More Than Words

Ты снова не хочешь ехать домой, Давай не вернемся, я буду с тобой. Я буду тебя целовать перед сном, Мы будем все время только вдвоем, Я снова проспал и проснулся в обед, Прости, я забыл, что тебя — нет. Открой в доме настежь все окна, Не дай себе в одиночестве сдохнуть, Ищи меня на улицах темных, Ищи меня, если просто вспомнишь. А мы могли путешествовать вместе, Переживать вместе болезни, По одному мы бесполезнее, По одному хуже, чем вместе. Мы крадем винил в магазине, Оставляем следы губ на витрине, Едим, счастливые билеты в трамвае, Курим на кухне, почти засыпая. Романтика грустной России, Я не такой, меня попросили, Опять сон с тобой оставил след, Прости, я забыл, что тебя — нет. А может тебе остаться со мной, И, может, тогда мы вернемся домой, Холодную ночь приносит закат, Я буду ждать там, где был тебе рад. SSSHHHIIITTT! — ТЕБЯ НЕТ

Утро. Улица. Остановка. Рядом со мной несчастные люди. Как бы мне хотелось помочь им. Сделать хоть что-то, чтоб больше не видеть этой тусклой ненависти в глазах. Только, как я помогу им, если сам чувствую себя потерянным? Постепенно вернулись те мысли, о которых я уже давно забыл. Забыл, каково это погибать внутри. Как Маркус и говорил, в автобусе его не было. И место было свободным. Я чувствовал, как изменилось всё. За окном темное небо. Белый снег под светом фонарей неярко блестел. Я смотрел в окно, слегка прикрыв глаза. Сон постепенно утягивал к себе. Ночью я не смог заснуть. Выбежав на неизвестной мне остановке, я возвращался домой пешком. Шёл долго, петляя в лабиринте улиц. С каждой минутой становилось светлее. Солнце медленно пробуждало город. Я равнодушно смотрел на новогодние украшения. Потеряв интерес к Новому году, я уже давно не ждал его и не загадывал желания под бой курантов. Я сидел на месте Маркуса. Мне хочется, чтоб он оказался рядом. Я понимал, что веду себя глупо. Но не мог иначе. Слишком сильно привязался к человеку. Я жалел, что познакомился с ним. Было бы проще не знать друг друга. «На что я надеялся?». «Кто мог следить за тобой? И ты глупый! Я никогда бы так не поступил! Зачем мне тебя подставлять?». Я вспомнил слова Маркуса: «Не такой, как ты!». Из-за них внутри рождалась тихая неприязнь к себе. Я стал избегать Маркуса, насколько это было возможно. Я видел его в нашем корпусе, не понимал, почему он сюда приходит. Но ответ пришёл сразу: «Норт! Конечно, это из-за неё!». Я помню его слова. Он не хочет меня видеть, и я помогу ему в этом. Когда случайно мы столкнулись в коридоре (я тогда шёл, читая учебник), то, растерявшись, я выронил книгу из рук. Парень поднял её и протянул мне. — Саймон… — даже не взглянув на него, я взял книгу и, не дослушав, быстро прошёл мимо, задев плечом. Я не смог с ним заговорить, да и что бы я сказал? У меня начались проблемы со сном. Сидел на кровати в полной темноте, слушая ночной город и свои мысли, которые изводили изнутри. Дни шли. И с каждым днём я чувствовал себя всё хуже. Завтра будут соревнования по хоккею. Поэтому я удивился, когда услышал голос Маркуса за дверью нашего клуба. Обычно в это время он на тренировке, а за Норт заходит вечером, либо девушка сама идёт к нему. Я уже выучил расписание парня. Достав телефон, я написал Хлое. Я не смог заставить себя войти в кабинет. Мне трудно смотреть Маркусу в глаза. Дверь открылась. — Саймон, что случилось? — Хлоя смотрела удивленно. Я забрал у неё планшет, который просил вынести. — Я порисую в библиотеке… Заодно хочу сделать кое-что по курсовой работе, — говорил я тихо, надеясь, что наш разговор не слышан за дверью. — Тебе точно не нужна помощь? — также тихо спросила девушка. Она смотрела серьезно. Прижав к себе планшет, я помотал головой. Сделав пару шагов, я остановился: — Можешь, пожалуйста, не говорить никому, куда я пошёл? — Хорошо, — девушка провела рукой по