Слёзы мёртвой вечности

      Воспоминания. Так можно было охарактеризовать состояние двух Грехов при виде врат Ада. Когда-то девушки сидели и охраняли это место, а теперь открывают огромные шипастые створы, чтобы пройти. — Помню, когда нас повысили, — улыбалась Акари. Двери открывались сами собой. Они были очень скрипучими, но девушек это не волновало. — И вместо двери в Мире Демона мы стали охранять врата в Ад, — закончила Юкио.       Ад — маленькое место, как площадка. Там есть несколько замков и всё. Весь маленький мирок состоит красного песка и кровавой луны. Здесь не холодно и не жарко. Куда деваются грешники? Они медленно разлагаются, лёжа на этом песке. Они не могут двигаться — парализованы. Не могут умереть от голода или же ран. Они лежат целую вечность и чувствуют страшную боль, превращаясь в тот самый песок, из которого Акари так любила строить песчаные замки. — Какого черта здесь так мало места? — спрашивал Аято. Ад казался ему слишком маленьким, ведь весь мир можно было увидеть на высоте тридцати метров. Корделия подошла к нему ближе, чтобы тот вспомнил, что она здесь, жива и готова информировать. — Ад уже давно стал местом побоища для армии королей. — Но зачем нам спускаться ниже Мира Демонов? — не понимала Карри. — Почему нельзя сражаться там? — Чтобы не разнести Мир Демонов, — предположил Рейджи. — Верно, — ответила Сацучи. Она взглянула на хихикающих Корделию и Коске. Они дают друг другу пять и обсуждают, как будут обезглавливать противников. Улыбка едва не появилась на лице женщины. — Эти две не знают, когда нужно остановиться. И это здорово!       В Аду не было жары или холода. Там не было даже ветра. Только песок и луна. На песке лежали тела. Ещё живые, но не в силах говорить или же что-то делать. Двенадцать человек. Казалось бы, их было так много, но все они шли, как одно целое, стаей. Самый огромный особняк, что был сделан из красного кирпича, принадлежал Карлхайнцу. Сакамаки и Грехи зашли туда, в полную тьму. Тронный зал был в самом сердце особняка. Это была огромная комната с единственным троном в центре. На стенах висели свечи, они не сгорали. Вечно горели, как и их хозяин. Все Сакамаки напряглись, что нельзя было сказать о девушках. Перед ними восседал их Король. От одного его взгляда теплело в сердце. Он был мудрым, хоть и делал странные поступки. Был для них больше братом, чем хозяином. Длинные волосы, словно снег, а одеяние величественное, словно не война была, а праздник. Золотые глаза смотрели с наслаждением на подруг. На голове была корона. Рядом стоял тонкий парнишка с самодовольной улыбкой. Его короткие волосы были отлично уложены. Красная одежда шла ему. Одним словом — принц. Сразу показывалось фамильное сходство с Королем — аристократичный вид. — Потрясающе, — слегка наклонил голову Кино. Его щеки немного порозовели перед прекрасными дамами. От их вида могло забиться мертвое сердце. — Как ты и описывал их, отец. Сакамаки были не рады встречи брата. Им было плевать. Только Грехов своим похотливым взглядом не окидывал бы и славно. Карлхайнц растянул изящную великодушную улыбку и зал наполнился его глубоким голосом. — Рад снова видеть вас, мои дорогие Грехи и дети. «Детей он добавил для приличия» — усмехнулись Грехи. Им было приятно вставать на колени перед своим вожаком. Вспоминались старые дни, когда весь мир был у них в ногах. Даже Сацучи без промедления выполнила правило приветствия, что сильно не понравилось Сакамаки. — Почему вы встаёте перед ним на колено?! — вспыхнул Канато. — Заткнись! — впервые повысила свой голос Сацучи. Мальчишка престыженно опустил глаза. — Сейчас мы во власти