By your side

...Четыре года назад

      Ночь имеет чудесное свойство выманивать собой всякую чернь, которая в дневное время суток то ли прячется, то ли удачно маскируется за плотным гримом безобидности и адекватности.       — Эй, малыш, заблудился? Джисон ненавидит ночь.       — Хочешь мы проведем тебя до дома? Обещаю, с нами ты ни на минуту не заскучаешь! — вторил противный бас, который под конец срывался на противный пьяный гогот.       Неподалеку разбивается стеклянная бутылка, и Джисон бы многое отдал, чтобы ее острый конец оказался в глотках тех двоих недалеких идиотов, что посчитали нужным докопаться до него в переулке около мусорных баков. Хану следовало бы не сокращать путь до своего дома, но он был уже конкретно вымотан после рабочей смены и хотел простого человеческого «полежать и умереть, укрывшись теплым одеялом».       — Свалите, — его голос был хриплым, из-за долгого молчания и не казался предупреждающим или убедительным, что лишь сильнее раззадорило парочку, все ближе и ближе приближавшуюся к выбранной на сегодня жертве, на которую у них в планах опробовать свои новые грязные утехи. Для полноты картины им не хватало лишь облизываться, пуская слюни и потирая грязные потные ладони.       — Наша Снежная Королева сегодня особенно холодная. Хочешь, чтобы мы тебя согрели? — очередной подкат, на который хочется закатить глаза и никогда больше не выкатывать обратно.       Джисон с силой сжал ключи от дома в кармане толстовки. Отец бы порекомендовал целиться кончиком ключа в глаза противника, чтобы дезориентировать одного из них, второго же пнуть в солнечное сплетение, выбивая воздух из прокуренных легких, а потом драпануть, что есть мочи в сторону многолюдного места, слиться с толпой зевак, сбить со своего следа и, убедившись, что хвоста за ним нет, бежать домой.       В теории — неплохой план, а на практике мы имеем две высокие неудовлетворенные груды мышц, каких обычно можно встретить в роли вышибал какого-то обшарпанного, при этом популярного клуба, и уставшего от жизни студента, который еле-еле свои-то ноги перебирал, не говоря уже о том, чтобы самому кому-то ноги перебирать. Джисону не впервой уходить полуживым после стычек с такими же пьяницами, но здесь уже речь идет о сохранности чести, ибо те двое не похожи на людей, которым нужна лишь груша для битья.       По-хорошему, следует бы заорать, чтобы хоть кто-то пришел на крик, но бесполезно — он лишь добавит к тем двоим еще парочку таких же отбитых, а здравомыслящие люди, завидев всю эту страшную картину, убегут далеко и подальше, и Джисон их не винит: сам бы, скорее всего, поступил так же.       Свет уличных фонарей слепит глаза Хана, делая его взгляд замыленным, а пространство нечетким, плывущим. Сказывается недостаток сна и вынужденная диета из-за нехватки денег. Голова кружится, смешки ублюдков отдаются эхом в голове, становится трудно дышать, и хочется забыться. Перед глазами проносится детство. Веселое, беззаботное детство, наполненное сладостями, которыми любил радовать его папа, в тайне от отца, который на это по-доброму ворчал, что у Джисон-и непременно будут болеть зубки и вообще их нужно есть только после горячего. В голове играет его любимая песня из мультика про пингвиненка, и Хану с трудом верится, что такая светлая полоса вообще была в его жизни.       Он поднимает взгляд на небо, осыпанное спутниками, и задерживает внимание на полумесяце, что будто бы с усмешкой смотрит на него.       — Ты че там, Всевышнему молишься? — загоготал тот, что был ближе к нему, вытягивая накаченные руки вперед, чтобы схватить парня и потянуть на себя.       Глубокий вдох. Хан хочет улететь.       