своим светлым волосам. Она задумчиво смотрела мне вслед. В библиотеке я прошёл в самый конец зала, куда читатели редко заходят. Длинные стеллажи. Покрытые пылью книги, которые давно не брали в руки. Старенькое небольшое кресло сдавленно скрипнуло, когда я на него сел. Перекинув ноги через подлокотник, я лег на спину. Держа в руках планшет, я рисовал стилусом ледовую площадку с игроками. Прорисовывая каждую деталь, я думал. Мысли с новой силой захватили разум, вытесняя всё остальное, оставляя лишь Маркуса. Я не заметил, как под их напором, начал засыпать. Мне снилось, как надо мной смеялись люди. Они указывали на меня, били, что-то кидали. Мне было больно, но не от ударов, а от мысли: «Мы ведь похожи. Я такой же, как вы! Как любовь к кому-то сделала меня изгоем?». Я спал, тревожно мотая головой, но, почувствовав прикосновение к щеке, успокоился. Я чувствовал, как кто-то перебирает мои волосы. Знакомый запах персиков. И тихое: — Саймон… — Ммм? — сон слился с явью. Мне казалось, что я сплю. А может, я и правда спал. Я почувствовал легкое прикосновение чужих губ к своим. Не открывая глаз, я потянулся навстречу и обнял за шею целующего меня человека. Но объятья получились слабые. Через некоторое время мои руки попытались расцепить, но я начал сопротивляться, хватаясь за одежду и утыкаясь в шею человека. Я услышал приятный мягкий смех, от которого по телу прошла дрожь. Я чувствовал крепкие объятия, легкий поцелую в висок, тихие неясные слова. Всё это смешалось. Я заснул. Я проснулся. Долго смотрел на книжные стеллажи. В голове сонные мысли путались, в итоге, я не мог сосредоточиться ни на одной. «Сколько сейчас время?». Хоть я и поспал, но усталость не прошла и, казалось, умножилась вдвойне. «Когда я положил его туда?». На рюкзаке лежал планшет, который, засыпая, я держал в руках. Мне снилось что-то приятное. Такое тёплое. Я помнил сон лишь частично. И я смущался его. Ведь мне приснился Маркус. В клубе свет был выключен. Я не стал его включать, вернул планшет на место. На столе была записка от Норт. Она ругалась, что я не отвечал на сообщения и на звонки. Удивившись, я достал телефон. Он был выключен. Среди десяти гневных сообщений и восьми пропущенных звонков было одно сообщение от… Когда я увидел от кого, сердце пропустило удар: «Я не смог тебя разбудить. Нужно поговорить. Встретимся завтра перед игрой в раздевалке. Это срочно». Я несколько раз перечитал короткое послание. Голова закружилась, я оперся рукой о стол. Это был не сон. Воспоминания яркой вспышкой подсказывали мне прошлое. Но смущение сменилось беспокойством. Как бы меня не обидели слова и поступки Маркуса, я не мог не беспокоиться о нём. «Что у него случилось? Может, написать ему сейчас?». Но я одернул себя, пытаясь сохранить хоть каплю гордости. Мне было стыдно за свою способность быстро прощать. Кроме того, что надо мной начали смеяться в институте, я лишился встреч с Маркусом. Даже перекрасив волосы, меня всё равно узнавали. Конечно, это сложно забыть, когда есть видео, на котором тебя унижают. Прочитав сообщения от Норт, в которых были указания, что и как я должен делать во время соревнований, я отправился домой. Я шёл к остановке, а снег заметал за мной следы. «Что случилось у Маркуса? Почему ему нужно встретиться? И он не боится, что нас могут увидеть…». Лишь голос разума совсем слабый и тихий шептал: «Ты уверен, что хочешь узнать причину?». На соревнования пришли не только студенты нашего университета, но и люди с улицы, просто желающие посмотреть на игру. А также спонсоры, которые готовы выбрать лучших игроков и дать им шанс на лучшую жизнь. Было шумно. Мне было неловко заходить в раздевалку. Но, открыв дверь, я увидел, что здесь много посторонних людей. Мужчины и женщины разного возраста, даже дети. «Может, это родные пришли поддержать игроков?». Я