More Than Words

Бродил по лунному свету в поисках тебя, Не нашёл никого, но моя тень поможет мне преодолеть это, Так прикоснись губами к моим шрамам и научи любить Дай моему угасшему сердцу забиться как барабан Я не хочу чтобы ты уходил, Мне нужно больше тебя в своей жизни, Никто не должен быть одиноким, Прошу позволь отвезти тебя домой сегодня вечером Ты не знаешь Не знаешь, как сильно я хочу тебя. И каждую ночью я призываю тебя. Ты не знаешь Не знаешь, как сильно я хочу тебя. Я сделаю, что угодно, чтобы прикоснуться к тебе. Ты не знаешь, Не знаешь, что я схожу с ума. И в этот момент я упаду за тобой. Ты не знаешь Не знаешь, как сильно я хочу тебя. Я сделаю, что угодно, чтобы любить тебя. Jaymes Young — Don't You Know

Я ужасно себя чувствовал. Не из-за болезни. Когда я не смог встать с кровати - я испугался. Испугался, что не встречусь с ним. Шатаясь, я поднялся, но, пройдя пару шагов, присел. Ноги не держали. У меня была высокая температура. Неприятное давление в груди. Дышать больно. Мне нужны лекарства, но сам я не смог сходить в магазин. Позвонить и попросить помощи я не осмелился. Мне не хотелось беспокоить ни Ральфа, ни Руперта, ни Норт. Все эти дни я провел в бреду. Может, это из-за жара, но мне казалось, что я видел моего «незнакомца». Мне казалось, что он был рядом. Что он прикасался к моему лбу, как тогда в автобусе. Я даже улавливал аромат персиков. Когда мне стало лучше, когда я смог нормально стоять, я вышел на улицу, желая скорее встретить его. Я стал одержим этим парнем. Но мне было всё равно. Зайдя в автобус, я боялся, что больше не увижу его. Сердце пропустило удар, а внутри будто всё опустело, когда я увидел сидящую возле окна девушку. «Незнакомца» там не было. Но стоило мне посмотреть в центр автобуса, как я с облегчением выдохнул. Чувствуя дрожь в коленях, я шёл к нему. «Ты обернулся, а я не смог сдержать радостной улыбки. Мы стояли друг напротив друга. Я прикоснулся к твоей руке. Мне хотелось взять тебя за руку, но я не позволил себе. Ведь это бы выглядело странно. Ты протянул мне листок, я неловко его взял. — Доброе утро, — я влюбился в твой слегка хрипловатый голос. Мне было страшно, я не знал, что мне делать. — Здравствуй, — ответил я тихо. Опустив голову, я потянулся к рукаву твоей толстовки. Ткань была мягкой, приятной на ощупь. Все разрушилось. Впервые сказав слова, казалось, что мы все испортили. Возникло чувство неловкости, когда не знаешь, что сказать. Такого не было при молчании. Я не мог посмотреть тебе в глаза. Теперь. Так мы и стояли. Близко. Слишком много людей. Я смотрел в сторону, всё так же не отпуская твой рукав. Я знал, что ты смотришь на меня, но я не поднимал глаза. Моя остановка, мне не хотелось уходить от тебя. Ведь мы так давно не виделись. Когда я отпустил тебя и развернулся, собираясь выйти, ты остановил меня. — Напиши мне, — разноцветные глаза смотрели уверено, но мягко. Я кивнул. — Прямо сейчас! Как выйдешь из автобуса. Пообещай мне. Я с трудом заставил отвести взгляд. Я вышел последним. Достав телефон, я написал. Ведь ты попросил». С. «Меня зовут Саймон». Я улыбался, читая твой ответ, который пришел мгновенно. М. «Я Маркус. Встретимся сегодня?». С. «В автобусе, как обычно?». М. «Как обычно». Я спрятал лицо в ладонях, пытаясь сдержать чувства. Простояв так пару минут, я пошел в институт, продолжая улыбаться. Я по-глупому прижимал телефон к себе, будто боялся, что это отнимут у меня. Отнимут мои счастливые мгновения. Я думал, что раньше день тянулся медленно, но сегодня это казалось бесконечностью. Я смотрел на часы каждую минуту и удивлялся, что стрелки так медленно двигаются. Нашу встречу я ждал с нетерпением, волнением и легким страхом. «Я не знаю, о чём нам говорить. Раньше это было проще, ведь я говорил молча, не боясь показаться глупым, рассказывая нелепые истории или делясь своими переживаниями. И мне было достаточно, что ты сидел рядом и слушал». Солнце медленно ползло к горизонту и, заглядывая через