Слепые слышат

Приветливо улыбаясь, нарядная официантка послушно поставила перед ними заказ — черный кофе для Юнги и чай с парфе для Джису. После травмы и долгого лечения Джису до безумия полюбила сладости, которые ей запрещали долгое время. К тому же она устала и проголодалась, значит было самое время порадовать себя чем-нибудь. Аккурат в противоположность ей, Юнги пил только черный кофе без сахара и время от времени удостаивал ее взгляда. Джису с удивлением поймала себя на мысли, что и она рассматривает его, настолько он не был похож на Намджуна или Сокджина. Юнги был среднего роста и у него было удивительно хмурое лицо, помятое явно после сна. Кроме того он предпочитал мотоцикл машине, джинсы и куртку удобному костюму и пальто, и этим удивительно отличался от ее мужа или брата. Джису с удивлением заметила след от бритвы на лице, невольно сравнив с идеально выбритым лицом отца или мужа — Юнги от них разительно отличался, и все-таки она сидела напротив него и внимательно слушала его рассказ. — Суен была хорошим человеком, — сказал он с сожалением. — Немного легкомысленной, но доброй. У нее было огромное сердце, жаль, теперь некому позаботиться о нем… — Она была моделью? — спросила Джису. — Известной? — Начинающей, — пожал плечами Юнги. — Ее любили приглашать сниматься в рекламе, но там ей не нравилось. Она была выше всего этого. Слишком талантлива. Слишком открыта. Такое распахнутое настежь окно, понимаешь? Не понимаешь, да? — Ты хорошо ее знал? — Джису задумалась. — Она была твоей девушкой? — Мы дружили, — неохотно признался Юнги. — Я знал ее еще с колледжа. Правда, она училась младше, но задора у нее хватало на троих. Сильная и смелая — Суен всегда знала, чего она хочет и как ей этого добиться. И какой-то ублюдок просто убил ее, забрал ее жизнь, будто бы имеет на это право. — Это тот самый «Цветочник»? — спросила Джису. — Есть доказательства? — Только тот же почерк… — пожал плечами Юнги. — Живые цветы на теле девушки и смерть в результате удушения. Больше ничего. Одно различие — Джой он убил тут же, на том самом месте, а других он сначала похищал и увозил в неизвестное место, и возвращал тела на рассвете или глубокой ночью. Десять жертв. Все они молоды и красивы, некоторые еще и очень успешные. Быть может, девушек было и больше, ведь некоторые тела до сих пор не найдены. — Какой ужас, — прошептала Джису. — Почему его до сих пор не поймали? — Ну есть пара подозреваемых, — Юнги допил кофе и поставил кружку на стол. — Но убедительных доказательств так и не было найдено. Я даже не знаю, у кого могло хватить наглости воплощать свои страшные идеи в жизнь. У Суен осталась мать… Она была единственной дочерью… Ее парень хотел сделать ей предложение в следующем месяце. — Ты не мог бы сказать мне, где я могу увидеться с ее семьей? — неожиданно для самой себя спросила Джису. — Я знаю, это звучит странно, но я хотела бы выразить им свои соболезнования. И… Мне еще нужно кое-что спросить у них. Не сегодня и не завтра, конечно же, я уважаю их горе. — Я не знаю ее адреса, — задумчиво сказал Юнги. — Но я знаю, где ты можешь увидеть ее парня. Он работает в том же агентстве, что и Суен. Там они и познакомились, впрочем. Он находится недалеко отсюда, в большом бизнес-центре. Сегодня ты туда уже не успеешь, но в будние дни оно работает до глубокой ночи. Ее парня зовут Джексон Ван. Он высокий и спортивный, ты его сразу узнаешь. Можешь спросить адрес ее матери у него. Надеюсь, что помог тебе… — Спасибо огромное, — Джису улыбнулась. — Я, правда, очень рада, что встретила тебя. Я даже не знала, с чего мне начать и… — она осеклась, потому что слова не шли с ее губ. Не будет же она рассказывать незнакомцу, что решила начать самостоятельные поиски своих воспоминаний с могилы этой девушки. К тому же Джису очень стеснялась своей амнезии, и переживала, что доставляет всем и самой себе столько беспокойств, а Юнги особо и не располагал к такой беседе. Ее телефон зазвонил — стояло напоминание о том, как ей пройти к станции метро — поэтапное, почти по слогам, чтобы она не заблудилась. Джису смутилась и быстро убрала телефон в карман, но по осторожному взгляду Юнги она поняла, что тот успел прочесть ярлык на экране. — Что же… — он поднялся, беря с собой куртку. — Я опаздываю на подработку, Ким Джи. Тебя подбросить? Я еду в центр