легко затерялся среди них. Я заметил Джоша. Рядом с ним стоял невысокая девушка, она мягко улыбалась. — Джош, — подойдя ближе, я дотронулся до его плеча. Он обернулся. — Саймон? Что ты здесь делаешь? Сюда пускают только родных… — Ма… Норт просила кое-что передать Маркусу. Я ненадолго. Только отдам и уйду. Ты не знаешь, где он? — А где Норт? — я вспомнил, что видел её разговаривающую с тренером другой команды. — Она занята, — я стал осматриваться, надеясь найти Маркуса. Но вместо этого, увидел Гэвина. Тот сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стене. Казалось, он был спокоен, но его руки с силой сжимали шлем. Эта игра важна для нашей команды. Я уже хотел отвести взгляд, как замер, увидев тёмноволосого парня. Подойдя к Риду, он сел рядом и взял того за руку. Они некоторое время просто смотрели друг на друга, будто молча разговаривая. Никто на них не обращал внимания. Вскоре Гэвин заговорил и ухмыльнулся. Но я не слышал его слов. Голубоглазый парень кивнул, отпуская руку и отворачиваясь, словно его задели слова. Я удивился, когда Гэвин перехватил руку своего друга и переплел пальцы. Затем он прислонился головой к стене и закрыл глаза. Сидящий рядом с ним парень на мгновение улыбнулся и так же, как и Рид замер. — Так ты знаешь, где Маркус? — Не уверен, но посмотри возле душевых кабинок, — кивнув в благодарность, я развернулся. Меня впечатлило то, что я увидел. Гэвин всегда казался наглым, и трудно представить, что кто-то может находиться с ним рядом. Но тот парень был другим… Я завернул за угол и прошёл по недлинному коридору. Как Джош и сказал, Маркус сидел на скамейке рядом с дверью, ведущей к душевым кабинкам. Парень, наклонившись чуть вперед и обхватив руками голову, смотрел в пол. Никого не было, кроме нас, но Маркус заметил меня лишь тогда, когда я подошёл ближе. В его взгляде была тревога. Даже он волновался. — Маркус, ты хотел поговорить? — Да, — парень встал напротив меня. — Мне не стоило так с тобой обращаться. — Ты позвал меня лишь за этим? Тебе не кажется, что время не подходящее? — я раздраженно выдохнул. «Я себе напридумывал разных ужасов, а его лишь беспокоит совесть, которая не дает ему покоя». — Почему сейчас? — Я знаю, что это прозвучит эгоистично. Но, когда ты рядом, я успокаиваюсь, — я недоверчиво посмотрел на Маркуса. — И… можешь успокоить меня. Я лидер. Но как я поведу остальных, если сам… боюсь. Я растерялся от такой просьбы и некоторое время молчал, смотря в разноцветные глаза. — Но, что я могу сделать? — Есть одна просьба… И я прошу, пусть она останется между нами. Маркус подошёл ближе, я сделал шаг назад. — Прости меня, — парень взял меня за руку и притянул к себе. Я почувствовал горячее дыхание на щеке. Я отворачивал голову, но Маркус свободной рукой взял меня за подбородок, поворачивая к себе. Проведя большим пальцем по губам и, надавив на нижнюю губу, он заставил приоткрыть рот. Парень наклонился ближе. Я смотрел в его глаза, и не мог поверить в то, что увидел в них. Борясь с желанием обнять в ответ, я попытался отстраниться. — Пожалуйста, Саймон, — Маркус выдохнул мне в губы. — Помоги мне. Это было последней каплей. Я поддался навстречу. От прикосновения чужих губ, тело перестало меня слушаться. Я схватился за ворот одежды Маркуса. Меня прижали к себе сильнее. У парня были мягкие губы, которые кусали до боли мои. Но я терпел. Запустив руку в волосы, он нежно перебирал пряди. Я удивился, как легко позволяю ему управлять мной. Словно я лишаюсь своей воли, вверяя её в руки человека, который считает меня не достойным находиться рядом… Эти мысли заставили меня вернуться в реальность. Я стал отталкивать парня. — Что случилось, Саймон? — «Неужели он считает это нормальным?». Я с ненавистью посмотрел на него. Он всего лишь мной пользуется. Не сказав ни слова, я ушёл. До соревнований