окно, создавало приглушенные бежево-желтые и золотистые оттенки. Казалось, комната светилась. Норт просматривала напечатанные Хлоей листы со статьями, иногда кивая головой. Элайджа, отталкиваясь одной ногой, крутился на стуле, в руках у него был ноутбук, на котором он что-то печатал. Сидя на диване возле окна и держа в руках блокнот с эскизами рисунков, которые я должен закончить для нового выпуска журнала, я не мог сосредоточиться. Постоянно отвлекался на мысли о Маркусе. Мне нравилось произносить его имя. Оно было таким приятным. Что, не замечая, я случайно тихо произносил его в слух. — Что ты там шепчешь, Саймон? — обратилась ко мне Норт. — Ты закончил с рисунками нашего университета? Она подошла ко мне и нагнулась, заглядывая в блокнот, но я резко закрыл его. Оказывается, я исписал весь лист именем Маркуса. Просто думая о нем, я не заметил, как рука сама начала выводить буквы на белом листе. Разного размера, разным шрифтом, под наклоном или неестественно ровно. Норт удивленно посмотрела на меня. Я открыл предыдущую страницу, где был набросок университета с разрушенными стенами. — Неплохо, но… — девушка, взяв карандаш из моих рук, поставила точки в нескольких местах. — Вот здесь и здесь… Нарисуй деревья, будто они проросли сквозь стены. Тема: «Наш мир через сотни лет». Вот и приходиться придумывать разное. — Хорошо, Норт. Слушай, можно спросить… — но мне не дали закончить. Дверь с грохотом раскрылась. На пороге стоял Руперт. Он тяжело дышал от бега. — Там… Манфред… Заговорил! — я не понял, что произошло, но видимо, что-то важное. Норт бросила карандаш и быстро направилась к выходу, хватая куртку с вешалки. Элайджа с хлопком закрыл ноутбук и, положив его на стол, также, почти бегом, последовал за Норт и Рупертом. Лишь Хлоя осталась. Она стояла спокойно, будто ничего не случилось. Раскладывала листы в том порядке, в котором должны быть в журнале. — Хлоя, а что случилось? — я отложил блокнот и подошел к девушке. Та мельком посмотрела на меня и, не отрываясь от работы, заговорила: — Манфред в сентябре потерял отца. Из-за стресса он так же лишился голоса. И до сих пор не говорил, — закончив с листами, Хлоя направилась к компьютеру. — Он лучший хоккеист нашей команды, — девушка кивнула в сторону плаката, на котором был изображен один человек. Его форма была чёрно-красной с белыми перчатками. Фотография была сделана в тот момент, когда хоккеист забросил шайбу в чужие ворота. — И все были расстроены его уходом из команды. Хлоя, сев на стул, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня. — Видимо что-то произошло. Что-то заставило его заговорить. — Но почему все так отреагировали? — Так это ещё одна возможность написать интересную статью. И тем более, Норт девушка Манфреда. Она должна быть рядом, — Хлоя пожала плечами и повернулась к экрану. — А тебе не хочется пойти и посмотреть? — Нет. Мне это не интересно. Девушка что-то начала печатать, я не стал её больше отвлекать. Вернулся к дивану. Сев, открыл блокнот и продолжил рисовать. До встречи чуть больше двух часов. Я стоял на остановке. За спиной закрылись двери. Автобус уехал. Мы не встретились. Он не пришёл. «Может, у него что-то случилось?». Я вновь достал телефон и, в который раз, хотел написать ему. Но каждый раз стирал сообщение, так и не нажав на «Отправить». Я чувствовал давящую тоску. Но старался не обращать на неё внимание. С трудом переставляя ноги, я шёл в пустой дом. Я не хотел туда заходить и вновь оказаться в одиночестве. С каждым шагом я замедлялся, пока не остановился совсем. Я стоял в толпе людей. Они обходили меня. Иногда задевали и, не извинившись, шли дальше. «Я никто в этом мире. Ничего не изменится, если меня не станет. Каково это быть мертвым?». Дома я принялся за работу, исправлял недочеты в чертежах других людей. За это платили немного, но мне хватало. Я мог часами непрерывно работать. Это позволяло отключиться от мыслей. Я сначала не обратил на звук внимание. Я и не думал, что могу получить от