаешь, да? Тэхен кивает, потому что да, он осознает, еще как осознает. Ему прыгать хочется и смеяться, и плакать, и танцевать, и кричать, ему хочется, чтобы весь мир знал: Чонгук настоящий, Чонгук скучал, Чонгук расстался со своей девушкой, как только сам Тэ исчез (Чимин рассказал). Пока Тэхен, отвернувшись от зеркала, чтобы не смущаться реакцией Чонгука на свои проявления эмоций, вбивает его номер, любезно предоставленный Чимином, в свой телефон, руки дрожат. Пак рядом понимающе улыбается, а Юнги и Хосок даже не стебут. Тэ все еще не смотрит в зеркало, когда замечает странные взгляды парней, устремленные на него. Они будто гордые родители, которые видят первый самостоятельный поход ребенка в песочницу. — Что мне делать? — шепчет Тэхен и надеется, что Чонгук не разберет по губам слов и не заметит отчаянно краснеющие уши. — Ну ты как маленький, ей-богу, — разочарованно стонет Хосок, — не таким я тебя воспитывал! Чимин и Юнги осуждающе смотрят, но Хосок будто оправдывается: — Ну что за вопросы? Любому зрячему же понятно, что валить и трахать! Тэхен давится воздухом, Чимин покрывается красными пятнами с головы до ключиц, а Юнги смотрит в сторону, будто все это его и не касается. Через несколько секунд неловкого молчания Тэ говорит: — Ну, а что, идея в общем-то неплохая. Хосок одобряюще бьет его по плечу и уводит Юнги со словами: «Нам тут не место, сейчас нужно дать голубцам побыть наедине». Тэхен провожает взглядом удаляющиеся фигуры, но, когда Чимин встает вслед за ними, смотрит на него с недоумением. «Ты мне нужен», — проносится в голове в ту же секунду. — Что-то не так? — не понимает Чимин. — Я… я просто не уверен, что справлюсь. Ты можешь остаться со мной, пожалуйста? Всего лишь на первую ночь. Чимин думает, что Юнги и так уже уревновался весь, что дома его ждут заранее купленные сладости, поедание которых он откладывал до праздника (чем не праздник приезд друга), что у Тэхена сейчас вместо мозгов два больших розовых сердечка, но только кивает и улыбается. «Я ему нужен», — проносится в голове, и Пак садится обратно на диван. Правда, потом снова встает, потому что предупредить Юнги все же надо, но обещает вернуться, когда скрывается в коридоре. Тэхен тем временем все никак не может решиться посмотреть в зеркало, потому что там его Кук. И теперь он точно знает, что незнакомец настоящий. Когда он все же поднимает взгляд, видит лишь мягко улыбающегося молодого парня, который сидит на диване и смотрит прямо на него. И Тэхен, если честно, счастлив.

***

Чонгук: Привет Чимин и Тэхен, уже переодетые в пижамы, сидят на кухне и пьют чай. У Тэ руки дрожат, он весь вечер сжимает в них мобильник, боясь пропустить сообщение от Чонгука, поэтому тут же открывает пришедшее уведомление и кладет телефон на стол между собой и Паком. Вы: Привет У Тэхена сейчас, кажется, сердце выпрыгнет прямо в чашку с недопитым чаем, а Чимин лишь подталкивает друга, мол, смотри, ответ пришел, пиши. Чонгук: Может быть, увидимся уже не через зеркало? Вы: Было бы неплохо Чонгук: Тогда давай завтра? Не могу ждать Тэхен готов кричать, потому что да, он тоже не может и не хочет ждать. Чимин, сидящий рядом и читающий сообщения, радостно попискивает. Вы: Да! Я тоже Если бы парни сидели в комнате, то увидели бы, как облегченно выдохнул Чон в зеркале, вцепившись побелевшими пальцами в телефон. Чонгук: Тогда после пар? Вы: Да! Я позвоню тебе, хорошо? Чонгук: Буду ждать) Тэхен раздумывает несколько секунд, а потом пишет: Вы: Спокойной ночи? Чонгук: Самых сладких снов Тэхен молча улыбается, глядя в экран с горящим последним сообщением, и Чимин не может удержаться: — Выглядишь, как идиот. А тот лишь поворачивается в сторону друга и шепчет: — Надеюсь, он тоже. Ночь проходит замечательно, они лежат в темноте на диване, разглядывая потолок, говорят обо всем, о чем еще не успели, обо всем, о чем умышленно промолчали, и те годы тишины, вставшие стеной и не дающие сердцу покоя, растворяются в предрассветной дымке утра. Утром вставать в универ не хочется, но нужно, потому что это первый день для Тэхена после возвращения, нельзя ударить в грязь лицом, да и Юнги с Хосоком будут волноваться. — Тэ, где чайник? Ты его снова в корзину для белья засунул? — Я ебу, что ли? Чайник находится в шкафу, и они пьют чай, разбавленный утренним молчанием и уютом, а после умываются и вываливаются на улицу. Тэхен думает, что безмерно счастлив был провести вечер и ночь с друзьями, а еще он уверен, что теперь все будет проще, потому что Чимин, снова родной и близкий, идет рядом и рассказывает что-то глупое и забавное про Юнги. Они приходят за несколько минут до звонка, первым снова философия, и это так правильно и привычно, что Тэхену хочется раствориться в моменте: Чимин рядом ворчит, что какая-то одногруппница Юнги стояла к нему слишком близко во время разговора, Хосок сидит на пару рядов ниже около Сонми, которая ничуть не изменилась, а препод все еще зверь. Первый учебный день проходит так, будто он всего лишь очередной, и на выходе из здания Чимин с Хосоком показывают ему поднятые вверх большие пальцы, Сонми улыбается, а Юнги закатывает глаза и напутствует: «Не опозорься». Все в точности так, как должно быть, и Тэхен с легким сердцем нажимает на вызов рядом с контактом Чонгук. — Да, — раздается сквозь динамики после нескольких секунд молчания, и только сейчас Ким понимает, что голос Чонгука он слышит впервые. — У тебя офигенный голос, — вырывается прежде, чем он думает, что говорит, и потом только загнанно молчит в трубку. — Эм, ну, — Тэхен буквально чувствует, как Чонгуку неловко, — а мне нравится твой? — Я уж думал, ты не скажешь, — пытается отшутиться Тэ, и из трубки вырывается немного нервный, но все же искренний смех, — готов ко встрече со мной? — Ты даже не представляешь, насколько долго я к ней готов. Тэхен чудовищно краснеет, потому что, во-первых, очевидно, что имеются в виду не последние сутки, а во-вторых, у Чонгука, сука, охуенный голос, и таким можно девушек в штабеля укладывать. Не только девушек и не только в штабеля, кстати. — Тэхен? — доносится до него обеспокоенный оклик, и Ким тут же отмирает. — А, да, прости, я… заслушался. — Думаю, я смогу к этому привыкнуть, — в голосе буквально чувствуется улыбка, расползающаяся на все лицо, и Тэхен не может сдержать ответную. — Думаю, я тоже.