оставался ещё час. Я решил пройтись. Меня потрясло поведение Маркуса. Я думал, что он ясно дал понять, как относится ко мне. Но сейчас… Что это было? Я запутался. Игра прошла в невероятном напряжении. На трибунах люди срывали голоса, поддерживая свою команду. Я пугался резких криков. Кто-то из болельщиков успел подраться. Я фотографировал всё. Увидев Маркуса, я занервничал. Но он вёл себя, как обычно. Не было больше сомнений, а действия были уверенными. Перед игрой, он что-то сказал своей команде, что-то явно воодушевляющее. Казалось, это была не игра, а битва. Сломалось пару клюшек. Мне удалось снять эти моменты. Как от удара о лёд деревянная клюшка разлетелась на щепки. Один из игроков другой команды задел Ричарда (его имя произнёс комментатор). Это было не случайное столкновение. Ричард никак не отреагировал на это, но за него вступился Гэвин. Тот кинулся, завалив противника на лёд. Их с трудом расцепили. Рид обзывал несчастного «слепым ублюдком». Хэнку пришлось заменить Гэвина. Мне стало его жаль. Ведь это лишило его возможности показать себя перед спонсорами. И даже наоборот, показало его в худшем свете. Игра длилась больше двух часов. К концу третьего периода напряжение чувствовалось физически. На последних минутах была тишина. Слышались лишь удары о лёд и голос комментатора. Я затаил дыхание, когда Маркус перехватил шайбу, и, подхваченный общим радостным порывом, не смог сдержать смех. Наши победили. Я наблюдаю за всем через камеру. Вижу, как лидеру вручают кубок, как каждому игроку пожимают руку. Смотрю, как к Маркусу подбегает Норт и целует его. Парень отвечает. Вокруг них люди сопровождают поцелуи радостными криками. Опустив камеру, я направился к выходу. Ноги привели меня в клуб. Включив свет, я прошёл к дивану и сел. «Пару часов назад ты целовал меня, а теперь так легко даришь поцелуи Норт». Меня передернуло. Через некоторое время, появились остальные. В руках они также держали камеры и блокноты с записями. Ральф с Рупертом воодушевленно обсуждали события. У них лица были разрисованы цветом нашей команды. Хлоя улыбнулась мне, я постарался улыбнуться в ответ. Она подошла и села рядом. Элайджа крутился на своем кресле, рассматривая фотографии на экране камеры. — Так! Все идём праздновать! — Норт бросила на стол блокнот. — Все без исключения. — девушка посмотрела на меня. — Куда идем? — спросил Руперт, перекидывая со своего фотоаппарата фотографии на компьютер. — С командой в ресторан. Я иду с Маркусом, а вы со мной. Я приглашаю вас, — Норт достала зеркало из сумки и стала поправлять макияж. — Мне надо домой, — я попытался встать, но Хлоя взяла за руку, останавливая. — Ну пойдем, Саймон. Будет весело, — она на мгновение посмотрела на Элайджу, который подозвал Ральфа и начал показывать тому фотографии. — Только ради тебя, — сказал я негромко, чтоб нас никто не слышал. Я понял, что она не хочет быть одна. Ей тоже не понравилась идея идти в клуб. — Спасибо, — девушка благодарно кивнула. Прежде чем уйти, мы сделали всё необходимое для журнала. Норт была ответственной и не могла оставить работу не законченной. За это мы её уважали. Она ценила нас и наш труд. Когда мы спустились, команда как раз успела принять душ и переодеться. Кроме нас были ещё знакомые других игроков. Я пытался не попадаться на глаза Маркусу. Но тот увидел меня сразу. Встретившись с ним взглядом, я отвернулся. Он обнял Норт за талию и пошёл одним из первых. Я смотрел ему в спину, идя рядом с Хлоей. Соревнования по хоккею начались в шесть, поэтому, когда мы добрались до ресторана, уже было около десяти вечера. Мы заняли все свободные столики. В помещении свет был приглушен, играла негромкая музыка. Я удивился, когда среди студентов увидел и некоторых преподавателей. Но те отсели подальше, словно не желая смущать нас своим присутствием. Сдвинув