кого-то сообщение. М: «Прости. Завтра увидимся». Ноутбук был отставлен в сторону, а работа забыта. Я уткнулся лицом в подушку, улыбаясь. Теперь всё кажется не таким страшным и печальным. Даже хочется жить. — Значит, ты учишься в первом корпусе? — я кивнул. Мы сидели, где и обычно. Только не прикасались друг к другу. Это было странно. Холодно. Кроме чувства неловкости, появилась грусть. Я не думал, что всё так получится. Правда, я мечтал, чтоб мы заговорили, но не думал, что это будет иметь такую цену. Но я держал дистанцию, не смея приблизиться первым. Маркус рассказал, что учится на Картографа во втором корпусе, который находиться недалеко от третьего. Это невероятное совпадение, что мы учимся в одном университете. Но ни разу не встретились. А может, встречались на общих праздниках, но не замечали друг друга. «Разве меня можно заметить?». — Я хочу поблагодарить тебя, — парень улыбнулся, он сидел вполоборота ко мне. — За что? — так непривычно было говорить, но в тоже время я наслаждался, слушая голос Маркуса. — Ты стал мне настоящим другом и помог в одной ситуации, — «Настоящим другом». Я мысленно повторил слова, почувствовав легкую грусть, но и радость. Ведь я теперь для него не просто случайный пассажир. — Да? Когда? — удивившись, я наклонил голову к плечу. Парень усмехнулся. — Это уже не важно. Просто, я рад, что мы познакомились. — Ты вчера не пришел… Что-то случилось? — На тренировке задержался, — парень сказал это, отведя взгляд. Я почувствовал нежелание Маркуса говорить об этом, поэтому и не стал расспрашивать. Мы так долго находились рядом в безмолвии, что я легко мог понять его настроение. Я потянулся к рюкзаку, расстегнув молнию, достал оттуда очередное оригами в виде пегаса. И протянул подарок парню на раскрытой ладони. — Всегда удивлялся, как ты их делаешь! Это просто невероятно. Я тоже пытался, но сложнее кораблика у меня ничего не выходило, — я прикрыл рот рукой, смеясь. — Хочешь, потом покажу? — Маркус бережно убрал крылатого коня к себе и кивнул мне. — Ты сегодня тоже задержишься? Спросил я, оттягивая рукав кофты, пытаясь скрыть волнение. Я хотел, чтоб мы снова ездили вместе. — Не знаю, — парень смотрел перед собой, он пожал плечами. — У нас скоро важные соревнования. Мы должны тренироваться каждый день. Но ты можешь прийти к нам на тренировку и подождать меня, — сказав это, он поднял на меня взгляд. Я сглотнул. Сердце быстро забилось. Мой организм реагировал странно. — Д-да… — я приду. Маркус улыбнулся. — Ты ведь знаешь, где находиться хоккейная арена? В этот момент до меня дошло, с кем я всё это время ездил. С кем я по воле судьбы познакомился. — Ты Маркус Манфред? — Да, — он больше не улыбался. — Теперь ты понимаешь, за что я тебе благодарен, Саймон? Я был потрясен. Вчера он впервые заговорил. И вчера он впервые заговорил со мной. Я попытался улыбнуться, сделать вид, что рад за него. Но в голове звучал голос Хлои: «И тем более, Норт девушка Манфреда. Она должна быть рядом». — Тогда приходи, как только сможешь. Хэнк вряд ли отпустит нас раньше восьми, — к моему плечу прикоснулись. — Твоя остановка, Саймон. Новость о том, что Маркус Манфред заговорил, пронеслась по всем корпусам университета. Я удивился тому, как раньше не обращал на такого популярного человека внимания. Ведь он изображен почти на каждом плакате. Теперь я мог с легкостью отличить его от остальных. «Как раньше я этого не замечал?». Мы видим лишь то, что нас интересует. Также я узнавал на общих фотографиях Джоша и… Гэвина. Хоть у нас ещё были команды по футболу и баскетболу, но они не пользовались такой большой популярностью, в отличие от хоккейной. Я закончил с эскизами рисунков и перенес их на компьютер, при помощи графического планшета. — Норт, нужны еще статьи по хоккею? — я подошел к девушке. Мне нужен был повод пойти на тренировку к Маркусу. Так мне было бы спокойнее от мысли, что я пришёл по делу. Мне неловко идти просто так. — Нет, интервью я вчера взяла у Маркуса сама. Это