сейчас. — Я поеду на метро, — улыбнулась она. — Мне нужно заехать в одно место по дороге. Большое тебе спасибо. Ты мне очень помог. — Давай обменяемся номерами, — предложил он, смутившись. — Если навестишь мать Суен, напиши мне о ее состоянии. Я не хочу ее беспокоить, но вдруг ей понадобится помощь или еще что. — Да, конечно, — торопливо сказала Джису, коря себя за то, что такая мысль не пришла ей в голову самой. — Если что-то узнаешь об этом… убийце… Напиши мне пожалуйста. Я знаю, что ничем не помогу в этом деле, но вдруг он один из наших общих знакомых или еще что… — Договорились, — кивнул ей Юнги, сохраняя ее номер в своем телефоне. — Я заплатил по счету, не беспокойся об этом. Удачи тебе, Ким Джи. — И тебе, Мин Юнги, — пролепетала Джису, устало плюхнувшись на свой стул. — И тебе… Удача — это как раз то, что мне сейчас необходимо. *** — Только не говори мне, что дорога заняла все это время, я не поверю ни при каких обстоятельствах, — Намджун встретил ее дома недовольный и злой. — Джису, я по-моему говорил тебе, как тебе следует возвращаться домой… Только не говори мне, что ты еще и заблудилась… — Я решила прогуляться, — пожала она плечами, снимая куртку. — Чем-то вкусным пахнет? Ты готовишь что-то острое? Или это пряности? — Просто карри, — хмыкнул Намджун, садясь на стул в прихожей, — Иди сюда, — ласково сказал он, привлекая к себе жену. — Не пытайся заболтать меня. Я все равно прекрасно помню, что ты опоздала. Я приехал на целый час раньше тебя, хотя ты клятвенно обещала мне быть дома. И ты не позвонила. Я с ума сошел от беспокойства! — Доктор говорил тебе и мне — я практически здорова, — напомнила Джису, ладошками подпирая усталое лицо мужа. — Тебе не стоит беспокоиться за меня. Я всего лишь прошлась, подышала свежим воздухом, ничего лишнего. Завтра мне снова идти в больницу и в университет. Выходные так быстро кончились… — Это правда, — Намджун внимательно оглядел жену в поисках каких-либо изменений, пожал плечами. — В больницу тебя, к сожалению, отвезти не могу — важный контракт подписываем. Попрошу твоего братца… А с университета заберу тебя сам, тут даже не обсуждается. Никакой самодеятельности, госпожа Ким! Ни на этой неделе точно! — Договорились… — Джису подумала о том, что ей нужно навестить некого Джексона Вана, но решила, что Намджуну не обязательно знать об этом. По крайней мере, пока она не вспомнила еще хотя бы что-то из своего прошлого. В голове теплилась надежда, если ей кажется, что они с Пак Суен были знакомы — быть может, ее мать или ее парень тоже знают ее, и смогут пролить свет на ее прошлое. Шестое чувство подсказывало Джису, что Намджун не только не расскажет ей о таких мелочах, но даже и утаит их, чтобы защитить ее или оградить от переживаний. Джису твердо решила сама разобраться в своих сомнениях, дабы потом преподнести мужу сюрприз — вернувшуюся память, драгоценное прошлое, то, что отняло у нее болезнь. Джису наивно считала, что лишние переживания мужа только помешают ей, к тому же, несмотря на то, что она абсолютно не помнила Намджуна, она искренне была ему благодарна за все и считала свой брак относительно счастливым. — Вот только в больницу я могу поехать завтра одна, — сказала она. — Доктор Пак пришлет мне такси из клиники, их водители те же сопровождающие. Понимаешь, мне неудобно перед Сокджином-оппой, он постоянно переживает за меня, вечно таскается со мной, у него и своей жизни-то нет из-за моей болезни. — Он твой брат, это нормально, что он помогает тебе, — Намджун погладил волосы жены. — Но если не хочешь утруждать его — ради бога. Я никогда не лез в ваши семейные отношения, целее остался… У тебя с Джином свои дела, и ты решишь их намного лучше меня. Тогда я позвоню доктору Пак и попрошу ее позаботиться о тебе завтра. А сейчас иди и мой руки, ужин почти готов. — Спасибо, Джун, — Джису прикоснулась губами к щеке мужа. — Ты у меня самый лучший, жаль, я тебя не заслуживаю… — Не неси чепухи… — Намджун смутился и опустил взгляд. — Если бы ты только знала, как сильно ты ошибаешься, Джи. Это я тебя не заслуживаю… Но я даю тебе слово — я никогда не причиню тебе боль и всегда буду на твоей стороне… Джису улыбнулась, прижавшись к груди мужа, вдыхая его запах — терпкий запах туалетной воды, сигарет, кофе и лимонника. Словно он поймал чей-то чужой аромат и принес его на себе. Ничего