вместе несколько столов, команда расселась за ним, но также достались места и нам. Я сел между Хлоей и Джошем. Маркус сидел на противоположном конце стола, рядом была Норт, которая прижималась к нему, иногда целуя и постоянно обнимая. Еда была заказана за счет Маркуса. Пицца, разные салаты и сладкое. И, конечно, алкоголь. Ресторан работал круглосуточно, нас не могли выгнать. Из-за чего я расстроился ещё больше. Я надеялся уйти раньше. Наблюдать за Маркусом и Норт было мучительно. С каждой выпитой банкой пива, студенты начали чувствовать себя свободнее. Пьяные голоса и громкий смех. Я не пил, ковырялся вилкой в салате, есть не хотелось. Кто-то попросил увеличить громкость музыки и начал танцевать в центре зала, где было просторно из-за того, что столы были все сдвинуты. Официанты аккуратно обходили танцующих пьяных людей и приносили сладкое, убирая грязные тарелки. — Хлоя, не хочешь потанцевать? — к нам подошёл улыбающийся рыжеволосый парень. Он был вратарем в команде Маркуса. Девушка лишь взглянула на него, но тут же отвернулась. — Прости, но меня уже пригласил Саймон, — я удивленно посмотрел на девушку. Та потянула меня за руку. Я не стал сопротивляться, иначе бы поставил её в неловкое положение. Парень смущенно кивнул. И ушёл. Видимо он долго собирался, чтоб подойти к девушке, и расстроился, получив отказ. Но я понимал Хлою. «Я тоже не хочу, чтоб ко мне прикасался тот, кто мне не нравится», Девушка повела меня в самый центр к танцующим. Хлоя, взяв мои руки, положила их себе на талию, а сама приобняла меня за плечи. Музыка была плавной. Поэтому танцевать было не сложно. Мы покачивались из стороны в сторону. Я вздрогнул, когда поймал взгляд Маркуса. Он смотрел неотрывно. Норт же, обняв парня одной рукой, что-то рассказывала сидящему рядом Джошу. Тот пересел к ним, когда освободились места. — Что-то случилось, Саймон? — Хлоя заглянула мне в глаза. — Нет, просто. Зачем ты пригласила меня? Ведь могла просто отказаться? — Я хотела, чтоб Элайджа посмотрел на меня, — девушка положила голову мне на плечо. Под действием алкоголя мы теряем прежних себя. — И что? Увидел? — я пытался разглядеть в тусклом свете парня. — Угу… Только он отвернулся потом… — Может, ему неприятно, что ты танцуешь со мной? И он не хочет это видеть? — Может… — девушка говорила, растягивая слова. — Хлоя, — я не решался спросить. — Да? — Кого-нибудь выбрали спонсоры? — Ага. Маркуса, Джоша и Ричарда, — я улыбнулся, быстро посмотрел в сторону Маркуса. Тот сидел, качая головой словам Норт. Я не мог понять, он должен быть счастлив, но выглядел недовольным. Даже отсюда я чувствовал его раздражение. — Но Ричард отказался. Сказал, что без Гэвина не будет играть… Ведь и Риду должны были предложить сотрудничество и, если бы не драка, его бы тоже приняли. Я молчал. Ричард поступил странно. Если Гэвин его друг, то это был очень благородный поступок. И я не мог найти их в зале среди других, возможно, они ушли. Когда песня закончилась, к нам подошел Элайджа. Казалось, что он ждал этого момента. Попросил Хлою потанцевать с ним, под предлогом обсудить одну статью. Я посмотрел на покрасневшую девушку, она кивнула мне, показывая, что всё в порядке. Вернувшись на место, я смотрел на десерт. Нуга с орехами. Взяв ложку, я начал выковыривать орехи. — Саймон! Что ты делаешь? — Норт засмеялась, смотря на меня. Маркус также наблюдал за мной. Я старался игнорировать его взгляд. — Я не люблю фундук… — Джош усмехнулся. Я удивился, как на обычные вещи реагируют слегка выпившие люди. Ведь в этом нет ничего смешного. — Я люблю фундук, — Маркус, сказав это, встал со своего места, отпуская Норт. Та нахмурила брови, но стоило Джошу протянуть ей бокал вина, тут же потеряла интерес к уходящему от неё парню. Когда Маркус сел рядом, я напрягся, но продолжал с усердием откапывать