новость будет главной, — девушка говорила восторженно, но потом замерла. — Хотя… ты мог бы сделать фотографии. «Может, поэтому он задержался? Это, наверное, приятно, когда к тебе столько внимания… Всем интересно, что с тобой. Как ты себя чувствуешь…». -… фотографии для будущей статьи, — задумавшись, я прослушал Норт. Она протянула мне фотоаппарат. — Хорошо, я сделаю, — взяв фотоаппарат, я повесил его себе на шею. Когда я вошел в зал, то был поражен, увидев, сколько людей сидело на трибунах. И большая часть состояла из девушек. На площадке игроки перекидывали друг другу шайбу, объезжая разные препятствия в виде конусов, расставленные для тренировки, и, кажется, уже давно. Кто-то, устав, прислонился к бортикам. Лишь пару игроков, не сбавляя скорости, продолжали тренировку. Хэнк стоял у ближайшей калитки к выходу из зала. Я шел медленно, чувствуя чужие взгляды. Знакомую фигуру я увидел издалека. Быстро маневрируя и не позволяя забрать у себя шайбу, Маркус объезжал конусы. Я некоторое время стоял, не решаясь подойти к Хэнку. Чтобы сделать хорошие снимки, нужно зайти на площадку. Но меня ужасно смущало количество присутствующих зрителей. Конечно, их было не так много, но раньше на тренировке не было никого вообще. Я слышал, как шепчутся девушки и хихикают над своими же шутками. — Мистер Андерсон, — я сказал, но меня не услышали. Здесь звуки коньков по льду и удары клюшек был громче, они заглушили мой голос. — Мистер Андерсон! Позвал я громче. Мужчина недовольно обернулся. — Позвольте сделать несколько снимков ребят, пока они на льду… Это для журнала! — немного смутившись под пристальным взглядом тренера, я говорил, смотря на игрока в чёрно-красной форме. Вся команда имела в своих костюмах три цвета: чёрный, красный и белый. И для каждого игрока была своя комбинация из этих цветов. Поэтому я легко узнал Маркуса. — Прямо сейчас? — спросил Хэнк, недовольно вздохнув. Я кивнул. Прозвучал свисток. Все мгновенно остановились. Мне было неуютно, когда я шёл вдоль трибун, но это не сравнится с тем, что я испытывал сейчас. Я буквально чувствовал физически взгляды игроков. — Так! Этот парень будет фотографировать вас, мои балерины. Так что улыбаемся и играем красиво! Не позорьте меня, — Андерсон заговорил громко, когда игроки подъехали к нему. Я смотрел на исцарапанный лёд. — И да… Не убейте его, — я вздрогнул, когда тяжелая рука легла мне на плечо, но больше меня напрягли слова тренера. — Валяй парень, — мне показалось или в голосе Хэнка звучала насмешка. Я аккуратно пошёл вдоль бортика по льду, боясь поскользнуться и упасть. Тренер дал команду, и игроки продолжили тренировку. Я плохой фотограф, поэтому делал много снимков, надеясь, что что-то да подойдет, и Норт не расстроится. Со временем я стал чуть смелее и уже не прижимался к самому краю, сделал пару шагов к центру, желая сфотографировать с другого ракурса. Мимо меня проносились игроки, они ловко объезжали, словно я был один из тех конусов, что установил Андерсон. Я стоял ближе к левым воротам, фотографируя вратаря. Я смотрел на происходящее через объектив камеры. Повернувшись в сторону, я увидел Гэвина. Видел, как он замахнулся и ударил по шайбе в моем направлении. Я не сразу понял, что произошло. Камера выпала из рук, а я упал. Кто-то на трибунах из девочек вскрикнул. Я смотрел, как шайба отъехала от меня. Только потом я почувствовал боль возле ключицы, куда ударила шайба. — Гэвин! Ты что творишь! — Маркус, сняв шлем, подлетел к парню и резко толкнул в плечо. Гэвин пошатнулся, но устоял, также сняв шлем и, со злобой во взгляде, сказал: — Он сам виноват! Стоял, закрывал ворота своим… Ему не удалось договорить, Маркус схватил его за ворот и занес руку, но к нему кинулись другие, останавливая. Джош встал между враждующими. Я смотрел, как темноволосый высокий парень с холодными голубыми глазами, потянул Гэвина за плечо к себе. — Эй! Если хотите драться, то сдавайте коньки и на выход из зала и … из команды, — голос Хэнка был слышан