нашего хозяина, — сладко пропела Похоть. Райто заметил, как глаза девушки засверкали при взгляде на его отца. — Ты как всегда мила и верна мне, Карри, — благоговейно улыбнулся Король. Карлхайнц начал информировать всех присутствующих. Враги прибудут в Ад через несколько дней, тогда и наступит Великая Адская Война. Муками передавали привет и желали встретиться с Грехами после битвы. Брать их с собой было бы глупо, поэтому девушки и оставили вампиров дома. С Сакамаки тоже самое сделали бы, да вот те заупрямились и отказались пить чай с печеньем и ждать. Король отвёл девушкам их прошлые комнаты. Все Грехи вновь разбрелись по разным местам. — У нас была одна комната на двоих, — улыбалась Акари. — Как и у Карри с Сацучи и Коске с Корделией. — Придется ютиться как-то, — пояснила Юкио детям Биатриче и улыбнулась. — Как вы на это смотрите? — Не против, — ответили в унисон парни. Им надо было наверстать упущенное в детстве время. Играть в шахматы нравилось обоим. А вот третий брат недовольно бурчал себе под нос. Они держал подругу за руку и ходил по кухне, куда привело его желание чего-нибудь поесть. Вампиры могли выжить без человеческой еды, однако, желание от этого не ослабевало. — Здесь совсем нет еды! — злился вампир. Корделия только улыбалась и обнимала парня за плечи. — Так давай слетаем в будущее, чего-нибудь отыщем! От сладкой улыбки на душе стало теплее. Аято взглянул в зелёные, похожие на его, глаза и потрепал красавицу по голове. — Покажи мне будущее! За этой парочкой наблюдала Коске. Она помахала на прощание ребятам, которые уже вбежали в портал. Субару схватил протянутую вдаль руку и поцеловал её. Гнев миролюбиво вздохнула, прикрыв глаза от вечной усталости на душе. — Ты не должна прощаться с ней, — шепчет вампир. — Она больше никуда не исчезнет. Коске не смогла расслабиться и спокойно улыбнуться. Иначе это была бы уже не она. Девушка хихикнула, вцепилась в парня и побежала с ним на выход из особняка. — Здесь тоже есть сад с розами! — смеялась девушка. Карлхайнц сделал все, чтобы здесь тоже росла такая красота. — Я подарю его тебе! Пока Субару пытается ее остановить, Карри прощается с Сацучи. Она хочет жить в одной комнате с Райто. Наедине с ним. Глаза Сацучи задумчиво впились в веселую беседу. Словно дочь флиртует со своим парнем. Словно здесь все обыденно, как у всех людей. Ничего сверхъестественного будто нет. — Думаю, нам будет чем заняться в одной комнате, — промурлыкал вампир. — Думаю, будет неплохо провести свой день, как подобает греху похоти, — соглашается девушка, чем удивляет парня. — Я устала сдерживаться. Сацучи смотрит, как две фигуры уходят. Одна из них — её создание, хрупкое и слабое. Его не хочется отпускать. Жадность сама удивляется. Давно она не чувствовала такого приходящего одиночества. Ей на плечи легли холодные руку. Ухо обожгло дыхание. — Снова тонешь в прошлом? — Нет. Просто задумалась, чем бы заняться после войны. — Не важно, чем ты будешь заниматься. Важно, что с тобой буду я. — Ты прав. Женщина повернулась к подростку. Ещё совсем юному парню. Впервые ей не хотелось молчать. — После создания Карри я не знала причину, по которой всё ещё живу. Я даже создала зелье, которое сможет убить меня или Карлхайнца… Настороженный взгляд Канато она встретила снисходительно. Присела на диванчик и обняла паренька, что присел рядом. Прилегла к нему на плечо. Почувствовала себя слабой. Опять же — впервые. — А теперь у меня есть ты. И кажется, я снова жажду жить. Ненасытно. Поэтому будь всегда со мной. Жадный поцелуй Канато чувствовал впервые. Сацучи ещё никого не целовала так. Всё это было открытием для них обоих.