Sedum Spathulifolium

Очевидно, что Коннор хочет Гэвину что-то сказать, если судить по взволнованному выражению его лица, когда они встречаются у полицейского участка тем утром. — Доброе утро, Гэвин, — говорит Коннор, чуть ли не трепеща от волнения. — Доброе утро, Кон, — говорит Гэвин. — Знаешь, тебе не нужно было меня встречать. Этим утром довольно холодно. И правда, щеки Коннора синеют, несмотря на несколько слоев одежды. — Знаю. Но я не мог ждать. Гэвин смеется, указывая на Коннора. — Да я вижу. Ты от волнения сейчас подорвешь что-нибудь в этом своем механизме. Коннор с нежностью закатывает глаза и широко улыбается. — Ну, давай. Если только это не на долго – не хочу ждать на таком холоде. — Не на долго, — уверяет его Коннор. — Обещаю. Гэвин ждет, пока андроид роется в карманах, и, наконец, находит то, что ищет. Когда Коннор достает предмет, тот частично скрыт его рукой. Гэвин понимает, что, вероятно, это тот самый подарок, которым Коннор ему угрожал – только словом «угрожал» он мог описать произошедшее. Когда предмет становится виден, сердце Гэвина останавливается. Это ебаная коробочка для колец. Он не уверен, что, мать вашу, собирается сделать Коннор, но уж точно чертовски паникует. Потому что для чего еще может быть нужна коробочка для колец? Наверное, это просто какое-то недоразумение. Но что, если нет? Что, если Коннор действительно думает о том, чтобы сделать долбанное предложение? Все будто в замедленной съемке. Другая рука Коннора тянется к коробке, медленно открывая крышку. Долгая пауза. Гэвин смеется, почти истерически, потому что в этот момент он ни хрена не может сдержаться. Это проклятое кольцо настроения. Кольцо настроения в коробочке для колец. — Извини-извини, просто… ты положил кольцо настроения в коробку для колец? Коннор уже привычно наклоняет голову вбок. — Разве люди не так дарят кольца? Боже, Коннору действительно нужно многому научиться. Гэвин решает просто оставить тему, потому что не очень хочет об этом разговаривать после своей паники. — Все хорошо, просто… это очень на тебя похоже. Значит, оно для меня? Коннор кивает, протягивая кольцо. Со смехотворно широкой улыбкой Гэвин берет его. Он не упоминает тот факт, что дарить кольца настроения – для шестилетних детей. Кроме того, Коннору все равно всего пять месяцев. Пять с половиной, напоминает голос в его голове, подозрительно похожий на Коннора. Его улыбка немного гаснет. По-видимому, Коннор почувствовал нерешительность Гэвина. — …если ты его не хочешь… — Заткнись. Я всегда его буду носить. Гэвин нацепляет кольцо настроения на безымянный палец правой руки. Оно идеально подходит, потому что, конечно же, Коннор, проанализировал размер его пальца или что-то в этом роде. Коннор снова ярко улыбается, когда смотрит на кольцо настроения на пальце Гэвина, и в груди последнего разливается тепло. — Есть ли какая-то конкретная причина, из-за которой ты выбрал кольцо настроения? — Ну, я подумал, раз уж у меня оно уже есть… — Коннор постукивает по светодиоду на виске, — то должно быть и у тебя. Чтобы все было честно. Это… чертовски мило, вынужден признать Гэвин. — Я осознаю, что кольца настроения на самом деле не точно отображают эмоции владельца, но также понимаю, что для людей это – культурная особенность. — Ты чертовски прав. Гэвин на самом деле немного ностальгирует, глядя на кольцо. Эти штуки были пиздец как популярны, когда он был ребенком. У него только однажды было такое кольцо, и то он сразу же его потерял, но, тем не менее, он всегда ими восхищался. Пока не вырос, конечно. Лицо Коннора открыто и искренне, он жаждет одобрения, когда говорит: — Я… надеюсь, что подарок приемлем. — Конечно. Мне он однозначно нравится. Коннор этому явно рад. Однако через мгновение он немного хмурится. — Тебе холодно. Мы слишком долго пробыли на улице. Я извиняюсь. И да, возможно, Гэвин немного дрожит, но он более чем готов это перетерпеть ради своего андроида. Не своего. Коннор не его. Ни коим образом. — Может быть, я мог бы снова согреть тебя? — спрашивает Коннор, уже шевеля руками. В последний раз, когда Коннор такое предложил, они держались за руки. Теперь, после осознания, что у него есть эта абсолютно ужасная влюбленность, это, безусловно, означало бы для него верную смерть. Часть Гэвина считает, что разумнее было бы сказать «нет». Эту часть легко похоронить под другой, что кричит: «Да, пожалуйста». Он чертов идиот. — Я… э… конечно, спасибо. Руки Коннора медленно поднимаются — или, может быть, его разум преувеличивает. Теплые ладони слегка прижимаются к его лицу. Все гораздо более интимно, чем он предполагал. Рот Гэвина открывается в отчаянной попытке что-то сказать. Он быстро захлопывается. Они некоторое время стоят там, пока Гэвин пытается придумать, как продолжить разговор. — М-мы-мы должны зайти внутрь. Там будет теплее. Какое-то время никто не двигается, и у Гэвина возникает сильное чувство дежавю. Коннор убирает руки, их место быстро занимает холодный воздух. Вероятно, он только выдумывает самодовольную улыбку Коннора, когда тот произносит: — Веди, Гэвин.