***

Тэхен стоит около входа в парк, в котором они обычно гуляют с парнями, и трясется, потому что теперь здесь назначено свидание и всего через пару минут у него будет официальная причина для первого скандала, а Чонгука все нет. Тэ весь извелся, пока стоял перед шкафом и выбирал, что бы надеть. В итоге он остановился на узких черных джинсах и футболке с яичницами, но осознание того, что он выглядит забавно и мило, все равно не спасает от раздирающих сердце дум. — Прости, автобус задержался, — раздается над ухом, и Тэхен со скоростью молнии разворачивается на пятках, чтобы взглянуть, наконец, на своего незнакомца вживую. На Чонгуке одна из его вечных футболок и синие джинсы, а еще цветные носки, которые еле-еле выглядывают из-под белых кроссовок. Тэхену это кажется до одури родным, поэтому он просто-напросто влетает в Чона, утыкаясь носом в ключицу, и скандалить больше не хочется. Тот замирает на несколько секунд, а потом аккуратно обнимает в ответ: — Наконец-то мы вместе. Рука Тэхена идеально вкладывается в руку Чонгука, и они не могут этим не воспользоваться. Тэхену казалось, что все вопросы, которые крутятся у него в голове, сразу же вырвутся наружу, но на самом деле им обоим совсем не хочется разрушать такую приятную и уютную тишину. Идиллию нарушает природа, обрушивая на людей первый за всю весну дождь, и парни улыбаются, как безумные, смотря в небо. — Пойдем ко мне, тут недалеко, — предлагает Чонгук, и Тэхен лишь молча кивает. Они бегут под дождем, и все внимание Тэ сосредоточено на красивых, просто невъебически идеальных руках Чонгука, на том, как замечательно контрастируют цвета их кожи, как подходят друг другу их ладони, и на том, чтобы не упасть в лужи, окружившие со всех сторон. Когда Чонгук, повернув ключ в замочной скважине, пропускает Тэхена вперед, тот осознает, что сейчас он в квартире Чонгука. Там, где Чонгук живет. Он видел ее только в зеркале, и теперь он находится там, где мечтал оказаться несколько месяцев подряд. Он замирает где-то посередине между снятием обуви и раздеванием, и Чонгук лишь мягко подталкивает его в спину, мол, все в порядке, тише, все хорошо. Так, будто они знают друг друга всю жизнь, так, будто Чонгук уже несколько лет вот так вот подталкивает Тэхена, если он подвисает. Так, как надо. И Тэхену это подходит. Они заходят в комнату, и Ким замирает на пороге. Взгляд падает на зеркало, на диван, на стол, на шкаф, на мольберт, и все это такое знакомое. А потом он поворачивается и смотрит на Чонгука, и он знакомый тоже. Чонгук смотрит в ответ, и его взгляд не такой, какой был в парке. В темноте не ясно, но в глазах напротив пляшут не то черти, не то пьяные ангелы, и Тэхену это подходит тоже. — Одежда промокла, — хрипит Чонгук, и Ким буквально чувствует его взгляд на своем теле. Хорошо, что в полумраке не видно пылающих щек. Он кивает, закусывает губу в нерешительности и опускает руки к краю футболки. Чонгук порывисто наклоняется ближе, но молчит и смотрит, как Тэ медленно стягивает с себя липнущую к телу ткань. — Так лучше? — с вызовом спрашивает Тэхен и удерживает себя от того, чтобы опустить взгляд. — Яичница мне очень нравилась, — ухмыляясь, говорит Чон, и Тэ уже хочет возмутиться, но Чонгук кивает, отвечая на вопрос, и это красноречивее любых слов. Тэ шагает на ватных ногах вперед и снимает чужую футболку тоже. Ладони касаются горячей кожи, и он не может не заметить: — Я представлял тебя таким, — шепчет он куда-то в грудь, а потом уточняет, — я имею в виду, что был уверен, что ты будешь теплым, даже жарким. А мне вот всегда холодно. Чонгук медленно поднимает руку и прикасается в ответ: — Я был уверен, что ты ледышка. Они хихикают, как дети, Тэхен поднимает голову, смотрит в глаза, взгляд которых надеялся поймать тысячи раз, а теперь получает без остатка, и улыбается. Ему улыбаются тоже.