издалека. Маркус ещё некоторое время смотрел на Гэвина, а потом отвернулся и подъехал ко мне, снимая перчатки. Всё это время я сидел, прижимая правую руку к левой стороне груди, с силой сжимая ткань свитера. Боль была глухой, ноющей. Я стиснул зубы, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Мощный удар, а на мне не было специальной одежды, которая бы смягчила его. — Как ты, Саймон? — Маркус присел рядом, заглядывая мне в глаза и прикасаясь рукой к моей руке. — Всё нормально, — но голос дрогнул. Я отвёл взгляд. «Если он ещё что-то скажет, я точно не смогу сдержать слёзы». Я чувствовал себя слабаком. Дал себе мысленную пощечину. — Думаю, вы все просто устали, на сегодня хватит тренировок, — Хэнк стоял в стороне. — Парень, тебе нужна помощь? Нужно отвести в медпункт? — А? Нет, нет. Со мной всё в порядке, — я неловко встал, так и продолжая игнорировать взгляд Маркуса. Мне казалось, это слишком личное смотреть на него, говорить с ним. Не должно быть посторонних. Маркус встал следом. Хэнк сделал выговор команде, прежде чем их отпустить. Он считал, что это была не только ошибка Гэвина, но и всех. Ведь они не поддержали его и допустили то, что он сорвался. Я смотрел на треснутый экран фотоаппарата. «Как я объясню это Норт?» Выдохнув, я прикоснулся к груди. Даже от лёгкого касания я чувствовал резкую боль. Я бросил взгляд на Маркуса, тот стоял неподвижно и смотрел на тренера. «Мне показалось, что я обидел тебя, не приняв твою помощь…». Игроки стали расходиться, я шёл последним. Гэвин что-то недовольно говорил темноволосому парню. Тот молчал, но потом остановился и дал ему подзатыльник. Это было так неожиданно, я запнулся. Гэвин перестал ворчать, лишь потёр затылок и последовал за своим другом. Он обернулся и, поймав мой взгляд, кивнул. Кажется, он понимал, что был неправ, но не хотел в этом признаваться. Маркус всё же подождал меня у бортика рядом с выходом. Я подошел к нему и уже не отводил взгляд. Даже улыбнулся. — Прости… — Прости… Сказали мы одновременно. — Это всё из-за меня, — я удивлено посмотрел на парня. — Он делает всё назло мне. Он видел, как я аккуратно объезжал тебя. Но Гэвин перегнул палку… — Ты что?! Маркус! Всё нормально! Мне не больно, видишь, — я для большей убедительности покрутил плечом, пряча за улыбкой боль. — Хорошо. Ты подождешь меня? Мне надо переодеться и принять душ. — Конечно, мы ведь договорились. Только мне нужно вернуть фотоаппарат в клуб. — Отлично, как раз, когда ты вернешься, я уже буду готов. Встретимся здесь? — Угу, — я кивнул, выходя с площадки. — И, Саймон, всё же зайди в медпункт, хорошо? — Хорошо. До своего корпуса я шёл больше двадцати минут. Естественно, в медпункт я не заходил, не желая терять и минуты. Не хотел заставлять Маркуса ждать. В клубе была только Хлоя. — Ты ещё здесь? Почему? — Да так, — девушка выглядела расстроенной. — Решила ещё поработать с журналом… — Но он уже готов. Хлоя, я могу тебе чем-то помочь? — я подошел, снимая с шеи фотоаппарат и ставя его на стол рядом с компьютером, чтоб утром сразу перенести фотографии. — Вот скажи, Саймон, ты влюблялся? Такой вопрос заставил меня замереть. Я внимательно посмотрел на Хлою. — Ты кого-то любишь? — меня поразило то, что уверенная в себе Хлоя, никогда не смущающаяся и выглядящая всегда идеально, сейчас была другим человеком. Сидела чуть с сутулившись, а в глазах была печаль. Я присел на одно колено и посмотрел на девушку снизу вверх. Она кивнула, поднимая голубые глаза к потолку, в них блеснули слёзы. — Знаешь, я могу решить сложные задачи. Всегда нахожу выход в трудной ситуации, никогда не чувствую волнения, выступая перед публикой, но… — она вздохнула. — Когда дело касается чувств, я бессильна. — Ты боишься чувств. Ты боишься, потому что не можешь их контролировать. — Хлоя посмотрела на меня, внимательно слушая. «Как легко давать советы, когда это не касается тебя». — Позволь себе любить. Попробуй, я уверен, тебе понравится. Хочешь, я скажу, в чём особенность