Sedum Spathulifolium

Просто не обращай внимания на эту влюбленность, говорил он себе. Не так уж это и тяжело будет, не так ли? Как оказалось, очень тяжело. Особенно, если тот, в кого ты влюблен, такой впечатлительный и очаровательный, как Коннор. Раньше он мог хотя бы скрывать свои чувства невежеством и глубоким отрицанием. Теперь кажется, будто этот чертов андроид – единственное, что у него на уме. Коннор улыбается Гэвину в комнате отдыха, подавая ему кофе. Гэвин же в это время думает о том, как бы нежно прижаться своими губами к его. Коннор сидит на столе Гэвина, оживленно рассказывая о том, как хорошо растут его суккуленты. Гэвин же представляет, как прижимает Коннора к этому же столу, раздвигая ноги андроида и заставляя его стонать. Однажды вечером они снова идут выпить, а Гэвин думает о том, как затащит Коннора в переулок рядом с баром и слегка укусит его за шею, пока тот изо всех сил будет пытается не издавать звуков. Даже когда Коннора нет рядом, мысли Гэвина продолжают вращаться вокруг него. Утром, в обед, когда он пытается заснуть, – его воображение все сходит с ума из-за Коннора, Коннора, Коннора… Это чертовски раздражает. И Коннор, возможно, пока не замечает всего этого, но это не значит, что он никогда не узнает. Очевидно, что-то в итоге изменится. Может быть, первым будет Гэвин, если наконец поцелует Коннора с безрассудной легкостью. Или же Коннор поймет с разочарованием, насколько жалок Гэвин на самом деле. Совершенно неожиданно его вырывают из бурного потока мыслей. — Коннор! Рид! Мой кабинет, — кричит Фаулер. Это не предвещает ничего хорошего. Он смотрит на Коннора, который на мгновение встречает его взгляд, пожимая плечами. Гэвин встает и подходит к кабинету Фаулера. Коннор придерживает перед ним дверь, вежливо закрывая ее за ними обоими. — Итак, происходит вот что, — начинает Фаулер, сразу приступая к делу. — Хэнк сейчас занимается делом, и мне нужно, чтобы он работал в одиночку. Это означает, что в обозримом будущем вы двое будете партнерами в расследовании убийств. Партнерами? Сердце Гэвина колотится от приятного волнения, хотя нервозность и подавляет его. Больше времени с Коннором также означает больше шансов облажаться. Они снова переглядываются, но только на мгновение. — Я знаю, что это не лучшая ситуация, но вам двоим придется приложить усилия. Гэвин тупо кивает. Краем глаза он видит, что Коннор делает то же самое. — Хорошо. А теперь убирайтесь из моего кабинета. Коннор уходит первым, так как стоит ближе к двери, и придерживает ее для Гэвина. — Вообще-то, Рид, — зовет Фаулер. — Возвращайся. Мне нужно обсудить с тобой еще кое-что. Ну, пиздец. Коннор смотрит на него с легким беспокойством, но закрывает дверь и возвращается к своему столу. Гэвин медленно поворачивается к Фаулеру. — Что? — Я не знаю, что происходит между тобой и Коннором, но разберись с этим. — Ч…что… — Я ясно выражаюсь? Слегка покраснев от смущения, Гэвин шутливо отдает честь. — Громко и чертовски ясно, да. — Хорошо. Когда Гэвин выходит, он судорожно вздыхает. Он явно где-то налажал, если даже чертов Фаулер заметил, что что-то не так — Все прошло нормально? — спрашивает Коннор. — Хм? Да, все было хорошо. Просто Фаулер, как обычно, бесится со всего, что я делаю. Коннор весело ему улыбается. Гэвин как раз собирается пойти к своему столу, но Коннор снова привлекает его внимание. — Я узнал кое-что интересное о суккулентах. Он не может не покачать нежно головой, жестом призывая Коннора продолжать. — Похоже, что многие владельцы растений дают им имена, как домашним животным. Эти имена обычно представляют собой довольно поэтические слова, в отличие от имен людей. — …и ты решил назвать своего? Может быть, Коннор, наконец, перестанет называть их полными научными именами. Гэвин их уже даже запомнил, черт возьми. — Так и есть. Я долго думал, какие имена бы идеально подошли. А как же. Это все-таки Коннор. — Ладно, давай-ка их услышим. — Pachyphytum oviferum я назвал «Аврора». Sedum morganianum и graptopetalum paraguayense – «Страсть» и «Поэзия» соответственно. Когда Коннор начинает перечислять имена, Гэвин не может не заулыбаться про себя. Он должен был знать, что Коннор выберет такие красноречивые имена. Только лучшее для его растений. — Имя fenestraria aurantiaca – «Зефир», а… Коннор замолкает на секунду, но Гэвин даже не успевает среагировать. — Sedum spathulifolium – это «Любовь». Гэвин не в состоянии что-либо произнести, пока пытается осознать услышанное. Это ничего не значит, хоть небольшая романтическая часть Гэвина и призывает его просто поцеловать Коннора прямо сейчас. Это ничего не значит, потому что Коннор — это Коннор: идеальный, потрясающий, он освещает каждое место, где появляется, а Гэвин — это Гэвин: ходячая катастрофа. — Какие-то причудливые имена, Кон. Впрочем, от тебя этого и следовало ожидать. Наверное, это всего лишь его воображение, но ему кажется, что Коннор слегка расстроился. — …я рад, что ты их одобряешь. Я, пожалуй, вернусь к работе. Гэвин кивает, на мгновение колеблясь, прежде чем вернуться к своему столу. Он слышит слова Коннора в своей голове весь день, даже когда он несколько часов спустя лежит на диване в своей квартире, пытаясь заглушить свои эмоции отупляющими телешоу. Sedum spathulifolium – это Любовь.