Любовь Ёкая

      Мальчик проспал довольно долго. А просыпаясь, всё так же чувствовал тепло от меха хвоста: он был мягкий и приятный на ощупь. Он почувствовал, как его погладили по голове рукой. Было так приятно и спокойно, совсем как рядом с матерью. Мальчик словно забыл, что его деревня сгорела, а родители мертвы.       Он думал, что это рука матери. Он улыбнулся, тихо произнеся:       — Мама…       «Ох малыш, — подумал голубоглазый. — Прости, но я не мама.»       Рю открыл глаза и сонно посмотрел на ёкая.       — Доброе утро.       Мальчик смотрел на него, пока не осознал и, вскрикнув, отскочил. Старший вздохнул: опять.       — Ёкай?       — Да, это я. Поднимайся и иди завтракать.       — Завтракать?       Недалеко от них он увидел небольшую скатерть, на которой стояли две пиалы с рисом и овощами, только у одной пиалки стояла чашка и бутылка. Мальчик перевёл на него взгляд и недоверчиво нахмурился.       — Не отравишься, — произнёс рыжий.       Рю поднимается на слабых ногах и неуверенно подходит к лису. Хоть этот ёкай и ничего ему не сделал, пока тот спал, было рано доверять ему. Да и для ребёнка видеть такое существо было если не страшно, то необычно.       — Не будешь есть, умрёшь от голода. Хочешь присоединиться к родителям?       Рюноске об упоминании про родителей опустил голову и снова заплакал.       — О чёрт, — тихо шикнул на себя лис. Зачем он это сказал?       — Ты злой, ёкай!       — Ты не видел поистине злых ёкаев. А я ещё добрый.       Мальчик продолжал плакать и сел на землю в позу обиженного ребёнка, уткнувшись лицом в коленки. Лис затянулся трубкой и раздражённо выдохнул дым.       — Я не хочу жить с тобой. Я хочу домой,к маме.       — Твой матери больше нет. Ты один во всём мире.       — Нет! Нет! — мальчик рыдает и мотает головой. — Ты врёшь! Врёшь!       — С чего мне врать? Ты ведь и сам это видел, не так ли?       Рю тихо плакал, мотая головой. Детский разум отказывался принимать факт того, что родителей больше нет. Ребёнок продолжал плакать и, казалось, он ни на что не обращал внимания, словно у него было всё время мира, чтобы выражать своё горе.       — Ёкай… Чуя-сама!       — Мм? Что? Мальчик подполз к нему и посмотрел заплаканными глазками в его глаза. Ёкай смотрел ему в глаза и молчал, видимо, ожидая от малявки продолжения. Но малыш просто обнял его, прижавшись исхудавшим телом к нему, уткнувшись ему в живот щекой и беря ладонь лиса в свою ладошку, трогая её и водя по ней пальцами:       — Почему… Ваши руки как у моей мамы? — мальчишка прижимает к щеке ладонь ёкая тыльной стороной. — Почему вы... Как мамочка?       Тот моргнул, смотря на мальчишку, трогающего его руку.       Ситуация заставила лиса слегка напрячься: этот ребёнок уж слишком ластиться к нему. Но почему-то эта самая рука стала поглаживать его по щеке. А затем и по голове. Рука ёкая была нежная и тонкая, от его рук приятно пахло какими-то травами. Мальчик вжимается головкой в его живот, перебирая складки шёлковой одежды.       «Он совсем ребёнок, будет искать в тебе тепло матери, только и всего», — пронеслось в голове Накахары.       — Мама, — словно как в подтверждение его мыслей.       — Я… — уже хотел ответить Чуя, но замер на полуслове.       Мальчик поднял на него взгляд. Он моргнул, смаргивая слезы.       — Ох, Рюноске Я не твоя мать, но ты можешь остаться со мной.       Акутагава вытирает глаза, но слёзы всё равно продолжают литься, и он снова обнимает лиса.       — Ну всё-всё, не плачь. — Тот похлопал его по спине.       Вскоре темноволосый более-менее успокоился, и они сели есть. Рис был чуть остывшим, но не стал менее вкусным, как и овощи. Всё же не время было капризничать, да Рю и никогда не был таким. Сейчас самое главное — набраться сил.       Мальчик посмотрел на бутылку, из которой лис что-то наливал и спросил:       — Что это?       — Саке, — ответил ёкай, тут же отпивая немного, — хочешь попробовать? Смотри только, она горькая. — И протянул чашку мальчишке.       Мальчик принял чашку и чуть отпил, но тут же закашлялся и поморщился:       — Фу! Гадость!       — Я же говорил, — Чуя слегка улыбнулся, смотря как детское личико сморщилось. — Подрастёшь — не вздумай снова пить это.       Рю посмотрел на него:       — А почему вы тогда это пьёте?       — Взрослые вообще много глупостей делают. Подрастёшь, поймёшь, малыш.       Мальчик опустил голову и принялся есть дальше. А лис смотрел на пейзаж из пещеры. Казалось, словно всё вокруг вымерло, земли перестали быть плодородными, люди стали злее и за еду были готовы драться до крови. А ведь каких-то семь лет назад эта страна процветала.       — Кто мог подумать, что нашу страну настигнет такое? — тихо высказал терзавшие его мысли ёкай.       Мальчик посмотрел туда же, куда и он. Было пустынно и тихо, пока не послышались крики людей. После показался человек, за которым бежала толпа с палками, вилами и прочей утварью. На его лице читался страх, и он часто оборачивался на тех, кто за ним гонится. В руках беглец держал какую-то небольшую коробку.       — О, кого-то поймали на воровстве, — подал голос демон-лис, затягиваясь трубкой и выдыхая дым.       — А что с ним сделают? — спросил ребёнок.       — В такое время за кражу еды — смертная казнь.       — Его… Убьют?       — Да. Так что дважды подумай, прежде чем что-то украсть.       Мальчик снова посмотрел туда, видя, как вора нагоняют. Как тот роняет коробку, из которой падают и после катятся по земле овощи. А после отвернулся — мужчину стали забивать палками. Слова Накахары он запомнил и дал себе слово никогда не красть. Он не хотел заканчивать как этот вор.       — Доедай и пойдём. Нам нужно идти, — сказал рыжеволосый, допивая саке из чашки.       — Куда? — спросил Акутагава, поднося к губам чашу с чаем.       — В мой храм. Раз тебе некуда идти, будешь помогать мне.       — У вас есть храм?       — Есть. Он, конечно, маленький, но это всё же храм, и за ним надо смотреть.       Мальчишка поджал губы и задумался. Ему пришлось признать горькую правду — мама и папа мертвы, его дома больше нет, и ему некуда идти. Он совсем один в этом жестоком мире, и никому нет до него дела, кроме этого ёкая, Накахары Чуи. В детском сердце всё ещё были страх и сомнения, но так же оно подсказывало, что демон-лис не причинит ему зла. Спустя несколько минут он посмотрел в глаза своего спасителя.