лишнего. *** Джису честно пыталась закрыть глаза и расслабиться — Намджун тяжело дышал, лаская ее. Со дня ее выздоровления секс превратился в некую рутину, почти обязанность, которая приносила ей много хлопот. Конечно, она знала, что однажды она снова будет нежиться в объятьях мужа, и ничего не имела против этого, однако реальность оказалась иной. Намджун не торопил ее — сначала дал ей поправиться, выждал время, и только полтора месяца назад сделал первую попытку приласкать ее по-взрослому, и тут же получил ее отказ. Джису все это было в новинку — тяжелое сбитое дыхание мужа, его длинные пальцы, его требовательный взгляд. Она не могла приспособиться под его тело, никак не находилась возможность войти во вкус, не испытывала желания. В ужасе она даже призналась доктору Пак, что, возможно, стала фригидной, но та успокоила ее — ощущения вернутся, как вернется и память, а с ее внимательным мужем все это не заставит себя долго ждать. С того дня Джису перестала отказывать мужу. Он молод и здоров — ему нужно ее тело, ее тепло… Даже если она и не будет ничего испытывать, она все равно твердо решила играть роль счастливой жены, которой только в радость близость с мужем. Джису надеялась, что насыщенное воскресенье утомило их одинаково — но ошиблась. После ужина и ванной Намджун настойчиво предлагал ей посмотреть фильм, новую мелодраму. А когда фильм, наконец, кончился, Джису уже точно знала, что он не торопится уснуть сегодня — и ей снова придется немного подыграть ему. Намджун шептал глупости, целуя ее, словно забыв о том, что она уже никогда не станет той прежней Джису. Его жена отчаянно делала вид, что близость приносит ей немало удовольствия. Тело Джису пылало — в отличие от ее разума, физиология брала свое, а Намджун, видимо, хорошо знал, как и где именно он должен ласкать ее. Сквозь полуопущенные ресницы Джису с жалостью смотрела на пунцовое лицо мужа — она его не заслужила, другая женщина молилась бы на такого, как Намджун. Единственная надежда тлела в ее душе — она еще сумеет вспомнить его и себя рядом с ним, а если нет — то она родит ему и себе ребенка и начнет все заново. Вцепившись в плечи мужа, Джису жадно сжала его в объятьях — ее муж настоящий мужчина, большой и сильный. Внезапно она поймала себя на непривычной мысли — это все уже происходило с ней когда-то, однажды. Она также лежала на влажной простыни, царапая ногтями плечи мужчине. И мужчина также отчаянно целовал ее губы, щеки, глаза, шею, стараясь пометить ее везде, оставить всюду свой след. Яркой точкой в голове загорелась мысль — от этого мужчины шел чудный запах пряностей и виски, и он больно держал ее за запястья, когда входил в нее. Джису невольно ахнула — счастливый Намджун принял это на свой счет и ускорился, готовый, наконец, получить свою минуту удовольствия. Жадно прижавшись к нему, пытаясь снова вернуть себе пережитую картину, Джису внезапно и бесповоротно осознала — она отдавалась кому-то в своем прошлом, и этот кто-то не был Намджуном. Не было аккуратных ласк и нежностей — была боль и страсть, и пошлые словечки, которые кто-то шептал ей на ухо. Она вдруг поняла, что хорошо знает эти ощущения, даже может предсказать их — этот кто-то больно хватал ее грудь, кусал ее шею, наваливался всем телом, придавливая ее к постели — значит, она была с этим человеком не раз и не два. Осознание этого факта привело ее в исступление. Джису сжалась в крошечный комочек, давая Намджуну возможность получить свой оргазм, и только лишь, когда он скатился с нее, мокрый и счастливый, перевернулась на бок, пытаясь еще раз обдумать все, что только что она вспомнила. — Тебе было хорошо? — прошептал ее муж. — Ты вся покраснела… Дать тебе воды? — Нет, милый, — пролепетала Джису, сгорая от чувства вины перед Намджуном. — Я просто счастлива. Сходишь в душ первый? Тебе завтра рано вставать. Я люблю тебя… — И я тебя, — счастливо пробормотал он, чувствуя, как возбуждение снова разгорается в нем. Намотав на себя простыню, Намджун, пошатываясь, ушел в ванную, бросая на Джису счастливый взгляд — впервые за долгое времяона выглядит по-настоящему удовлетворенной. И лишь когда дверь за ним закрылась, Джису позволила себе сесть на постели, вцепившись в одеяло — мир ее словно снова рухнул и снова вернулся к ней. Она любила кого-то, это факт. Или не любила — но спала с