чувств? Я, словно нас кто-то может подслушать, заговорил шепотом. Хлоя наклонилась ко мне. — Ты привыкла все контролировать. Знать наперед, что не допустишь ошибки. А нравилось ли тебе это? Чувства, это словно волны в океане. Никогда не угадаешь, какие они будут. И ты, словно корабль, плывешь, не зная, что тебя ждет. Именно в этот момент ты живёшь. Встретившись с волной, ты поймёшь, насколько подготовлен к этой встрече. Сможешь ли выстоять или она тебя поглотит? — я улыбнулся. — Но ты сильная, Хлоя. Не бойся чувств и просто попробуй… — Саймон… — Хлоя обняла меня. Без слов. Это была лучшая благодарность. Иногда, чтоб общаться, слова не нужны. Я вспомнил, как говорил с Маркусом. Наши касания, которых мне не хватает. — А теперь, Хлоя, иди домой, уже поздно, — я тихо заговорил, когда мы отстранились. — И ты, Саймон! — И я. Я проводил девушку до выхода, а потом побежал в сторону третьего корпуса. Я задержался и намного. Когда я пробегал мимо одной из спортивных площадок, мне показалось, что я заметил тень. Остановившись, я присмотрелся, но ничего не увидел. Возможно, показалось… Когда я вошел в зал. Свет был везде выключен, лишь один горел ровно посередине площадки, где под негромкую музыку, катался человек. Я подошел ближе. Маркус в обычной одежде и на коньках медленно вырисовывал невидимые узоры на льду. В центре лежала куртка, от неё доносилась музыка, видимо, там лежал телефон. Я, словно зачарованный, смотрел, как на льду танцует тень человека. — Саймон, — я вздрогнул, когда меня позвали. Маркус, заметив меня, улыбнулся и направился ко мне. Я ступил на лёд. — Прости, я задержался. — Ничего. Главное, что ты пришёл. Составишь мне компанию? — Но… я никогда не стоял на коньках. — Есть повод научиться, — Маркус кивнул в сторону ближайшей скамейки. На ней лежала ещё одна пара коньков. — Примерь, может, подойдут. Я стоял, крепко вцепившись в бортик, чувствуя, как ноги медленно разъезжаются в разные стороны. Потеря контроля над собственным телом меня пугала. — Саймон, расслабься, — Маркус стоял рядом, наблюдая за мной. — Тебе легко говорить… — Не ворчи! — усмехнулся парень. — Слегка согни ноги в коленях. Встань так, как обычно. Не напрягайся ты так. Я, слегка оттолкнувшись от ограждения, сделал, как велел Маркус. Но стоило тому придержать меня за живот и поясницу, как мышцы непроизвольно сжались, и я упал, схватившись за руку Маркуса и утягивая за собой. Мы смеялись, я заглянул в разноцветные глаза. Маркус навис надо мной. Смех мгновенно исчез. Мы смотрел друг на друга. Я видел, как расширились зрачки у Маркуса. Почувствовал прерывистое дыхание. Меня окутал аромат персиков. Парень был так близко. Я поднял руку, желая прикоснуться к его лицу, но остановился. В место этого я положил её ему на грудь и почувствовал сильные и быстрые удары сердца. Маркус несколько раз моргнул и встал. Он подъехал к центру, взял куртку и выключил музыку. — Думаю, нам пора. Мы шли к остановке, так и не заговорив. — Прости, не стоило тебе меня учить. — Нет, у тебя вышло неплохо для первого раза. Как глупо звучат эти разговоры из вежливости. От этого они становились ещё более неловкими. Когда из-за угла появился автобус, я заговорил. — Слушай, я кое-что забыл в клубе. Ты езжай без меня, — Маркус непонимающе посмотрел на меня. — Что-то серьезное? — Нет, пустяк, — я, улыбнувшись, помотал головой. — Хочешь, сходим вместе? — Нет, не надо. Я подождал, когда Маркус зайдет в автобус и за ним закроются двери. Махнул на прощание рукой, он кивнул в ответ. Развернувшись к университету, я сделал пару шагов. Но остановился, как только автобус уехал. Улыбки больше не было. Я вернулся на остановку и сел на скамейку. Невидящим взглядом я смотрел на проезжающие мимо меня машины в ожидании своего автобуса. Я понимал, что произошло. Я понимал всю серьезность происходящего… «Вот скажи, Саймон, ты влюблялся?». «Да, только, я не корабль, который плывет по волнам чувств. Я, словно брошенный в воду камень. И сейчас я тону…».