Неожиданно слышится звонкий удар чего-то о голову, а после громкий нечленораздельный мат здоровяка, что мгновенье назад распускал свои грабли. Тот или от боли, или неожиданности попятился назад, толкая своего дружка, которого тоже чем-то огрели. Приглядевшись, Джисон понял, что в них кто-то швырялся камнями и, видимо, этот кто-то хочет, чтобы он воспользовался этим и сбежал.       И Хан рванул так, как еще никогда не бегал, сверкая пятками, боясь оглянуться назад. Судя по болезненным стонам позади, этот кто-то продолжал обстрел. Здоровяки так были заняты неожиданным сюрпризом, буквально свалившийся им на голову, что не сразу обнаружили пропажу своей желанной Снежной Королевы.       Наконец, остановившись после долгого и быстрого бега, Джисон пытался выровнять учащенное дыхание и осмотреться. Судя по всему, его никто не пытался преследовать. В голове крутились самые разные вопросы, касающиеся его внезапного спасения.       «Кто ему помог? Смог ли он скрыться? Или теперь уже ему угрожает опасность?»       Противный внутренний голос кричал проверить то место снова, и как бы глупо это не звучало, но Джисон отважился вернуться, но уже быть более незаметным и аккуратным. Обойдя переулок, он стал прислушиваться. Тишина резала уши, и те амбалы, по-видимому, ушли, сцепив зубы и забив на неудавшийся перепихон. Пройдя еще чуть дальше, он нашел какие-то металлические детали, шурупы, груду камней и… чью-то панаму?       Тишину нарушило тяжелое дыхание, и Джисон успел было подумать, что он тот еще придурок, раз осмелился прийти сюда снова, когда его тут чуть не пришили, мол, первого такого раза было недостаточно для его нервов и психики, но, к своему облегчению, он увидел лишь сжавшуюся фигуру, сидевшую возле мусорного бака с каким-то металлоломом в руках, который он прижимал к груди. Возле него была коробка, наполненная такой же грудой камней, которыми был усыпан весь переулок и до Хана дошло, что паренек был каким-то потрепанным и болезненно бледным.       Подобрав панаму, он подошел к парнишке, что внимательно изучал его своими пронзительными карими глазами, будто выискивая подвох.       — Встать можешь? — Джисон протянул мальчишке головной убор, на что тот вымученно улыбнулся, взяв вещь. — Как ты их так? Простой человек не может обстреливаться камнями с такой интенсивностью.       Мальчишка усмехнулся, и Хан заметил отблеск металла на его зубах. Скобы? Брекеты?       — Тебя тут только что чуть на лопатки не уложили, а тебя волнует то, как человек может кидаться с такой скоростью? — ситуация комична, но Джисона и вправду это интересовало. — Все просто: обстреливал их не я, — на его слова Хан лишь вопросительно склонил голову.       — Это был AD-3000, мой робот, которого я купил в интернет-магазине. Та куча металла — все, что от него осталось. Я что-то не рассчитал, и он, не выдержав высокой нагрузки, поломался на части. Полагаю, слишком маловат для камней таких размеров.       — Вау, в любом случае, это было круто, — Джисон помогает мальчишке подняться.       — И спасибо, правда. Я не хочу думать о том, что было бы, не спаси ты меня, — он треплет его волосы и отмечает про себя, какие они мягкие на ощупь.       — Хан Джисон, — парень вымученно улыбается.       — Ян Чонин.

***

      — Джисон, у меня ЧП! — Чонин стремительно несется по улице, будто бы от этого зависит вся его жизнь. Одежда, которая сейчас была на нем, пахла невыносимо одурманивающе. Близкий контакт с истинным спустя столько лет подействовал на его организм неоднозначно, и сейчас он ни о чем не может думать. Все его мысли были о рыжеволосой макушке, что сумела отыскать его и вырвать его привычную жизнь из колеи.       — Чопорный Патруль? — доносится с другой стороны телефонной линии, и Чонин на это лишь фыркает. — Ладно, что там у тебя?       — Он объявился.       И Джисон не может определить с какой интонацией это было произнесено. Обреченно? Взволнованно?        Неоднозначно.