орехи, складывая их на край тарелки. Маркус взял фундук и начал есть, смотря на меня. Я замер, когда почувствовал прикосновение к своей ноге. — Не боишься, что нас могут заметить вместе? Или сфотографировать? — сказал я тихо. — Я слишком пьян, чтоб думать об этом, — Маркус наклонился ближе. Мягкий запах персиков перебивался резким запахом спиртного. — Тогда не делай глупостей, чтоб завтра не пожалеть и не возненавидеть, — я посмотрел в разноцветные глаза. — И случайно не избить меня. На этих слова я встал и направился в уборную. Я долго не выходил, несколько раз ополаскивал лицо холодной водой. Но успокоиться никак не мог. Вскоре в дверь застучали. Нужно было выходить. Я в последний раз взглянул на себе в зеркало. Глаза покраснели, а мокрые кончики волос прилипли к лицу. Я провел рукавом, стирая капли. Открыв дверь, я отшатнулся. Маркус, толкнув меня обратно, некоторое время смотрел на меня. Он был удивлен и растерян. Видимо, не думал, что я мог плакать. — Что тебе надо? — я постарался говорить грубо, но голос дрожал. Маркус достал из кармана маленькую упаковку, похожую на упаковку для конфет. Открыв её, вынул одну белую таблетку. — Маркус… Что это? — я спросил, зная ответ. Но надеялся, что ошибаюсь. — Держи, поможет расслабиться, — парень протянул мне наркотик. — Нет. Я не буду, — кабинка была небольшой. Я прижался к самому умывальнику. — Хорошо, — Маркус равнодушно сказал и пожал плечами. Испуганное сердце начало успокаиваться. Парень положил таблетку себе в рот, развернулся. Я думал, что он хочет выйти, и сделал пару шагов за ним. Но раздался щелчок закрывающейся двери. Маркус быстро поворачивается ко мне и целует. Проталкивает языком таблетку мне в рот. Я пытаюсь вырваться, но меня крепко держат одной рукой за волосы, а другой за талию. Я уперся руками в грудь парня. Он целует, заставляя меня проглотить наркотик. Когда ему это удается сделать, он с улыбкой отстраняется. Я быстро поворачиваюсь к раковине, собираясь избавиться от таблетки. Но Маркус хватает меня за плечи и разворачивает к себе. Он вновь целует, обхватив меня за шею и прижав к стене. Забирается рукой под толстовку, треплет волосы, шепчет моё имя. Я не заметил, как начал отвечать на поцелуи, как позволил расстегнуть толстовку. Я чувствовал поцелуи на месте удара. Рука уже не так сильно болела. Маркус, видимо, помня, что когда-то причинил мне боль, так пытался загладить вину. С каждой минутой чувство эйфории было всё ярче. И я испугался искусственного счастья. Всё это было под действием наркотика. Я с силой оттолкнул парня. И, пока тот не пришел в себя, открыв дверь, я выбежал в зал. Застегивая на ходу толстовку, я взглянул в сторону стола. Там Хлоя сидела с Элайджей. Он наклонился к девушке, что-то рассказывая, и, будто случайно, касался её оголенного плеча. Я вышел на улицу, когда перед глазами появились странные круги. Большие и маленькие. Голова кружилась. Мне казалось, что земля уходит из-под ног. — Саймон! — Маркус оказался рядом. Я позволил взять себя за руку. — Маркус… мне плохо, — я сильно испугался. Не знал, что делать. Тело било мелкой дрожью. Парень обнял меня. Я тяжело дышал. Закрыв глаза, я пытался успокоиться, но сердце быстро билось. Ноги ослабли, и если бы Маркус не держал меня, я бы упал. Открыв глаза, я жалобно просил помочь мне. Просил, чтоб это всё остановилось. Животный страх сжал в тески. Я прижимался к Маркусу. Тот гладил меня по волосам и пытался успокоить. С каждой секундой краски гасли, и перед глазами всё потемнело. Мне казалось, что я ослеп. Я не смог сдержать слёз. Маркус куда-то меня вёл. Шли мы долго, постоянно останавливаясь. Парень вытирал рукой мои слёзы. Он просил прощения за то, что заставил проглотить наркотик. Я не отвечаю ему, лишь хватаюсь за одежду, боясь упасть, идя в кромейшей тьме. Вскоре меня усадили в