***

      Неизвестно как долго они шли, но ушли они довольно далеко. Хоть и маленькие ножки не привыкли к таким долгим походам, но он не жаловался и не ныл, стараясь быть выносливым и сильным, он достаточно наплакался в той пещере, где его успокаивал Чуя. Единственное, что себе позволил мальчик — это взять своего спасителя за руку, чтобы чувствовать себя в безопасности.       Дорога в молчании немного напрягала и, решив нарушить её, темноволосый малыш подал голос, спросив:       — А вы получается никогда не умрёте, Чуя-сама?       — Не совсем. Ёкаи могут жить несколько тысячелетий. Но нас можно убить.       — Правда? А как?       Тот опустил голову и, посмотрев на сироту, усмехнулся:       — Хмм, так просто я тебе и сказал.             Рю посмотрел на него умоляющими глазками:       — Ну-у-у! Скажите!       — Когда подрастёшь, — хитро улыбнулся лис.       Мальчишка надул губки, чем рассмешил лиса.

***

      Вскоре они дошли до храма на окраине леса возле холма.       — А вот здесь аккуратней, малыш.       Тот кивнул, но тут же задал вопрос:       — А почему?       — Здесь много...       Внезапно громко зашуршали кусты, прерывая ёкая и заставляя мальчика испугаться и спрятаться за Накахарой. Рыжеволосый же чуть улыбнулся и покачал головой. Шуршание повторилось, послышался писк и из-за кустов показалось несколько мордочек лисят. Они шевелили ушками и смешно морщили носики, принюхиваясь к новому запаху.       — О, смотри-ка, нас встречают, — произнёс Чуя, смотря на малышей.       Акутагаву тут же отпустил страх, уступая место удивлению, а серые глаза засияли от восторга:       — Оооой, какие лисята!       — Да, это жители леса.       — Они твои друзья?       — Можно и так сказать. Раньше они были людьми, а теперь это перерождённые души. Это лисята, но есть и взрослые.       Один из лисят подошёл ближе и принюхался к Рю. Мальчик прижал руки к груди, смотря на лисёнка, и осторожно наклонился к нему. Зверёк поднял мордочку, посмотрел на незнакомца и стал медленно ходить вокруг него, осматривая со всех сторон. За одним потянулся второй, третий, пока его не окружили в кольцо из десяти лисят. Тут же один из них ткнулся носом в его лодыжку, заставляя «ойкнуть», чувствуя холодный и мокрый носик. А другой лисёнок ткнулся лбом в его коленку.       — Ч-что они хотят? — Рюноске не боялся их, но не понимал, зачем они это делают.       — Ты пахнешь совсем не как лес или его обитатель. Им интересно, кто ты.       Самый крупный лисёнок зубками вцепился в одежду мальчишки и слегка дёрнул на себя.       — Ах! — мальчик засмеялся и попытался высвободиться, слегка дёрнув ткань на себя.       Но в итоге упал на землю, и лисята стали пищать и прыгать рядом.       — Похоже, они хотят поиграть, — улыбнулся ёкай.       Рюноске смеялся и играл с лисятами, те совсем не кусались. А один из них особенно ластился к брюнету. Он гладил его и чесал за ушком, а тот забавно пищал и тыкался носом ему в плечо.       — Ты очень нравишься Ичиё, — заметил Чуя. — Она самая стеснительная из всех них.       — Это лисичка? — мальчик прижался к ней щекой. — Она такая милая.       Та потёрлась о его щёку и запрыгнула на плечи, устроившись там наподобие воротника.       — Ого, малыш, не знаю огорчу тебя или обрадую, но, похоже, ты нашёл себе невесту, — хитро прищурившись, произнёс рыжеволосый юноша.       Сирота улыбнулся, но в следующую секунду нахмурился, словно что-то пытался вспомнить.       — А кто это? — спросил он. — Что такое невеста?       — Ну, это девочка или девушка, с которой тебя сводят родители, чтобы вы создали семью. Но ты, наверное, спросишь: «Как это? Она ведь лиса». Смотри, — Накахара что-то произнёс и лисята превратились в детей, а на шее Рюноске теперь практически висела девочка со светлыми волосами и в белом кимоно. Он уставился на неё огромными глазами. Та улыбалась.       — Привет, я Ичиё. И, Чуя-сама, ни-никакая я не невеста! — девочка покраснела. — Я просто, просто хочу себе друга. — Кареглазая неуверенно взяла мальчишку за руку.       Он покраснел, но руку не убрал. Наоборот, было радостно слышать, что кто-то хочет стать его другом.       — Хм, ну как скажешь, Ичиё-тян, — ёкай всё равно продолжал улыбаться. — Проводишь нового друга до храма?       — Конечно! Пойдём! — Девочка засияла от счастья и слегка потянула мальчика за собой.       Акутагава послушно пошёл за ней. По пути они встретили ещё нескольких лисят и взрослых лисов. Те испуганно опускали уши и отходили в укрытие, но, завидев рядом с ним Чую, успокаивались, понимая, что человеческий детёныш находится здесь по воле ёкая.       — У нас очень красивый храм! Только теперь никто не приходит, у людей сейчас свои проблемы, и храм заброшен. Но Чуя-сама заботится о храме и о нас! — рассказывала Ичиё.       — Я думал что ёкаи злые. Но Чуя-сама спас меня.       — Не все. Чуя-сама добрый, но если его разозлить, то в гневе он страшен. Особенно если рядом будет Дазай-сан. Хоть они и друзья, но Дазай-сан иногда ведёт себя как настоящий ребёнок.       — Дазай-сан?       — Ага, он тоже ёкай, только он дикий тигр, — ответила девочка.       — Здесь есть ещё ёкаи?       — Угу! И есть один, злой. Очень-очень злой и хитрый.       — Кто?       — Мори, — тихо сказала блондинка.       — Мори?       — Угу, он...       — Он был тем, кто вызывал огромные разрушения и разорения деревень, — ответил Чуя, в голосе которого была слышна ненависть. — Его слуги самые мерзкие создания, как и он сам.       Акутагава вздрогнул и обернулся на голос ёкая. Лицо последнего исказили гнев и презрение, было видно, что лис ненавидит того, о ком они говорят.       — Рю, если когда-нибудь где-нибудь увидишь огромного паука — беги. Беги и не оборачивайся, — произнёс Накахара.       Рюноске кивнул в ответ, запоминая это наставление.       Пройдя часть леса и поднявшись по лестнице, они наконец добрались, о чём лис сообщил ребёнку:       — Ну вот, мы пришли.