By your side

— Ты мне нравишься! — миловидный парнишка со светлыми длинными волосами стоял около Феликса и, уткнув свой взгляд в пол, прямо посреди двора признавался ему в своих чувствах. Чонин часто видел этого юношу в окружении других омег и, по-видимому, этот парень имел звание самого привлекательного из них (если судить по завистливым взглядам направленным на Ликса словно это он виноват, что на него запали). Ян встал немного позади своего австралийского друга, наивно полагая, что лучше не вмешиваться. От Ликса, со временем, перестали шарахаться. Во многом из-за того, что они уже все повзрослели, да и Ли стал хорош собой: многие западали на него, внезапно «переобуваясь», мол, оказывается, веснушки — это довольно-таки «няшно и мило». И совершенно плевать на то, как десятилетний Ликс плакал по ночам, злясь на свои чертовы веснушки, плевать на то, как над ним измывались, как его подставляли перед воспитателями, плевать, что он долгое время ходил никому ненужным в этом пансионате. Что Феликсу, что Чонину было тошно слышать подобные лицемерные изречения, поэтому они продолжали оставаться «парочкой отшельников», не желая впускать кого-либо в свой круг общения. Это вовсе не значит, что у них не было приятелей, были конечно, но, чаще всего, общение с ними было чистой формальностью. Феликс смотрел на омегу с пренебрежением и хотел было обойти это недоразумение, как парнишка своими цепкими пальчиками ухватился за рубашку альфы, не желая отпускать. Ли отреагировал незамедлительно и с такой силой дернул рукой, что бедный омега чуть ли не свалился на асфальтированную дорогу. Все в полном шоке смотрели, как несчастного паренька потряхивает от легкого шока, ведь все действо произошло в мгновение ока. Аура Ликса вмиг стала такой подавляющей и мрачной, что остальные наблюдатели представления скрючились от ментального давления, совершенно не в силах что-либо сделать, и только Чонин непонимающе оглядывался вокруг, задаваясь вопросом: «Что вообще тут происходит?» Дело в том, что Ян считался единственным бетой в пансионате и, логично предположить, он не чувствовал никакие ментальные перепады и ему оставалось лишь догадываться о происходящем. Дабы успокоить разбушевавшегося друга, он, бесшумно подкравшись, крепко обхватил руками его напряженную спину, словно впитывая в себя всю накопленную боль. Судя по облегченным выдохам позади, Ликс пришел в норму и больше не воздействовал на других. Чонин был удивлен таким странным поведением лучшего друга, который обычно был спокойным и миролюбивым, но, вопреки своему любопытству, решил не кидаться с расспросами. Выпустив Феликса из своих теплых успокаивающих объятий, Ян подбежал к сидящему на земле омеге, который уткнулся головой в свои острые коленки, все еще дрожа, как осиновый лист. Парень предположил, что, скорее всего, на омегах это отражается сильнее, чем на альфах. — Поднимайся, сейчас подойдет персонал и окажет тебе помощь, — улыбаясь своей непосредственной улыбкой, Чонин помог светловолосому подняться. Парнишка послушно встал и неустойчивой походкой направился в сторону главного здания. Ян уже было пошел за ним, чтобы придержать, если того будет покачивать из стороны в сторону, но его крепко схватили за запястье. — Я нуждаюсь в тебе больше, чем тот мусор, — презрительно выплюнул Феликс. Чонин вздрогнул от такого холодного безжизненного голоса друга и около минуты находился в ступоре, ибо такое странное поведение друга совершенно не укладывалось в его голове. Фел, воспользовавшись этим, повел его сторону общежития, под удивленные взгляды зевак. Хватка была настолько сильной, что Ян был уверен: останутся синяки, но перечить другу, который, впервые на его памяти, был в таком состоянии, просто не мог. Стоило им оказаться наедине в их комнате, как Феликс тут же повалил его на кровать, ложась сверху. Их лица были в опасной близости друг к другу. В глазах корейца не было ни капли страха или отвращения, лишь легкое удивление и любопытство. Ликс с тяжким вздохом уткнулся носом в шею Чонина, вдыхая тонкий яблочный аромат, видимо, его геля для душа. — Нинни, давай полежим так немного, ладно? Чонин позволил себе легкий смешок. Только недавно его друг готов был метать все вокруг, даже сам Ян чуть под раздачу не попал, а сейчас весь такой ласковый и пристыженный словно ребенок, который случайно сломал мамину вазу и теперь пытается загладить вину. — Я запутался, — Феликс обвил руками талию младшего. Его горячее дыхание и густые темно-русые волосы щекотали шею Чонина, но и вместе с этим, вызывали легкую трепещущую дрожь. — То, что я говорю прямо сейчас не означает, что мы начнем все с начала. Я просто возвращаюсь к оставшимся воспоминаниям о тебе. Не пропуская ни одного дня, ты говорила, что любишь меня, прежде чем я ложился спать: как только я открывал глаза, ты мне говорила. Я помню, поэтому я просто говорю, * — Ян пропел на корейском строчки из любимой песни, гладя Феликса по его мягким волосам. Он хотел оказать мнимую поддержку своему другу, хотел видеть на его лице улыбку, а не пронизывающий до костей холодный взгляд. Хотел быть нужным. В таком положении они уснули. Сначала Феликс под очаровательное пение, затем и Чонин, слушающий успокаивающий стук его сердца.

***

— Организм больного истощен. Вероятно, он плохо питается и совсем не высыпается. Нарушен гормональный фон. Рискну предположить, что на протяжении долгого времени принимал различные подавители, а возможно занимается этим до сих пор, — неутешительно высказывался доктор, делая пометки в блокноте. — Ему нужен отдых, желательно отлежаться на пару дней. Сейчас я выпишу для него диету и кое-какие таблетки. Феликс внимательно слушал все, что говорил врач, обеспокоенно смотря на обессиленного друга детства, лежащего на его кровати и заботливо укрытого одеялом. Чонин был болезненно бледным, его ресницы подрагивали, словно их хозяин видел плохой сон, а такие же бледные губы были чуть приоткрыты и судорожно выхватывали воздух. — Спасибо, Крис. Извини, что отвлек от дел, ты же даже сегодня не работаешь. — Да пустяки. Я же вижу, как он тебе дорог, — Бан записывал список лекарств. Сказать по правде, Кристофер никогда не слышал испуганный, растерянный голос Феликса, который не мог внятно связать слова в единое предложение, поэтому и сам не заметил, как произнес: «Уже еду» и развернул свой автомобиль. — Держи, — Чан протягивает листочек, — все препараты принимать после еды, по одной таблетке в день. Не давай ему ничего жирного и соленого. Завтракать лучше всего кашей, на обед прекрасно подойдут легкие супы, бульоны. Ужинать тоже чем-нибудь легким, — Феликс кивает на все указания, пробегая взглядом по написанному и, в очередной раз, благодарит приятеля, на что Крис опять отмахивается. — Береги себя и за ним тоже присматривай, — Бан кивнул в сторону Чонина. — Ну, мне пора. Ликс попрощался со старшим и теперь он снова остался наедине со своим одичалым лисенком. В его постели Чонин выглядел еще меньше, чем он есть, и этот факт немного умилял австралийца. Феликс пододвигает свой стул поближе к кровати. Он берет хрупкую бледную чонинову ладонь в свои руки, переплетая их пальцы вместе. У Яна, безусловно, красивые руки с длинными изящными аристократичными пальчиками, созданными для игры на фортепиано. — Просто будь со мной, остальное — неважно, — едва слышно шепчет Феликс, оставляя на тыльной стороне ладони поцелуй.