машину. Маркус застегнул на мне ремень безопасности. Каждый раз, когда я всхлипывал, он брал меня за руку, ведя машину одной рукой. — Я ненавижу тебя… — Знаю… — Зачем ты это сделал? Недолгое молчание и негромкое: — Кто знает причину наших поступков…? Под тихое гудение мотора я заснул. Когда я открыл глаза, то увидел высокий потолок, окутанный приятной полутьмой. Я снова видел. Попытавшись встать, я не смог сдержать стон. Тело затекло и казалось, что его пронизывало миллион иголок. Я осмотрелся. Просторная комната. Светлые стены. Белая мебель. Большое окно и широкий подоконник, на котором стояли бумажные животные. Мои оригами. Я был укрыт одеялом. Ещё немного посидев, я встал. Пошатнулся. Я пошёл к приоткрытой двери, откуда через щель падал свет. Когда я вышел в коридор, то зажмурил глаза. Свет был слишком яркий. Пройдя до конца коридора, я остановился, увидев сидящую полноватую женщину за кухонным столом. Она сидела ко мне спиной. На столе стояла чашка, такая же белая, как и стены этого дома. Женщина вздрогнула, когда увидела меня в отражении окна. Она резко обернулась, вытирая слёзы. — Ох… Ты ведь Саймон, да? — она улыбнулась мне. В её руках был блокнот, полностью исписанный. — Я Роуз. Может, ты хочешь чаю? Я кивнул, не понимая, как я здесь оказался и кто такая Роуз. Положив блокнот на стол, женщина встала и подошла к плите, ставя чайник. Сделав пару шагов к столу, я замер. — Садись, мой хороший, — Роуз посмотрела на стену, я проследил за её взглядом. На стене висли часы. Время пол пятого утра. — Почему вы плакали? — я сидел рядом с Роуз и пил горячий чай. Я долго не решался заговорить и не знал с чего начать. А женщина сидела, задумчивым взглядом смотря в пустоту. Она взглянула на меня и на её лице появилась добрая улыбка. — Потому что читала чужие мысли… — А зачем вы это делали? Разве так можно? Роуз поднесла чашку к губам, но тут же её опустила. — Когда любишь человека, ты ведь хочешь знать о нём больше, так? Я кивнул. — И лучший способ его узнать, это прочесть мысли… — Не спрашивая разрешения? — Конечно! Разве сам человек позволит их прочесть? — А могу и я посмотреть? Роуз взяла блокнот, повертела его в руках, а затем открыла на первой странице и подала мне. Блокнот был небольшим, но тяжелым. Страниц было много, но они были тонким. След от карандаша ярко выделялся на белом фоне. Каждый лист был исписан. Я листал и удивлялся. С начала были короткие фразы: «нет», «да», «не знаю», «не хочу», «отстань»… Но чем дальше я листал, тем фразы становились длиннее: «спасибо», «тебе помочь?», «что ты сегодня делала?»… Я читал и понимал, почему Роуз плакала. Смотреть, как возвращается человек, тяжело. Я долистал до последней страницы, на которой было написано: «Он не пришёл, мне плохо». Но перечеркнуто несколько раз. — Это он про тебя писал? — вопрос был ясным, но я не мог на него ответить, потому что уже не знал, что из всего это правда. — Ладно… Роуз снова улыбнулась мне, забирая блокнот из рук. — Надо вернуть его назад, пока хозяин не заметил пропажу, — Роуз встала и прежде чем уйти, обернулась. — Иди, ещё поспи… Время ранее… Ванная по коридору и налево. Опережая мой вопрос, женщина ответила и махнула рукой. Я вернулся в комнату, оставил дверь также приоткрытой. Сел на кровать. Только тогда я заметил, что на самом краю спал Маркус, укрытый одеялом. Кровать была широкой и среди большего числа подушек, я не обратил внимания на парня, когда проснулся. Я хотел уйти, но также сильно я хотел спать. Положив голову на подушку, я смотрел в окно. Там, на просторном участке в свете фонарей, можно было увидеть оранжерею с деревьями. «Может, они выращивают персики?». — Я не хочу такой любви, — шептал я в темноту. — Я не хочу быть твоей подстилкой. Ты с Норт, но стоит всем отвернуться, целуешь меня. И говоришь, что не «такой, как я»…