кем-то. Никаких сомнений — не мог больной разум Джису выдать ей такой странный факт за правду. Она помнит объятья этого мужчины, его запах, словно до сих пор чувствует его рядом. Джису вспомнила рассказы Намджуна — он лишил ее девственности перед их свадьбой, он был ее первым и единственным мужчиной, так он сказал ей. Когда же она успела быть с другим мужчиной? Неужели они расставались? Или, что еще ужаснее, неужели она изменяла Намджуну?! Джису просмотрела много разных программ, пока лежала в больнице — истории изменщиков и изменщиц были самыми отвратительными, как ей казалось. Она с ужасом представляла, что будет, если Намджун решит оставить свою жену, потерявшую память… А теперь оказалось, что она и сама изменяла ему… Или не изменяла, но изменила — обстоятельства могут меняться. Как же ей узнать правду? С кем она была тогда? У кого ей спросить?.. Муж и брат — нет, это сродни самоубийству. Родители — они вряд ли знали бы что-то о ее интрижке. До Кенсу — он просто молчаливый друг, вряд ли она что-то рассказала бы ему. Спросить в университете знают ли они о том, что у нее была интрижка — глупость чистой воды. Остается только расспросить подруг — это ее единственный выбор. Муж говорил, что она доверяла Чеен и Дахен — быть может, они знают хотя бы что-то о мужчине, которому Джису отдала свое сердце. Или хотя бы подскажут, где его искать. — Джису, ты уже спишь? — Намджун вернулся через полчаса, поцеловав ее в щеку. — Я знаю, ты спишь, ты всегда засыпала после такого. Я счастлив, что у нас сегодня все получилось. Я тобой очень горжусь. Мы обязательно вернем твои воспоминания, любовь моя. Я тебе обещаю. Джису сделала вид, что уже спит — и только слезы беззвучно стекали по ее лицу, оставляя мокрые дорожки на подушке и ее щеках. Ничего лишнего. Ничего личного, как оказалось, тоже. Она ненавидела себя прошлую сейчас. *** Умница Пак Джихе сразу заметила, что с Джису не все в порядке — так она и сказала своему коллеге, Пак Джинену. Она была психотерапевтом, он уже восемь лет трудился невропатологом со специализацией по нейрохирургии — молодой и привлекательный. Ким Джису была его главной пациенткой за этот год — длительная кома и динамическая амнезия — по ней можно было написать неплохую статью или даже диссертацию. Однако не это привлекало его и ее в Джису. Для них обоих это было еще и вызовом — неким заданием — вернуть ей память и вернуть ее к жизни в обычном для нее обществе. Так, по крайней мере, они оба заявили ей. У Джису, впрочем, хватило ума и воспитания не отказаться от их помощи, другие светила медицины давно уже махнули на ее память рукой. — Доктор Пак сказала, что ты сегодня расстроенная, — Джинен рассматривал глазное дно Джису, вооружившись своим аппаратом. — Я сказал ей в ответ, что ты никогда особо не была веселой. Кто из нас двоих прав? — Вы оба, — честно призналась Джису. — Я всегда унылая и скучная, потому что не могу вспомнить день своей свадьбы, но сегодня еще и расстроилась из-за мужа. — Потому что он не смог поехать с тобой? — понимающе кивнул Джинен. — Бывает. Прости его, Джису-я. Как и все профессионалы, он самодовольно позволял себе не замечать некоторые тонкости, считая, что видит Джису и других насквозь. Пак Джинен пользовался популярностью среди коллег и пациентов — и он искренне считал, что у однобокой ныне Джису нет других причин для расстройства. — Вы правы, — равнодушно сказала она. — Во всем правы. — Тебе стоит быть подобрее к мужу, — Джинен размотал ленту ее электроэнцефалограммы, посчитал что-то и аккуратно свернул в рулон. — Он просидел возле твоей постели все то время, пока ты была в коме. Он не верил, что твой разум изменился. Я был приятно удивлен его преданностью. — Я ему и всем вам благодарна, — Джису хмыкнула. — Ведь вы и взялись меня лечить из-за него, так? Он ведь ваш знакомый или что-то вроде этого… — Это правда, — Джинен кивнул. — Но он не просил меня об этом. Я посчитал, что это было моим долгом после того, что случилось между нами. Ведь это именно я нашел тебя, Джису-я. Можно сказать, провидение послало меня к тебе в тот день. Джису заинтересованно посмотрела на врача, готовая слушать его рассказ. Пак Джинен, который только что незаметно привлек ее внимание, усмехнулся и сел напротив. — Хочешь чаю? — вежливо спросил он. — Свежезаваренный с мелиссой. Тебе будет полезно.